Out of the darkness

Обещание ждать, впрочем, продлилось недолго. Ровно семь месяцев, двенадцать дней и шесть часов спустя в маленькой комнате мотеля на другом конце города стоял крепкий запах пота и секса. Лежащий на кровати Кагами тяжело дышал, отходя от только что пронзившего его тело оргазма. У него ушла пара секунд на то, чтобы воспринять слова, только что произнесённые другим находившимся в комнате человеком. Осознав их смысл, он непонимающе уставился в глаза Аомине, который отвязывал его от кровати. – Что ты сказал? – в вопросе звучало недоверие. Должно быть, он ошибся. Аомине не мог только что порвать с ним. Аомине, его соперник, друг, иногда любовник, соскользнул с кровати и начал одеваться. Избегая взгляда Кагами, он снова заговорил: – Ты слышал меня, Кагами. Это был последний раз, когда я играл с тобой в эту игру. Тон Аомине был твердым, но лицо его не выражало никаких эмоций, а темный взгляд, обычно такой самоуверенный и полный жизни, был пустым. И Аомине назвал его «Кагами» вместо обычного «Тайга», хотя они уже не играли. Кагами почувствовал, как в животе повернулось что-то неприятное, когда понял, что Аомине серьёзен. Он и раньше много раз грозился прекратить их отношения, но чувства к Кагами всегда его останавливали. Кагами отказывался признать, как его тревожила окончательность в последнем заявлении Аомине. Садясь на кровати, он провёл пальцами по мокрым от пота волосам и прищурился, глядя на Аомине. – Объясни, почему, – это был скорее приказ, чем просьба. Аомине отвернулся и взял куртку со стола, стоящего рядом с дверью. Стоя спиной к Кагами, он тихо сказал: – Я люблю тебя, Кагами. Кагами ненавидел эти слова – он не заслуживал слышать их ни от кого. – Хватит нести эту хрень, – злобно ответил он, отвергая чувства Аомине. – И вообще, если бы это была правда, ты не бросил бы меня. – А я и не знал, что мы вместе, – так же жёстко ответил Аомине, но тут же опустил плечи. – Я действительно люблю тебя, Кагами, но я так больше не могу, – с болью в голосе продолжил он, поворачиваясь. Маска безразличия слетела с лица, на котором теперь отражалось такое страдание и горе, что Кагами с трудом выдержал его взгляд. В его сознании тут же проскользнула мысль, обернувшаяся волной поднимающейся в горле вины, которую он тут же подавил и снова набросился на Аомине: – Я даю тебе это, – он быстро пробежал руками по телу, – и позволяю делать всё, что хочешь. Многим людям никогда не удаётся хоть раз исполнить такую мечту, а ты сам отказываешься. – Этого недостаточно! – Аомине сжал губы. – Я хочу не только твоё тело. Я люблю тебя, но я не тупой и не слепой: я понимаю, что ты просто используешь меня. Каждый раз, когда ты просишь взять тебя без любви, сделать тебе больно, я чувствую себя пустым и грязным, и я просто не могу так больше. Разве ты не видишь, до чего это дошло? До чего мы докатились? Кагами не мог возразить сказанным словам. Обнаружив, как Аомине к нему относится, Кагами сам втянул его в эти больные отношения. Кагами не хотел, не нуждался в любви и отвергал все попытки Аомине. Он хотел только временного чувства свободы, боли и удовольствия, которое приносил ему быстрый, жёсткий секс. Видя, что Кагами не отвечает, Аомине расправил плечи. Снова отвернувшись, он открыл дверь. Выходя из комнаты, он сказал, не оборачиваясь: – Тебе не обязательно нужен я. Подойдёт любой, у кого есть член. В конце концов, это ты уже доказал. Попрощавшись таким образом, он покинул комнату и жизнь Кагами. Дрожа от злости, Кагами взял стакан с ночного столика и швырнул его в дверь, где тот звонко разбился. – Грёбаный ублюдок! – закричал он, чувствуя, как стыд мешается с яростью. Впрочем, гнев быстро угас, оставив за собой незнакомую боль в груди. – Сам же сказал, что я могу приходить к тебе, дебил, – пробормотал он под нос, сгибая ноги. Не обращая внимания на собственную наготу, Кагами обнял руками колени и положил на них голову. – Придурок. Тварь. Идиот, – Кагами продолжал, пока не исчерпал свой внушительный запас оскорблений. Закрывая глаза, он задремал; сознание наполнили воспоминания о ночи, когда Аомине взял его в первый раз. *** Два года назад... Кагами тяжело опёрся на стену, пытаясь не отключиться от боли, наполняющей тело. У него хватило сил только натянуть на себя рубашку и джинсы. Даже эта одежда причиняла невыносимое страдание – ткань терлась о свежие раны на спине и ногах. Его мокрые волосы были растрёпаны, и он знал, что привлекает внимание проходящих по вестибюлю людей. Трясущимися пальцами он вытащил телефон и позвонил человеку, номер которого никогда не хотел набирать. У него не было выбора. Он