Out of the darkness

Аомине яростно толкнул Кагами – так, что тот больно ударился головой об стену. Он едва успел зайти в комнату, когда Аомине набросился на него, всем своим видом демонстрируя опасную, неудержимую ярость. – Блять, Аомине, – прорычал Кагами, держа его за плечи, – какого черта? Не колеблясь ни секунды, Аомине поставил руки по обеим сторонам от головы Кагами и угрожающе наклонился; его синие глаза светились от гнева. – Заткнись, или я сам заткну тебя. По мягкому, слишком мягкому тону Кагами осознал, что Аомине взбешён не на шутку. И всё равно это не давало ему права так… Он напрягся: – Отвали, мудак, или я… – Я сказал, заткнись! – прошипел Аомине сквозь зубы. – Ты представить себе не можешь, насколько ты меня разозлил, Кагами. Лучше не беси еще сильнее. Тебе не понравится то, что я тогда сделаю. От зловещего обещания у Кагами по спине пробежали мурашки. Он никогда не видел Аомине в таком состоянии и потому слегка испугался старого друга. Его опасение незамедлительно превратилось в гнев на самого себя за то, что позволил Аомине так с собой обращаться, особенно не зная о причине подобного отношения. Пропустив угрозу Аомине мимо ушей, Кагами искривил губы в усмешке: – Послушай, идиот, не знаю, в чем твоя проблема, но лучше бы тебе отвалить от меня. Сегодня у меня нет на тебя времени. Я устал после смены и просто хочу лечь спать. И я еще поговорю с Куроко о том, чтобы он не пускал тебя ко мне в комнату. Большая ошибка. Горящие глаза Аомине сверкнули еще ярче, и выражение его лица ужесточилось. Схватив Кагами за руки, Аомине развернул его и потащил к стоящей посреди комнаты аккуратно застеленной кровати, толкая вниз с такой силой, что у него перехватило дыхание. Пораженный Кагами не успел ничего сделать: Аомине навалился сверху, придавив его весом своего тела. Не давая ему времени осознать происходящее, Аомине стянул с себя куртку и ее рукавами привязал руки Кагами к изголовью кровати. – Ублюдок! – кричал Кагами, безуспешно пытаясь освободиться. – Какого черта ты делаешь? Игнорируя вопрос, Аомине раздвинул его ноги, оперся на локти и поднял взгляд: – Боже, ты даже не понимаешь, почему я злюсь на тебя, а, Кагами? – Нет, не понимаю, – возмущенно сказал Кагами, – и мне на это наплевать! А теперь отвяжи меня и свали отсюда, пока я не надрал тебе задницу! – А вот в этом как раз и проблема, – ответил Аомине пугающе спокойным голосом. – Тебе на всё наплевать. Ты ни во что не ставишь ни свою жизнь, ни Тецу, ни Сацуки, ни меня, никого из людей, кто переживает за твою безмозглую голову. Кагами приоткрыл рот. Кажется, он понял, отчего Аомине так взбесился. – Ты слышал о пожаре в субботу. – Конечно, я слышал о нём! – последовал резкий ответ. – Ты думал, Тецу мне не расскажет? О том, как ты вбежал в горящее здание за секунду до того, как оно обвалилось, несмотря на приказ капитана? Что ты едва успел выбраться до того, как огонь перекрыл выход? – Внутри оставались люди. Я должен был сделать это, – Кагами отвёл взгляд. – Куроко не должен был тебе об этом рассказывать. Это не имеет к тебе никакого отношения. Я же не учу тебя работать, хотя мог бы, особенно после твоей последней игры. Казалось, это замечание только подстегнуло Аомине. – Не имеет ко мне отношения? – с горячим недоверием повторил он. – Я твой друг, идиот! Мы все твои друзья, и нам не всё равно то, как безрассудно ты себя ведёшь после пож... – Не смей говорить об этом, Аомине! – яростно перебил Кагами. Но было слишком поздно: слова Аомине сорвали корку со старой раны – раны, полной бледно-голубых волос Куроко, ярких глаз Момои, пухленьких ручек и улыбающегося лица, которое загоралось каждый раз, когда "дядя Тайга" заходил в комнату. Боль и чувство вины скрутили внутренности, будто разъедая их кислотой. Спрятавшись за страданием, как за щитом, Кагами