Обнимашки есть?

— Ебало норм у тебя. И жопа. — Вы хотели сказать, что я очень красивая? — Типа того… Ну, чё, замутим? — На свидание приглашаете? — Сечёшь. (практически цитата) 1.Славик.       Вот скажите мне, положа руку на сердце, что может понадобиться в библиотеке, такому как этот? Нет, ну, посмотрите на это недоразумение, откуда такое вообще берётся? Прости меня, Достоевский, не в храме культуры это будет сказано, но на студента он никак не тянет. Ёбушки-воробушки! Оно куртку сняло, надень, надень обратно! То, что на нём брендовые шмотки, не делает этот субъект цивилизованным. Хотя, чего это я? Я — добрый фей, служу народу, веду его к просвещению. Чем бы просветить этого? Может, томом большой советской энциклопедии, вот на букву «П», толстый том, увесистый…       Ой! Ну, вот опять! Добрый я, добрый, а сейчас улыбку надену и буду улыбаться, пока эта галерея народного творчества мыслю́ додумает, вопрос сформулирует. Это как же он себя разрисовал, если всё это из-под одежды видно. Боюсь представить, что под ней… Но, хотя я и не люблю такие излишества, на мордаху он даже очень ничего, а фигура — зависть берет, да и рост. Мне только вздыхать и плакать, рост у меня метр шестьдесят шесть сантиметров, ношу размер сорок два — сорок четыре, с виду на восьмиклассника похож, а мне двадцать семь с копейками, между прочим.       Пауза затягивается. И, чего он, вылупился? Взгляд — брр, мурашки по спине, а глаза, вон как потемнели. Красивый он, если рассмотреть, только эти наскальные рисунки на руках и шее, да ещё и практически лысая, разукрашенная голова, как по мне, делают его похожим на серийного убийцу. Может, он просто уголовник?       — Мне, это, — парень напротив меня замялся, — малой, сгоняй за тёткой, мне книга нужна. Наверное, впервые в жизни, я потерял дар речи. О! Да возрадуется моя учительница по литературе, святой человек, ибо могла меня вынести, что кто-то смог довести меня до немоты. Парень уже смотрел на меня с интересом.       — Ну, давай, у меня времени мало.       Вот тут я не выдержал:       — В целях экономии времени, попрошу назвать произведение, которое вам требуется.       — Не, пацан, мне библиотекарша нужна.       — А я думал, что книга, — усмехнувшись, указывая на свой бейдж, продолжил я, — ну, раз вам нужен библиотекарь, так он перед вами.       — Да я серьёзно, — уже повышенным тоном гаркнул он.       — И я не шучу, молодой человек, в библиотеке принято говорить вполголоса, так как своими воплями вы мешаете другим посетителям.       О, Пушкин, Бунин и Толстой! Призываю вас в свидетели, спокойный тон мне дался с трудом. Что-то есть в этом громиле, что заставляет мою гейскую душу трепетать, как листок на ветру. Дело плохо, меня на поэзию потянуло. А парень стоит в ступоре, и тут выдаёт, вот интересно, сам-то понял, чё сказал?       — Детка, ты, что мне горбатого лепишь, — орущим шёпотом продолжил он, — говорю, мне нужен библиотекарь, а не практикант.       — А я и не практикант, я, между прочим, кандидат наук, доцент кафедры литературы и искусства! Заместитель директора данного учреждения! Или вам диплом показать? — Таким же кричащим шёпотом ответил я, даже вспотел, блядь. Как я ненавижу заменять Татьяну Семёновну, когда она болеет, но и оставить, святая святых на наших студентов, не вариант, и заменить некем.       — И чё, в натуре — доцент?       У меня и ладони вспотели, вот уже мелкая дрожь пробивает, но видно, надо искать с ним общий язык, если что, он меня тут по стеллажам размажет, никакая охрана не поможет, особенно наша, старые пердуны на пенсии, куняют вечно на посту.       — В натуре! — Я глубоко вздохнул, делать нечего, мне, что читательский билет просить у него, не думаю, что он у него есть, — учу всяких недоумков прекрасному, доброму, светлому, думаю, и вам помочь смогу. Надеюсь, моя скрытая ирония пройдёт незамеченной, но уже сдержать себя просто не мог.       — Ты это, меня сейчас, типа, опустил?       Ого, интеллект вроде присутствует.       — Да как вы могли подумать? Мы тут любому рады!       — Пацан, не зарывайся.       — И в мыслях не было.       Не заметил, как говорю в полный голос.       — Так чем вам помочь? — Спрашиваю привычным, спокойным тоном.       Он вздохнул, помялся, но сказал:       — Мне нужна одна книга, на книжном не нашёл, говорят, что не всегда есть, посоветовали к вам.- И замолчал, смотрит, как-то подозрительно.       — И? — не выдерживаю паузы, — что конкретно вам нужно?       Он почесал бритый затылок, подумал, и сказал:       — Может и хорошо, что ты пацан, короче, один чел мне втирал, что есть такая книжка, ну, типа, Камасутра.       — Странно, что вы не смогли найти её на рынке, — я был удивлён, такого добра сейчас, чуть ли не в каждом киоске по несколько разных изданий, где он книгу искал, в овощном?       — Не, ты не врубился, я те чё говорю, типа, Камасутра, — он смотрит на меня с надеждой? Или мне кажется, или для него, это важный вопрос. Но взгляд у него, ух ты, красивый, стервец! А глаза… Так, мать твою, стоять — Буян, куда это меня несёт.       К нам подошли мои студенты, курсовую пишут, под моим чутким руководством, кто бы видел их глаза, а говорят аниме герои — выдумки. Вон, у Леночки Смирновой, очки сами на лоб полезли.       — Ну что, девочки и мальчики, на сегодня всё? — Спросил, чтобы отвлечь их от созерцания невиданного экземпляра человеческой породы.       — Святослав Константинович, — Леночка вроде не заикалась никогда, — мы всё убрали, завтра закончим, к вам есть несколько вопросов.       — Хорошо. Антон, — я позвал своего студента, — пробегись по залу, посмотри, может кто-то задержался.       После того, как студенты вышли я обратился к спокойно ждущему меня посетителю.       — Ваш вопрос я понял, но есть много трактатов о любви, подобной тематики. Вы не могли бы конкретней сказать, что вас интересует?       Он помолчал, даже потоптался на месте, опять затылок чешет, это надо же, чтобы так шёл «ёжик», видно, от формы черепа зависит, я с ним четверть часа общаюсь, а вот с длинными волосами представить его не могу.       — Простите, но у меня рабочий день заканчивается, — я демонстративно посмотрел на часы, — мне, если это в моих силах, хотелось бы вам помочь, но когда не знаешь конкретно чем, это трудно сделать.       — Ты прав, пацан, короче, это японская книга, там нетрадиционные отношения.       У меня челюсть упала, надеюсь, это не прикол, вроде не похоже, стоит вон, мнётся.       — Книга эта выдаётся по особым требованиям, вот если бы кандидатскую писали, или докторскую, тогда бы вам её выдали, а так, простите, нет.       А он стоит и смотрит, грустный такой, даже жаль немного стало, да и зачем ему раритетный сборник трактатов? Может украсть хочет? А, что? Любой коллекционер отвалит немалую деньгу. Ну, вот я опять плохо думаю о незнакомом мне человеке, а вдруг, ему не сам трактат нужен.       — Послушайте, а может, вам просто иллюстрации показать?       — В смысле?       — Картинки, рисунки, миниатюры, гравюры, — проговариваю скороговоркой, на одном дыхании, — тогда не проблема, и в современных изданиях они есть, даже с пояснениями.       — Я зыркну? — с надеждой в голосе просил он.       Я вздохнул, ну вот, запланированный вечер, безнадёжно проёбан, пиво с рыбкой и чемпионат по бильярду пройдёт без меня. Послать бы его, но лучше мне разобраться, не думаю, что Татьяна Семёновна ему поможет, она, скорее всего, после общения с ним, ещё на пару недель больничный возьмёт, а то, что отделаться от него просто так, даже думать не стоит, настроен он решительно.       — Пройдёмте, — я указал путь к стеллажам, где хранятся книги по восточной культуре.       Собрав несколько изданий, я пригласил мужчину сесть за стол, сам сел напротив. Включил настольную лампу, и невольно начал его рассматривать, он брюнет, а какие брови густые, а глаза…       Ну, опять?! Пробую дышать, получается, через раз, но беру себя в руки и успокаиваюсь. Есть ещё одно, что смущает, его голос, вернее то, как он говорит. Некоторые слова, он, как будто, выдавливает из себя, мелькают металлические нотки, что делает его голос ненастоящим, по голосу трудно определить его настроение.       — Попробую помочь вам разобраться. Дело в том, что единого трактата о любви в Японии нет, а вот сборников разных авторов много. Вас интересуют любые нетрадиционные отношение, или нужен определённый пол?       — Мужики, конечно! — Парень посмотрел на меня так, будто я совсем тупой, почему он резкий такой, я от каждой его реплики вздрагиваю.       — Самураи, аристократы?       — Да по хуй, ой прости, пацан, вырвалось, — постарался исправиться необычный посетитель.       — Так, — стараюсь держать себя в руках, и откуда у меня столько терпения, — давайте познакомимся, мне очень не нравится, что вы меня пацаном называете. Меня зовут Святослав Константинович, а вас?       — Я Дэн, и давай на «ты», а то как-то…       Что, «как-то», так я и не понял, но бог с ним, на «ты», так, на «ты». Пролистав первое издание, разворачиваю книгу, указывая на гравюру.       — Кагэма, или «тайная комната», тут изображён юноша промышляющий своим телом.       — Слышь, Сява, — перебил он меня, а я чуть со стула не наебанулся, когда услышал такое к себе обращение, с класса девятого, так меня никто не называл, но спорить не стал, — ты скажи, этот парень — шлюха, и дел то.       Вот опять, некоторыми словами давится, и сглотнул, после того, как их произносит.       — Это актёр, в первую очередь, из театра «Кабуки», они обслуживали, как женщин, так и мужчин. Причём, с мужчинами имели только анальный секс, минет не упоминался.       Не знаю почему, но говорить с ним о гомоэротике мне было просто, сам себе удивился, он слушает внимательно, не стебается, перебивает по делу.       Он листал, одну книгу за другой, задавал вопросы, особенно, когда до самураев дошли, я долго объяснял их законы. Законы чести, законы жизни и смерти.       — А, понял, это, как в Риме, когда с бабами, западло просто так трахаться было, только чтобы детей рожали.       Да, серьёзно парень подготовлен, интересно, о Риме кому он мозг трахал?       — А чего, у них причи женские?       — Ты имеешь виду, причёску? Так это причёска аристократов, которую носили юноши в шестнадцатом, семнадцатом веках. И, Дэн, в Японии к мужеложству относятся не так, как в Европе, или в двух Америках. Может, ты удивишься, но там это было практически нормой.       — Гонишь!       Я вздохнул, но продолжил:       — Просто, ответь сам себе на такой вопрос, когда на одну женщину приходится от пяти до восьми мужчин, что делать тем, кому эта женщина не досталась?       Он задумался, продолжая рассматривать миниатюры, пока не наткнулся на гравюру, которая вызвала у него повышенный интерес. Он несколько раз перевернул книгу, рассмотрел гравюру с разных сторон, но всё же спросил:       — Это чё?       — Это редкая гравюра, тут изображён акт с гермафродитом, имеющим два половых органа.       — Восток — дело тонкое! — Философски заметил Дэн, вот интересно, Денис? Дима? — А кто эти бабы, вот те, что глазеют, или кто?       — Это служанки, обслуживающие тайные комнаты, которые обычно были в чайных домиках.       — О! Групповушка! — Видно очередная гравюра его заинтересовала, больше, чем другие, — А тут два парня, или, как?       — Да, два парня, — подтвердил я, посматривая на часы, уже полтора часа сидим, скоро универ закроют, надо закругляться.       — Торопишься?       — Как все нормальные люди, домой пора, тем более здание скоро закроют, — я написал авторов гравюр и протянул ему листок, — Дэн, вот возьми, забей в Гугле, если интерес не пропадёт к этой теме, а нам пора.       — Жена ждёт? — Вот зачем так рычать? Я буквально подпрыгнул на месте.       — Я не женат, — надевая куртку и выключая свет, ответил я, — просто, устал как собака, и кот, не кормленный дома.       Он снова посмотрел на меня, взглядом голодного зверя, так на меня кот мой смотрит, когда я конфеты ем, любит, стервец, шоколад, а ветеринар строго запретил. Для разрядки обстановки спрашиваю:       — Мне удалось тебе помочь? Это то, что ты хотел увидеть?       — Ага, я думал, хуже будет.       — Не понял, что хуже?       — Не бери в голову, — Дэн усмехнулся, — зато, теперь понятно, почему в аниме такие глаза.       Вот честно, понять его логику сходу, мне слабо.       — Почему?       — А ты видел, какие елдаки их предки рисовали.       Я рассмеялся, давно меня так никто не смешил.       — Такие, как ты их назвал, елдаки, рисовали, чтобы выделить кто тут главный, кто дающая сторона, это символ мужской силы и власти.       Мы вышли на улицу, кто бы сомневался, Дэн приехал на крутом мотоцикле, жаль я в них не разбираюсь.       — Запрыгивай, — вдруг предлагает он.       — Нет, спасибо, мне два квартала пройти, я пешком привык.       — Да не ломайся, как целка, садись, говорю, — нет, определённо, ему что-то с децибелами делать надо, вон парень присел, прямо там, где стоял.       Делать нечего, ещё не все студенты разошлись, не хочу скандалить, и действительно, устал. Объяснил, как доехать, мимо парадной не промахнёшься, там киоск-наливайка напротив, сел сзади, пришлось обнять его.       К моему дому доехали за пару минут, остановились у подъезда, и вот, первая ласточка, у киоска стоит Максим, за полтора года видел его пару раз, и то из окна, заебись, именно сейчас, он тут.       — Ну, пока, — сказал я, протягивая руку новому знакомому.       — Обнимашки есть?       — …?       — Чего, ты, там лепечешь? Иди сюда, — и притянул меня к своей груди, крепко обнял, а я смотрю, не отрывая взгляда от Макса, как падает на асфальт его челюсть. Идея конечно дурная, но будь, что будет. Хочу поцеловать Дэна в губы, но промахнулся и поцеловал в подбородок. От неожиданности, руки мужчины разомкнулись, и я быстро ретировался домой.       — Я всё равно тебя достану, — услышал рёв позади себя.       Сердце колотилось, как бешеное, пока открывал дверь, и когда запирал её на все засовы. Вот повезло, и не денешься никуда от этого громилы, пугает он меня, честное слово. Зато, Макс увидел, что я хоть кому-то, да нужен.