не мог позволить Момои или, Боже упаси, Куроко видеть его в таком состоянии. Он и так причинил им достаточно боли. Даже дышать было подобно пытке, и Кагами пару раз быстро и неглубоко вдохнул, поднося телефон к уху. После нескольких гудков человек на другом конце всё же ответил. – Это ещё кто? – сердито рявкнул Аомине хриплым от сна голосом. Должно быть, он не посмотрел на экран. – Сейчас три утра, чёрт возьми. Прислонившись головой к стене, Кагами едва слышно выдохнул: – Аомине. Аомине с сомнением произнёс: – Кагами? Это ты? Кагами хмыкнул в ответ, и в этот момент ноги подвели его. Он сполз на пол и застонал от агонии, пронёсшейся по телу. – Почему ты звонишь так поздно? – тихо поинтересовался Аомине. – Ты что, опять нажрался? Кагами несколько раз сглотнул прежде, чем смог снова говорить: – Мне нужно, чтобы ты забрал меня. Я в мотеле рядом с Маджи, в который мы обычно ходим. – Ты позвонил мне среди ночи, чтобы я побыл твоим личным таксистом? Серьёзно, чувак, какого хрена? Ты живёшь с Тецу и Сацуки, попроси их забрать твою пьяную задницу, – в голосе Аомине ясно слышался скептицизм. Опасаясь, что Аомине повесит трубку, Кагами затолкал куда подальше свою гордость и умоляюще произнёс: – Пожалуйста, Аомине, – Боже, как он ненавидел в тот момент свой жалкий тон. – Я-я не могу пойти домой, кажется, я даже не могу подняться на ноги. Кагами почувствовал, как сильно кружится голова; в глазах потемнело. Роняя телефон и проваливаясь в бессознательное состояние, он успел услышать, как Аомине зовёт его по имени. Неизвестно, как долго он лежал в отключке, но спустя какое-то время кто-то заговорил с ним, после чего тело больно заныло от грубого толчка. Шипя от боли, Кагами заставил себя открыть глаза и встретился с взглядом Аомине. Его переполнило облегчение. – Аомине, – прошептал он. Заметив его сбитое дыхание и откровенно неважный вид, Аомине забеспокоился. – Что с тобой случилось, Кагами? – спросил он и покачал головой. – Ладно, неважно. Потом расскажешь. Поднимайся, пойдём отсюда. Наклонившись, Аомине поднял его на ноги. Ноги Кагами тут же подвели его, и он навалился на своего друга. Аомине автоматически обхватил его, чтобы удержать, но от прикосновения к спине Кагами закричал от боли. – Спина! Не трогай спину, придурок! Аомине заглянул через плечо Кагами и увидел кровь, пропитавшую голубую рубашку. Он выругался, но Кагами мог только цепляться за него, борясь с приступами мучительной боли. – Можешь идти? – мягко спросил Аомине. Как бы ему не хотелось ответить иначе, Кагами покачал головой. При малейшей попытки передвигаться самостоятельно он просто упал бы лицом на дешёвый линолеум под ногами. Не давая Кагами времени понять, что происходит, Аомине повернулся и нагнулся. – Залезай. Кагами уставился на него и замер, пока тот не обернулся через плечо с раздраженным звуком: – Ты не можешь идти, так что либо залезай на спину, либо я понесу тебя, как ребёнка. Зная, что выбора нет, униженный Кагами забрался на спину Аомине, обхватив руками его шею. Аккуратно поднимаясь, Аомине взялся за его колени. Кагами представил, как они выглядят со стороны – двое больших взрослых мужчин. Он недовольно выдохнул в шею Аомине: – Это унизительно, идиот. – Держись, – коротко ответил Аомине, вынося его из мотеля. Несколько любопытных взглядов устремилось в их сторону. Кагами закрыл глаза, чтобы не видеть их, и положил голову на плечо Аомине. О чувстве собственного достоинства он подумает завтра. Дойдя до своей машины, Аомине осторожно уложил Кагами на заднее сиденье спиной кверху. Медленно и аккуратно, выбирая самые безлюдные улицы, Аомине доехал до дома. Выбравшись из машины, Кагами снова забрался на Аомине, и они прошли внутрь – по длинному коридору в просторную спальню. К этому моменту Кагами неровно и хрипло дышал, стараясь не потерять сознание. Аомине опустил его на стоящую посреди комнаты кровать и отступил. – Тебе нужно раздеться, чтобы можно было обработать раны. Кагами потянулся к рубашке и попытался расстегнуть ее. После нескольких неудачных попыток он понял, что не может справиться с пуговицами, и безвольно уронил руки на кровать. Чёрт, так плохо ещё никогда не было, устало подумал он про себя. Аомине отвёл его руки и быстро расстегнул пуговицы. Должно быть, виной всему воображение его измученного сознания, но Кагами мог поклясться, что Аомине провёл пальцами по его груди и животу прежде, чем убрать руку. Аомине начал стягивать рубашку с его плеч, когда Кагами выругался: – Блять. Больно, – сказал он, сжав зубы так сильно, что зазвенело в ушах. Аомине подвинулся и осмотрел его спину. – Чёрт! Кровь уже высохла, и