поднял подбородок и встретил взгляд Аомине: – Кроме того, я могу и сам о себе позаботиться. Ситуация была под контролем. У меня уже есть отец, другого мне не нужно, так что вы с Куроко оба можете перестать совать нос не в своё дело. По лицу Аомине скользнула тень боли, тут же сменившаяся жестоким блеском в глазах: – Неужели? Если ты не слушаешь, мне остается только показать тебе. Показать, что твоё безрассудство может повлечь за собой последствия, с которыми даже ты не сможешь справиться. Закончив говорить, Аомине всем весом навалился на Кагами и впился в его губы. Он больно надавил – так, что Кагами пришлось открыть рот, чтобы ослабить давление. Аомине облизывал и кусал его губы, а Кагами изо всех сил пытался вырваться. Почувствовав, как Аомине схватил его за волосы, он дернулся, стараясь спихнуть его с себя, но в результате Аомине только сильнее придавил его. – Ммф, – Кагами попытался заговорить, но Аомине не прерывал грубого поцелуя. Он продолжил бороться, но быстро выбился из сил, потому что телу не хватало кислорода. И только когда он обмяк, Аомине отстранился, чтобы сползти к его ногам. – Придурок, – слабо выдохнул Кагами, часто и глубоко вдыхая. Аомине ухмыльнулся: – Кажется, ты не вполне представляешь своё положение, Кагами. Давай-ка я объясню тебе. С этими словами он наклонился и резко стянул куртку и майку Кагами через голову, оставив их на месте, где руки были привязаны к кровати. Кагами поморщился, чувствуя, как его голую грудь обдало холодным воздухом. Но когда длинные пальцы Аомине потянулись к пуговице на джинсах, он сильно дёрнулся. – Какого хрена ты творишь? – крикнул Кагами, чувствуя первый приступ настоящего страха. – Я знаю, что ты идиот, но не думал, что ты настолько тупой, – вкрадчиво пробормотал Аомине. – Это же очевидно по твоей позе. Я собираюсь трахнуть тебя. Услышав мрачное обещание, Кагами распахнул глаза и снова забился, пиная каждую часть тела Аомине, до которой мог дотянуться. Аомине легко справился с этим, быстро стягивая с Кагами трусы. Как только его задница коснулась мягкой ткани одеяла, Кагами разразился потоком ругательств: – Ублюдок. Грёбаный мудак. Дебил. Су-кин-ты-сын! Всё ещё удерживая ноги Кагами, Аомине пропустил мимо ушей оскорбления и быстро расстегнул пуговицы своей рубашки, скинув её и отбросив в сторону, после чего повернулся, раздвигая коленом ноги Кагами, который не прекращал ругаться и пытаться освободить связанные руки. – Ты только себе хуже сделаешь, если не перестанешь, – заметил Аомине и прикоснулся губами к груди Кагами. Он уверенно надавил языком на сосок и тут же больно укусил; Кагами дернулся от неожиданной боли. Аомине тут же отпустил и взял сосок в рот, снова кусая парой секунд позже. Он несколько раз повторил свои действия – пока грань между болью и удовольствием не стёрлась окончательно. Раздраженный тем, что не может управлять реакцией своего тела, Кагами попытался отпихнуть Аомине и заорал: – Перестань, грёбаный извращенец! Я же парень. Почему ты это делаешь? – Потому что, – с непоколебимой уверенностью ответил Аомине, без труда избегая удара, – мужчина уязвимее всего, когда отдаётся другому мужчине, а тебе надо понять, что ты не так силён, как тебе хочется думать. Закончив говорить – по крайней мере, на время, – Аомине вернулся к соскам Кагами. Прикасаясь сначала к одному, потом к другому, он до боли кусал чувствительную кожу. Несмотря на все свои усилия, Кагами почувствовал, как низ живота начинает откликаться на его ласки. – Я никогда не прощу тебе это, ублюдок, – зашипел он, чувствуя, как по телу разливается стыд и тёмное наслаждение. – Говоришь ты одно, но сам уже чувствуешь это, – пробормотал Аомине, накрывая рукой член Кагами и лениво сжимая его. Было приятно – даже в этой ситуации – и с губ Кагами сорвался короткий стон. Аомине хмыкнул: – Нравится тебе, да? Кагами не ответил, но ответ ясно читался на его лице. Аомине ещё раз ухмыльнулся, наклонился и слегка прикусил кожу на плоском животе Кагами, лаская рукой его отвердевший член. Кагами издал еще один непрошеный стон. Когда подбородок Аомине коснулся его напряжённого члена, Кагами напрягся: – Нет! Аомине, придурок, остановись! Аомине пропустил его слова мимо ушей и обвёл языком головку. – Не думаю, что ты правда этого хочешь, – тихо произнёс он. Размазывая по члену капельку выступившей жидкости, он усмехнулся. – Видишь, как ты возбуждён – твоё тело уже просит меня. Кагами резко откинул голову, сходя с ума от умелых движений Аомине, который сосал и облизывал его твёрдую плоть, на протяжении нескольких минут несколько раз почти доводя его до разрядки, но каждый раз останавливаясь, чтобы вновь вернуться к нежной коже внутренней стороны бёдер. – Ахх… чёрт… – Кагами стонал, пытаясь справиться с желаниями своего тела. Он окончательно проиграл, когда Аомине полностью взял в рот его член. Чувствуя, как жар проносится по его телу и взрывается где-то внизу живота, Кагами окончательно потерял рассудок. Задыхаясь, Кагами откинул голову на подушку. От оргазма кружилась голова, а унижение от только что случившегося встало в горле комом, который он с трудом сглотнул. – Теперь-то ты закончил? – бесцветно спросил Кагами. Аомине уселся между его ног и покачал головой. – Это была только разминка. Сам урок начинается сейчас. Приподняв губы в улыбке, не коснувшейся глаз, он облизал два пальца, свободной рукой полностью снимая с Кагами джинсы и задирая его ноги себе на плечи. Достав мокрые пальцы изо рта, Аомине поднёс их к заднице Кагами, который напрягся от прикосновения, но не мог избежать этого – сначала один, потом два пальца вошли в его тело. Было больно, и Кагами недовольно застонал. Аомине растягивал тугое колечко мышц, скользя пальцами внутрь и обратно. – Стой. Стой. Стой, – снова и снова повторял Кагами, но Аомине не останавливался, гладя согнутыми пальцами чувствительную плоть, пока, наконец, не нашёл точку, от прикосновения к которой Кагами изогнулся дугой. – Ммм, – Аомине наклонил голову и снова погладил это место, – говорил же, ты не хочешь, чтобы я останавливался. Кагами опустил помутневший взгляд на своё тело и понял, что это правда. Его член снова стоял. Аомине возбудил его пальцами так же легко, как до этого ртом. Новая горячая волна залила его тело; но тут же блаженное состояние разрушило прикосновение чего-то большого и куда более твердого, чем пальцы. – Нет! – закричал Кагами. – Я никогда не прощу, если ты сделаешь это, Аомине! В синих глазах мелькнуло сожаление: – Я уверен, что не простишь, Кагами. Но и мой урок нескоро забудешь. Я вставлю свой член так глубоко в твою задницу, что моя сперма останется в тебе, и ты вспомнишь свою беспомощность в следующий раз, когда захочешь сделать что-нибудь безрассудное. Одним движением Аомине вошёл в него. Кагами зажмурился от боли – сейчас она стала невыносимой. Не давая ему времени привыкнуть, Аомине подался назад и снова вперёд. – Ааа, нет! Хватит… нет! – просил Кагами при каждом его толчке. С привязанными к кровати руками он не мог не двигаться вместе с каждым движением Аомине. Кровать громко скрипела; ритмичный звук наполнил комнату. Аомине снова нашел эту точку в его теле и ускорился, вырывая у Кагами неразборчивые крики запретного удовольствия, которое росло и росло в его теле, пока не нашло себе выхода наружу. Кагами застонал, снова испытывая оргазм. Он кончил сильнее, чем прежде, чувствуя, как сперма разливается по животу. Аомине до боли сжал бедра Кагами, поднимая его еще выше. Наклонившись, он быстро и жёстко трахал Кагами. Еще два резких толчка – и он замер, низко застонав. Кагами почувствовал, как горячая жидкость наполняет его