рубашка прилипла к тебе, – недовольно сказал он. – Если попробуем оторвать, будет не просто больно – скорее всего, кровотечение возобновится. Выпрямившись, Аомине сказал Кагами не двигаться и исчез в дверном проёме с другой стороны спальни. До ушей Кагами донёсся звук падающей воды. Аомине вернулся, на ходу снимая с себя рубашку, после чего снова сел на колени перед Кагами. – Я сниму с тебя джинсы, Кагами, а потом помогу тебе дойти до ванны. С водой будет легче снять рубашку. Аомине говорил успокаивающим тоном, будто обращался к маленькому ребёнку. Кагами никогда не слышал, чтобы он говорил таким голосом, и от этого возненавидел себя ещё сильнее. Идея раздеться перед Аомине была не менее унизительной, но обжигающая боль в спине решила всё за него. Кагами был не таким наивным, чтобы надеяться, что Аомине не поймёт рано или поздно, поэтому просто согласно кивнул. Аомине был не таким уж и тупым, как бы Кагами не любил говорить ему об обратном. Один взгляд – и он догадается, что привело Кагами в такой плачевный вид. Аомине расстегнул молнию и осторожно приподнял его одной рукой, другой снимая с него штаны. Кагами следил за тем, как тёмно-синие глаза удивлённо распахнулись. Аомине сомневался, но он ни с чем не мог спутать липкую молочно-белую жидкость, засохшую на бёдрах Кагами. Он ничего не сказал и только обхватил Кагами одной рукой за плечи, помогая ему идти. Опускаться в ванну оказалось сущим кошмаром. Аомине помог ему перелезть через бортик, касаясь при этом его грязной кожи, и если бы Кагами не был из тех, кто не плачет, он бы давно уже пустил слезу. Кагами зашипел, когда горячая вода коснулась его израненной спины. Жгло, но он мог с этим справиться. Бывало и хуже. Они сидели в тишине, пока вода пропитывала ткань рубашки. Заметив, что рубашка начинает отставать от спины, Аомине медленно снял её и первый раз взглянул на яркие красно-лиловые полосы, рассекающие кожу Кагами. Встав на колени, он хрипло спросил: – Тебя изнасиловали? Кагами знал, что он задаст этот вопрос. Закрыв глаза, он прислонился головой к бортику ванны и спокойно сказал: – Нет, меня не изнасиловали. Аомине не поверил его ответу. – Тут только я и ты, Кагами, ты можешь сказать мне правду. – Я и говорю, придурок. Меня… не… изнасиловали, – произнёс он, делая ударение на каждом слове. Внезапно Аомине ударил кулаком об пол и почти закричал: – Я видел твои бёдра, Кагами. Хочешь сказать, что ты попросил какого-то парня избить тебя до полусмерти, а потом трахнуть? Открыв глаза, Кагами посмотрел на него: – Да. – Что «да»? – не понял Аомине. – Да, именно так всё и было, – спокойно и отчётливо ответил Кагами. Аомине в шоке откинулся назад. Он побледнел, потом покраснел, несколько раз открывая рот в попытке сказать что-нибудь в ответ. Кагами невесело рассмеялся, но тут же застонал, потому по телу пробежала волна боли. – Ты удивлён, Аомине? Потрясён? Может, тебе даже отвратительно? – спросил он, передразнивая насмешливый тон, которым так часто говорил сам Аомине. – Нет, – Аомине покачал головой. – Думаю, мне просто грустно. – Мне не нужна твоя грёбаная жалость, – тут же ощетинился Кагами. – Я не ребёнок и сам могу решать, как мне обращаться со своим телом. – И ты решил позволить избить себя так сильно, что не можешь ходить? – недоверчиво спросил Аомине. На это у Кагами не было ответа. На самом деле, в этот раз его партнёр зашёл слишком далеко. В какие-то моменты он серьёзно боялся за собственную жизнь. Видя, что Кагами молчит, Аомине сменил тактику: – А Тецу и Сацуки знают о твоём… хобби? Услышав вопрос, Кагами дёрнулся так, что вода вылилась за край ванны. – Нет, – резко ответил он, – и не должны знать. Не их это дело. И не твоё. В его голосе ясно слышалась угроза: лучше бы Аомине держал свой рот на замке. Последний слегка прищурился, но Кагами только бросил на него сердитый взгляд. – Им будет только хуже, если узнают, – неожиданно сказал Аомине, повторяя невысказанную мысль Кагами. Куроко был его другом, лучшим другом, братом, и, выйдя за него замуж, Момои стала его сестрой. Оба были такими добрыми и любящими, что подобная информация точно разрушила бы что-то важное в их сердцах. Кагами понимал это – и всё равно не мог остановить себя в поисках подобных опасных наслаждений. Это было еще одной каплей в чаше стыда, которую он хранил в себе столько времени. Аомине тяжело вздохнул и взял полотенце. Слегка намылив его, он осторожно начал промывать раны на спине Кагами. – Я честно не знаю, как правильно поступить в этой ситуации. Не моё дело заботиться о том, что ты делаешь или не делаешь в своей личной жизни, но серьёзно, ты же был спортсменом, всё ещё мог бы быть им, если бы захотел. Как ты можешь так поступать со своим телом? Это же пиздец какой-то. Говоря это, Аомине казался не просто разочарованным – скорее сердитым и странно задетым. Пусть Кагами никогда бы не признался в этом, но эти слова причинили ему боль. Против своей воли он давно восхищался Аомине, и потерять уважение друга было для него тяжёлым ударом. Но он должен был думать о последствиях, когда звонил Аомине и просил забрать себя. Это была цена того, чтобы Куроко и Момои оставались в неведении о его странностях. – Всё не так плохо, как кажется, – пробормотал Аомине, поливая водой спину Кагами и оставив другие проблемы на потом. – Одна или две кровоточат, а остальные просто покраснели и воспалились. Местами кожу жгло от мыла, и Кагами в очередной раз не удержался от стона. Когда волна боли схлынула, он заметил странное напряжение, исходящее от Аомине. Его дыхание стало неровным, а рука, кажется, гладила спину Кагами сквозь ткань. Опуская полотенце всё ниже, Аомине наклонился ближе к Кагами, при этом почти касаясь губами его уха. Ощущение теплого влажного дыхания вырвало у Кагами стон, не имеющий ничего общего с болью. Оба застыли, услышав этот звук. После нескольких напряжённых секунд Аомине поднялся на ноги: – Я схожу за полотенцем, – он взволнованно провёл мокрой рукой по волосам. Кагами моментально забыл о боли в спине, удивлённо наблюдая за удаляющимся силуэтом. Казалось невероятным, чтобы Аомине возбудился от одних прикосновений к его обнажённому телу, но именно так всё и выглядело. Нет, не может быть. Мы говорим о человеке, у которого на уме только сиськи и баскетбол, сказал он сам себе. Аомине вернулся в ванную, держа в руке пушистое голубое полотенце. Он взял себя в руки, что взбесило Кагами, который всё ещё пытался привести в порядок свои мысли. – Теперь-то сможешь сам встать? – спросил Аомине. Ванна облегчила боль, поэтому Кагами кивнул и осторожно поднялся на ноги. Вода каскадом лилась с тела, когда он перешагнул через бортик. Кагами заметил, как тёмно-синие глаза опустились на его грудь, через секунду вернувшись к лицу. Щёки Аомине едва заметно покраснели, когда он обернул полотенцем мокрое тело Кагами, который опустил взгляд и заметил многозначительный бугор на его джинсах. Нет, здесь нет никакой ошибки. Аомине реагировал. На него. Добираясь с помощью Аомине до спальни, он обдумывал своё открытие. Не было сомнений в том, что Аомине был довольно красивым, просто великолепным, если честно – особенно, когда держал рот закрытым – но Кагами не мог позволить себе ещё более близкие отношения с этим человеком. Несмотря на своё наглое и раздражающее поведение, Аомине был из тех, кто очень заботится о дорогих ему людях. Кагами не хотел, не нуждался и не заслуживал такого отношения. Решив проигнорировать ситуацию, он позволил уложить себя на очередное пушистое полотенце, расстеленное на кровати. Аомине снял полотенце, в которое был завёрнут Кагами, и начал обрабатывать рубцы на его спине и менее глубокие раны на бёдрах крепко пахнущей мазью. Кагами предпочёл игнорировать то, какими приятными были его руки – настолько, что это было заметно даже через боль – и под влиянием успокаивающих движений быстро задремал. Ему показалось, что Аомине пробормотал нечто вроде "Это еще не конец", но он слишком устал, чтобы ответить. *** Прошла неделя, прежде чем они увиделись после той ночи. Проснувшись утром и чувствуя боль во всём теле, Кагами обнаружил записку, оставленную на прикроватной тумбочке. Позвонил Тецу. Сказал, что мы вчера напились, и ты отключился у меня дома. Ушёл на тренировку, но ты можешь оставаться здесь, сколько хочешь. Аомине. Ни о чём другом он не упомянул. Кагами не понял, пытается ли Аомине сделать вид, что ничего не было, или просто оттягивает время, чтобы успеть что-нибудь придумать. В любом случае, он чувствовал облегчение от того, что не нужно так скоро смотреть Аомине в глаза. При свете дня он ещё лучше осознал, в каком состоянии Аомине видел его вчера ночью. Кагами не хотел, чтобы кто-либо вообще знал о его постыдной тайне. В квартире Аомине он остался только до полудня: было неудобно сидеть одному в чужом доме. К счастью, вчерашняя мазь неплохо подействовала, и Кагами посчитал свои раны вполне сносными. Удостоверившись, что может самостоятельно передвигаться и ничем не выдавать боли, он вернулся в дом, где жил вместе с Куроко и Момои. Он переехал к ним, когда пошёл в профессиональный баскетбол, потому что казалось пустой тратой денег арендовать квартиру, в которой почти не живёшь, а после... после того, как он бросил играть, Куроко