тело. Вспотевший, задыхающийся Кагами лежал под тяжёлым телом другого человека, отходя от оргазма. Несколько минут оба молчали. Наконец, Аомине потянулся и сполз с него. Кагами поморщился от ощущения. – Блять, да ты неплох сегодня, – обессиленно выдохнул он без тени недовольства в голосе. – Может, отвяжешь меня, Аомине? Руки уже затекли. – Сцена закончена, Тайга, называй меня Дайки, – пробормотал Аомине, выполняя его просьбу. Потирая руки, чтобы избавиться от следов, Кагами сжал губы: – Чёрт, твоё воздействие весьма болезненно. Крепко поцеловав его в губы, Аомине улыбнулся и ответил: – Да, и тебя это заводит. – Ммм, – просто ответил Кагами, выскальзывая из майки с курткой и поднимая с пола джины. Хотя он действительно заводился, жаждал этого, и оба это знали. Кагами не заметил печального взгляда своего любовника. – Можно, я останусь на ночь? – мягко спросил Аомине. Кагами застыл. Каждый раз Аомине задавал этот вопрос – и каждый раз ответ был одинаковым. – Нет, – он решил смягчить отказ, – мне завтра рано на работу. Одевшись, Аомине подошёл к Кагами и положил руки на его плечи. Глядя в темно-вишнёвые глаза, Аомине вдохнул и сказал: – Ладно, но завтра будь осторожнее, пожалуйста. Я говорил серьёзно, даже если мы играли. Ты и правда слишком неосторожный. Улыбнувшись одним уголком рта – что каждый раз разбивало сердце Аомине – Кагами легко ответил: – Не беспокойся обо мне, идиот. Я как кот, всегда приземляюсь на четыре лапы, – наклонив к себе голову Аомине, Кагами быстро поцеловал его в губы и отвернулся. – А сейчас я лучше пойду в душ. Я и так был весь грязный после смены, а ты ещё хуже сделал. Он сделал всего пару шагов в направлении двери, когда Аомине снова заговорил: – Может, хватит, Тайга? – Кагами замер, и Аомине продолжил. – Я знаю, что тебе известно, как сильно я тебя люблю. Я хочу показывать тебе это, а не причинять боль. Он тут же понял, о чём говорит Аомине. Три года назад пожар охватил здание, в котором жили Кагами, Куроко, Момои и их двухлетний сын, Тсубаса. Будучи в то время профессиональным баскетболистом, Кагами возвращался домой после изнурительного месяца в дороге. Пламя уже полыхало, когда он поднялся по ступенькам, выбил дверь и разбудил Куроко и Момои. Они не могли найти Тсубасу, и большая часть квартиры сгорела прежде, чем они успели попытаться это сделать. Спальни, ванной, большей части гостиной просто… не было. Куроко рванулся было, пытаясь проскочить сквозь огонь, но Кагами утащил его и Момои на лестницу, где их спасли пожарные. Хотя Кагами знал – и это потом подтвердил патологоанатом – что Тсубаса умер мгновенно в момент, когда обрушился потолок, он всё равно чувствовал вину из-за того, что не смог спасти мальчика. Из-за этой вины он бросил любимый вид спорта и стал пожарным, чтобы никто больше не пострадал так, как его друзья. Пусть ненадолго, но это помогло, но со временем чувство вины росло и росло, становясь таким большим, что он чувствовал себя не живее замечательного ребёнка, которого не сумел спасти. И Кагами хотел наказания за свою ошибку, хотел хотя бы на время избавиться от мук совести. И он нашёл это в объятиях Аомине. Кагами понимал, что пользуется его чувствами, но не мог остановиться. – Мне это не нужно, – тихо сказал он. – Достаточно того, что сейчас. – А что, если я скажу, что мне недостаточно? – А скажешь? – Кагами посмотрел на своего любовника через плечо. – Серьёзно, скажешь? Аомине опустил плечи. – Нет. – Вот и хорошо, – Кагами снова повернулся. – И больше никогда не упоминай об этом, даже когда мы играем, Аомине. Я уйду, если ты ещё так сделаешь. Он прошел в коридор. – Тайга? – ещё раз позвал Аомине. Кагами остановился: – Что? – Я буду ждать. Услышав грустное обещание, Кагами на секунду прикрыл глаза. – Я знаю, – наконец ответил он, зашел в ванную и тихо прикрыл за собой дверь.