и Момои отвергли его предложение съехать от них. Хорошо, чтоб оба работали учителями младших классов и были в школе, когда он вернулся. В этом Кагами повезло, и он надеялся, что пройдёт много времени перед тем, как он снова встретится с Аомине. Впрочем, эта надежда не оправдалась. В пятницу утром Кагами выходил из комнаты, зевая и почёсывая живот, когда его остановил Куроко: – Доброе утро, Кагами-кун. – Ага, доброе. Кагами с трудом мог смотреть в глаза Куроко с того самого дня, как их с Момои маленький сын погиб в пожаре. Чувство вины, подобное раковой опухоли, мучило его каждый раз, когда он оказывался рядом с ними, но это было нормально. Он не смог спасти ребёнка, и не дал Куроко возможности попытаться. Он заслуживал каждый приступ всепоглощающей вины. – Ты говорил с Аомине-куном после ночи, которую провёл в его квартире? Застыв на месте, Кагами оглянулся на Куроко. Его лицо было нечитаемым, как всегда, но бледно-голубые глаза тревожно светились. – Нет, я с этим придурком не каждый день болтаю, знаешь ли. И вообще, он всю неделю тренировался. – Хм. – А что? – спросил он с поддельным равнодушием. Вряд ли Аомине рассказал Куроко о произошедшем, но опять же – он ясно выразил своё неодобрение. Возможно, он решил, что лучше будет сказать правду. – Ничего особенного, просто у меня такое чувство, словно его что-то тревожит. Сацуки-сан сказала, что он показался ей грустным во время телефонного разговора, и он почти не говорил во время ланча в среду. Напряжение, охватившее было Кагами, рассеялось. Его секрет не был раскрыт. Ещё нет. – Да наверняка просто закончились порножурналы в его любимом магазине, – Кагами выдавил улыбку, – ты же знаешь, как этот дебил одержим своей Май-тян. – Возможно. – Вот и не беспокойся об этом. Уверен, он скоро вернется в своё обычное тупое раздражающее состояние. Кагами попытался обойти Куроко, но был остановлен мягким движением руки. – А ты как, Кагами-кун? Ты редко приходишь домой ужинать. Сацуки-сан тревожится о тебе, и я тоже. Этого он хотел меньше всего на свете – чтобы они беспокоились. Не после всего того, через что они прошли, через что Кагами заставил их пройти. – Ты же знаешь, я герой номер один в своем отделении. Я – мистер Ноябрь на благотворительном календаре. Девушки до сих пор не отстают. Куроко едва заметно улыбнулся: – Да, Сацуки-сан купила копию этого календаря. Кагами надеялся, что Куроко не услышал фальши в его смехе. – Она могла попросить, я принёс бы ей бесплатно. Чёрт, да все парни на станции влюблены в неё и позировали бы бесплатно, если бы она захотела. Куроко улыбнулся тёплой искренней улыбкой, от которой сердце Кагами болезненно сжалось, потому что было время, когда Куроко не улыбался совсем. – Тогда мне пришлось бы вспомнить свой невидимый бросок, – он угрожающе поднял руку, и оба рассмеялись. Кагами взъерошил его волосы: – Я постараюсь завтра успеть к ужину. Сегодня у меня планы. Планы, включавшие в себя небольшой разговор с Аомине. Он расстроил Куроко, и Кагами должен был это остановить. *** Он написал Аомине в тот же день, так что тот уже ожидал Кагами, когда тот постучался в дверь. Аомине ничего не сказал, просто впустил его и отвернулся. Кагами закрыл за собой дверь, проходя за ним в гостиную. – Ну, и чего ты хочешь? – вопрос был резким и грубоватым, совершенно отличным от той ночи. Аомине облокотился на диван, скрестив руки. Его поведение смутило Кагами. – Не тупи. Ты знаешь, почему я здесь. – О, значит, мы об этом поговорим? Той ночью ты не хотел. Кагами раздражённо сжал зубы. – Я не хочу говорить об этом и сейчас, но Куроко сказал, что ты странно себя ведёшь. Я должен знать, будет ли это проблемой. – Это? – Аомине поднял блестящие глаза. – Ты имеешь ввиду то, что ты не просто лелеешь смертельное желание, ты ещё и дрочишь на него? Ярость Аомине ясно чувствовалась в воздухе. Стыд, наполнивший Кагами, быстро сменился гневом. – Я не с тобой этим занимаюсь, Аомине. Я уже сказал, что моя личная жизнь тебя не касается. – Касается, раз ты звонишь мне посреди ночи и просишь забрать твою истекающую кровью тушку, – резко возразил Аомине. – Этой ошибки я больше не совершу. – Конечно, не совершишь, – согласился Аомине. – Я думал об этом всю неделю... – Бедный твой мозг, – фыркнул Кагами. – ... и решил, что должен рассказать Тецу, – продолжил Аомине, игнорируя ядовитый комментарий. – Ты подвергаешь себя опасности, и это нужно остановить. Тебе нужна помощь. Когда Аомине закончил говорить, Кагами дрожал от злости: – Пошёл нахуй, Аомине! Мы едва ли друзья, у тебя нет права лезть в мою жизнь. Аомине тут же возразил: – Зато у Тецу есть. Вы с ним как братья, и Сацуки тебя любит. Они заслужили знать о том, что ты приносишь в их дом. Насмешливо хохотнув, Кагами покачал головой. – Да ладно, Аомине. Я знал, что ты идиот, но лицемером я тебя не считал. Кажется, эти слова задели Аомине, который едва заметно отстранился. – Понятия не имею, о чём ты. – И лжецом тоже, – иронично добавил Кагами, медленно приближаясь к нему. Под беспокойным взглядом Аомине он остановился всего в нескольких сантиметрах. Старательно изобразив на лице самое чувственное выражение, на которое только был способен, Кагами смерил Аомине взглядом, в котором ясно читалось желание горячего страстного секса. Облизав губы, он провёл пальцем по нижней, после чего погрузил его в рот. Плотно обхватив палец губами, Кагами сосал его, имитируя нечто более крупное. Триумф охватил его, когда в глазах Аомине полыхнул огонь. Достав изо рта горячий мокрый палец, Кагами провёл им вниз по груди Аомине, дотянувшись до явно заметного выступа на бледно-голубых джинсах. Наклонившись ещё ближе, он прошептал в рот Аомине: – А ещё я знаю, что той ночью у тебя встал от одних прикосновений ко мне. Не критикуй того, чьи желания разделяешь. С этими словами Кагами отошёл от него и направился к двери, но его остановил тихий голос Аомине: – Тогда делай это со мной. Этого он не ожидал. Резко вдохнув, Кагами обернулся: – Что ты сказал? – Я говорю, что если ты не можешь без этого жить, тогда приходи ко мне, когда будет нужно. Пристально изучая лицо Аомине, Кагами понял, что тот вполне серьёзен. Его сердце бешено забилось от значения этого предложения. Подавляя захватывающий его энтузиазм, Кагами небрежно спросил: – Ты же понимаешь, чего я хочу? Пару секунд Аомине казался неуверенным, и Кагами удивился разочарованию, наполнившему его грудь. Разве он не решил, что это плохая идея? Телу на это было откровенно плевать. Оно внимательно напряглось, едва предложение слетело с губ Аомине. Изменив выражение лица на более жёсткое, Аомине кивнул: – Да, думаю, что понимаю. – Вот и узнаем, – объявил Кагами, быстро возвращаясь к нему. «Что ты творишь, дебил?», – кричал его внутренний голос, но Кагами проигнорировал это. Его взбесила показная самоуверенность Аомине. Кагами хотел, чтобы он пожалел, что втиснулся туда, где ему не место. Он был уверен, что Аомине сбежит, не успев раздеться. – Ты когда-нибудь занимался сексом с другим парнем, Аомине? – легко спросил Кагами. – Нет, – последовал краткий ответ. Подойдя ближе, Кагами положил ладони на грудь Аомине, который напрягся, но не сдвинулся с места, позволяя прикасаться к себе. – Тогда ты не представляешь, что упустил, – сказал Кагами, гладя его упругое тело. – Мы не такие мягкие, как женщины. И более выносливые. Сквозь белую майку Кагами чувствовал твёрдую мускулистую грудь. Конечно, он и так знал это, но ощущать доказательство прямо под своими пальцами было совсем иначе. Когда-то его устраивали мягкие округлые груди, но это было раньше. До того пожара. Подняв глаза, Кагами встретился с бесстрастным взглядом Аомине, который подпитал горящий в нём огонь ярости и желания, так что он резко стащил с Аомине майку и отбросил её в сторону. Положив руки на голую кожу, Кагами провёл пальцами по тёмным соскам и услышал резкий вдох. – У тебя руки холодные, – сказал Аомине в своё оправдание, но его горящий взгляд говорил совсем другое. – Значит, нам просто нужно разогреть тебя, – пробормотал Кагами, наклонившись к его груди. – Ставлю на то, что ты никогда не терял над собой контроль, Аомине, – прошептал он, почти касаясь кожи Дайки. – Всегда боялся сделать больно, и поэтому ни разу не чувствовал истинного удовлетворения. Обхватив губами тёмный сосок, Кагами облизал его, заставляя затвердеть, после чего прикусил и тут же зализал укус. Аомине вздрогнул, и с его губ сорвался звук, напоминающий стон. Кагами опустил взгляд, замечая, что его руки сжаты в кулаки. Ещё пара секунд, насмешливо подумал он, пара секунд – и Аомине убежит, крича, как ребёнок. Впрочем, возможности поздравить себя у Кагами так и не было, потому что Аомине внезапно заставил его встать на колени. С поражённым восхищением он следил за тем, как Аомине расстегнул джинсы и достал твёрдый, довольной большой член. Схватив Кагами за волосы, Аомине притянул его к своему стояку и приказал, прижав головку к его губам: – Соси. Кагами хотел остановиться, но действия Аомине сорвали все его предохранители. Резкая команда и рука, тянущая его волосы, разлились по телу волнами похоти. Глядя на Аомине сквозь ресницы, Кагами почти не узнавал его. Он был похож на зверя, на лице застыло выражение животного желания и чувственной жестокости. Кагами восхитился этим зрелищем. Все мысли об уроке, который он хотел преподать Аомине, улетучились из головы, и он задрожал от желания, которого не должен был испытывать. Содрогаясь от возбуждения, Кагами выполнил приказ Аомине. Он приоткрыл губы и взял в рот головку, рукой придерживая член у основания. Кагами не был уверен, что может заглотить его целиком. Аомине продолжал толкаться в него так глубоко, что Кагами начинал давиться. Чувствуя, как на глазах выступили слезы, Кагами издал недовольный звук, и Аомине подался назад, давая ему возможность скользнуть языком по члену, снова оставляя во рту только головку. Аомине застонал и вошёл в него так глубоко, что это было почти слишком. Кагами забыл обо всём. О всех причинах, по которым он не должен этого делать. В эту секунду, когда Аомине быстро и жёстко трахал его в рот, ничто не имело значения. – Хватит, – прохрипел Аомине. Грубым движением он надавил на плечи Кагами, заставляя его выпустить член изо рта. Обойдя диван, Аомине повернулся и сел. Он оставил на себе расстёгнутые джинсы, над которыми поднимался мокрый от слюны Кагами член. Откинувшись на спинку, Аомине отдал очередной приказ: – Раздевайся. Кагами сомневался. Аомине заметил это и прищурился: – Разве не этого ты хочешь от тех, кто тебя трахает, Кагами? – приглядись он чуть внимательнее, Кагами мог бы заметить, что ирония на лице Аомине была наигранной. Но он не смотрел, просто облизнулся и кивнул. Этого он и хотел от мужчин, к которым приходил раз за разом. Ни осторожности, ни нежных слов, только чисто физическое удовлетворение. – Так раздевайся, – повторил Аомине. Чуть дрожащими пальцами Кагами снял с себя одежду. Пока он раздевался, Аомине достал из кармана презерватив. Он разорвал упаковку и надел его на себя, не переставая наблюдать за Кагами, который стоял полностью обнажённым, ожидая команды. – Ласкай себя. Повинуясь, Кагами провёл рукой по болезненно напряжённому члену. Прикосновение пальцев было приятно, но этого было недостаточно. Он бросил взгляд на член Аомине, и тот кивнул. – Иди сюда, – голос дрожал от желания. Кагами встал напротив него. – Садись сверху. Наклонившись, Кагами упёрся коленями по обеим сторонам от бёдер Аомине, устраиваясь на нём. Он чувствовал себя уязвимым, сидя голым на всё ещё одетом Аомине, но прикосновение горячего члена к заднице отвлекло его. Аомине зашипел. Впившись длинными пальцами в волосы Кагами, он наклонил его к себе, вовлекая в быстрый жёсткий поцелуй. Это был их первый поцелуй, и Кагами был не против его продолжить, но у Аомине были другие планы. – Подготовь себя. Ты же знаешь, как? – горячо прошептал он в губы Кагами. По всему телу Кагами пробежали мурашки. Он знал, как растягивать себя, но всё ещё чувствовал смущение при мысли о том, чтобы делать это перед человеком, которого знал со старшей школы. Аомине поцеловал его шею. Прикусывая нежную кожу, он целовал Кагами, пока тот не застонал. – Быстрее, – сказал Аомине. Потеряв голову от окутавшего его возбуждения, Кагами подчинился. Вставив в рот два пальца, он приподнялся на коленях, глядя на Аомине сверху-вниз. Облизывая пальцы, Кагами упёрся левой рукой в спинку дивана и наклонился вперёд. Было неудобно, но он поднёс пальцы к сжатому анусу и надавил, со стоном вставляя их в себя. В этой позе его грудь оказалась на уровне рта Аомине, чем тот не преминул воспользоваться. Пока Кагами двигал пальцами, подготавливая и растягивая себя, Аомине терзал зубами его соски. Двойное удовольствие ударило в голову, и Кагами закричал. – Достаточно, – сказал Аомине, убирая руку Кагами. Придерживая одной рукой свой член, другой Аомине опустил на себя Кагами, у которого сбилось дыхание от внезапной боли, пронзившей тело. Аомине чувствовал, как Кагами старается расслабить напряжённые мышцы. – Блять, Аомине, подожди, – выдохнул он, преодолев волну боли и наслаждения. Но Аомине не послушал его, последним толчком входя на всю длину. С лицом, выражавшим почти грубую чувственность, он приказал ещё раз: – Двигайся. Вцепившись в спинку дивана, Кагами откинул голову назад и начал насаживаться на него. Найдя идеальный ритм, он поднимался и опускался, наслаждаясь твёрдым членом, растягивающим его тело. Через несколько минут Аомине, недовольный его движениями, схватил Кагами за бёдра и приподнял, тут же опустив вниз. Снова, снова и снова. Опуская Кагами на себя, Аомине каждый раз входил всё глубже, сам приподнимаясь навстречу. Было больно, но сильнее боли Кагами чувствовал наслаждение. – Ах ты ж… ах ты ж блять, – он не мог остановиться, продолжая стонать с каждым толчком Аомине. Аомине задыхался, входя в Кагами глубже и жёстче. Диван сопротивлялся, но Аомине не останавливался. Удовольствие наполнило тело Кагами. Он застонал, когда Аомине сжал в ладони его напряжённый член. Ласкающая его рука вместе с частыми рывками внутри тела подтолкнула его к разрядке. Кагами положил руки на плечи Аомине и вцепился как можно крепче, чувствуя, как в него входит твёрдый член. – Аомине… Аомине… Аомине… – повторял Кагами, приближаясь к оргазму. Движением бёдер Аомине изменил угол, и Кагами кончил с ослепительной силой, изливаясь на свой живот. Аомине трахал его быстрыми, безудержными рывками, так резко, что ножки дивана приподнялись от пола, и выругался, кончая. Чувствуя покалывание во всём теле, Кагами безжизненно упал на Аомине. Оба тяжело дышали. Чуть позже, сквозь дымку удовлетворения Кагами услышал, как Аомине продолжает повторять одно и то же. Он замер, когда разобрал эту фразу. – Я люблю тебя, Кагами. Я люблю тебя, – шептал Аомине, мягко поглаживая Кагами по голове. Слова обрушились на него ведром ледяной воды. Вырываясь из объятий Аомине, Кагами злобно сказал: – Отпусти. От неожиданности Аомине убрал руки, и Кагами вскочил, грубо слезая с него. Он отошёл и тут же опёрся на диван – ноги не слушались. – Блять, – он избегал взгляда Аомине. Поняв, что может нормально стоять, Кагами достал салфетку из упаковки, стоящей на журнальном столике, и вытерся. Сняв с себя презерватив, Аомине сделал то же самое и застегнул джинсы. – Тебя взбесило, когда я сказал, что люблю тебя, хотя я уже давно это чувствую, – это был не вопрос. Кагами сверкнул глазами. – Мне нахрен не нужна твоя любовь. – Почему? Невесело хохотнув, Кагами яростно ответил: – Потому что это мерзко. Любовь между двумя парнями просто отвратительна. Аомине встал и подошёл к Кагами. Он попытался положить руку на его плечо, но Кагами дёрнулся. – Не трогай меня! – Пару минут назад ты был совсем не против этого. – Это другое, – Кагами яростно зыркнул на него. – Если ты правда хочешь занять место других моих партнёров, оставь подобные высказывания при себе. Или я просто найду другого. По лицу Аомине скользнула грусть, которую он тут же скрыл. – Ладно, но ты тоже должен пообещать. Я продолжу заниматься этим, я даже сделаю тебе больно, если ты захочешь, но только если ты будешь спать только со мной. Кагами заглянул в его глаза, но так и не понял, о чём думает Аомине. В отношениях с ним были определённые преимущества. Хотя бы потому, что ему не придётся больше повторять события прошлой недели. Кроме того – мелькнула жестокая мысль – если Аомине и правда неравнодушен к нему, им будет легче управлять. Аомине не расскажет Куроко о «хобби» Кагами, если сам будет в него втянут. Если Кагами и почувствовал укол совести, то легко подавил его. Стыда ему и так хватало на всю оставшуюся жизнь. – Хорошо, Аомине. Пока ты понимаешь, чего я хочу, и пока держишь рот закрытым. Кивнув, Аомине поднял с пола рубашку и надел её. – Я ещё не ужинал. Ты не голоден? Я могу что-нибудь приготовить, – он говорил спокойно, словно и не было нескольких последних минут. Кагами чувствовал одновременно облегчение и раздражение от того, как быстро Аомине вернулся в нормальное состояние, и эта двойственность сбивала его с толку. – Ага, давай. Ужин прошёл в неловком молчании. Кагами был рад, когда он закончился. Он не просил остаться на ночь, и Аомине не предлагал, но, встретившись взглядами в последний раз, оба знали, что он ещё вернётся. *** Настоящее время... Автомобильный гудок прервал воспоминания Кагами, возвращая его в грязную комнату мотеля. Он не знал, как долго сидел, мысленно погрузившись в прошлое, но тело его успело остыть. Вскочив с кровати, Кагами быстро оделся и снова сел, чтобы натянуть ботинки. Едва начав завязывать шнурки, он снова замер, окончательно понимая, что означали слова Аомине. После первого раза Кагами вовлекал Аомине в более жёсткий и, чего скрывать, более извращённый секс. Связывание, ролевые игры, садо-мазо. Кагами пользовался его чувствами, заставляя потакать каждому своему желанию. Начав спать вместе, они начали звать друг друга по именам. В постели они сходились так же, как на площадке. Оставив профессиональную карьеру, Кагами всё ещё любил играть в стритбол с Аомине и Куроко. Ему стало больно от мысли, что больше этого не будет. Нет, он просто привык к Аомине, вот и всё, сказал Кагами сам себе. Поэтому его так и встревожило, когда Аомине разорвал отношения. Когда ему в следующий раз захочется физической близости, Кагами просто вернётся в одно из прежних мест, которые так часто раньше посещал. Почему-то эта мысль оставляла странную пустоту внутри.