Чудная ночь

И бусины слов или звезд низали на нить А он от века горел И похоже не знал, что огонь горячий И черным углем остыл и остался жить.

Зеленый Лес погрузился в траур. Не звучали более громкие голоса, не играла веселая лютня и свирель, не было ярких красок и нежных песен. Будто бы из сердец жителей королевства вырвали все солнечное и радостное. Будто бы весь лес покрыл густой, вязкий туман, который давил на грудь и не позволял дышать. Тучи сгущались над королевским замком. У придворных все просто валилось из рук, охранники были невнимательны настолько, что могли бы пропустить целый вражеский отряд. Маленький Леголас постоянно плакал и хотел к маме. Многочисленные няни пытались объяснить ему, что это невозможно, но сами не могли сдержать слез. В эти дни Эльдис стала спасением для них, пусть ей и смотрели неодобрительно вслед и называли слишком холодной и бессердечной. Она, сцепив зубы, брала мальчика за руку, вела его подальше от всех, куда-то в сад, играла, смеялась с ним, отвлечь ребенка, заменить ему Филектель. Нет, девушка понимала, что ей не стать ему матерью — подобная мысль казалась ей кощунством, предательством памяти подруги — но стать ему другом она была обязана, обязана излечить его маленькое и горячее сердце. Если бы только с его отцом все было бы так просто! Трандуил сидел в винном погребе, махнув рукой на семейные и государственные дела, и топил горе в вине, прогоняя прочь всех, кто пытался вытащить его из этой пропасти. Эльдис боялась даже подходить к нему. Но на вторую неделю, уложив Леголаса спать, она все же решилась и спустилась в погреба. Ее взору предстала ужасная картина — в полутьме, окруженный битыми бутылками и пустыми бочонками, сидел когда-то великий король. Сейчас его было не узнать. Он опустил голову на грудь — то ли спал, то ли впал в забытье. Девушка, осторожно переступая через битое стекло, подошла к нему, села рядом, позвала по имени. Мужчина поднял на нее голову, его глаза были затуманены болью и спиртным. — Это ты, Таро? Зачем ты пришла? Будешь убеждать, что моей стране нужен правитель? Ха-ха-ха, посмотри на меня, Таро, посмотри! — рассмеялся он, срываясь на крик. «Бедный» — подумала Эльдис. — Ты полагаешь, Лесу нужен такой правитель? Правитель-пьяница? Правитель, который не смог уберечь даже собственную жену? Вот и истинная причина. Сердце эльфийки сжалось от боли. Она понимала, как тяжело Трандуилу, и хотела разделить эту тяжесть, пусть ей и самой было нелегко. — Не буду, брат мой. У меня нет на это права. Я так же виновата в ее смерти, даже больше чем ты. Она замолчала, стараясь не расплакаться. С того самого дня не проронила ни слезинки — так должна оставаться сильной и сейчас. Ради Леголаса и Трандуила. Забрать их боль, отдать всю себя. Эльдис сумела удержать себя в руках, не заплакать, хотя голос ее срывался. — Я пришла просить не за твой народ — я вижу, об этом говорили до меня. Я бы просила тебя вернуться наверх ради твоего сына — ребенок лишился матери, а теперь и отца, но я боюсь, что ты все равно меня не услышишь. Ты увяз здесь, утонул в вине, смакуя свою потерю. Великий король Зеленого Леса думает, будто бы потерял только он один? Думает, что лишь ему известна боль от потери любимого человека? — Что ты можешь знать? Разве ты когда-либо любила? Разве ты теряла своего любимого человека? Слова мужчины полоснули острым клинком по сердцу. «Не говори такого, мой король, не говори. Разве мне без того недостаточно тяжело? Разве можно сравнивать твою боль и мою? Ты скорбишь по супруге, я же — по лучшему другу и тебе, ведь ты, мой любимый, был потерян для меня с первого взгляда. Впрочем, ты можешь утешаться тем, что Филектель сейчас в покое, вдали от мира, в чертогах Мандоса, где неведомы тревоги, а моя пытка вечна. Вечно видеть тебя перед собой и ее тень между нами!» — Нет, — соврала Эльдис, тяжело вздохнув. Она надеялась лишь на то, что Трандуил слишком пьян, чтоб уличить ее во лжи, — но наша королева была мне как сестра. Почему же я не сижу и не напиваюсь, как ты, а пытаюсь что-то делать? Думаешь, ей было бы приятно видеть тебя в таком состоянии? Именем Филектель заклинаю тебя, приди в себя! Я обещала ей заботиться о тебе и Леголасе. Видят Валар, эту клятву я исполню! С этими словами девушка бесцеремонно потянула Трандуила за ворот, подняла его на ноги, забросив одну его руку себе на плечо и, пошатываясь потащила его наверх, где его ждало столько дел. Она переоценила себя — оступилась еще на лестнице, не дойдя всего несколько ступенек, упала под тяжестью лесного короля. Попыток встать уже не делала — голова мужчины лежала у нее на плече, он неожиданно уснул. «Спи, — пожелала ему эльфийка, устраиваясь поудобнее на узкой деревянной лестнице, опираясь спиной на холодный камень стен, — и пусть тебе приснятся счастливые дни твоего будущего». Долгая, долгая ночь. Эльдис бы уснуть, глаза слипались, но она не позволяла слабости взять верх. На плече — голова того, кого она так любила, этого не должно быть, эти секунды, минуты, часы она украла. Он не принадлежал ей — ни сейчас, ни когда-либо, девушка знала это, принимала это всем сердцем, но проводила невесомо рукой по его серебристым волосам, будто бы это действительно редкий метал, будто бы это самое драгоценное, что может быть в мире. На ее месте должна быть Филектель — от одной мысли об этом сердце начинало биться быстрее, тревожнее. Будто бы он сейчас проснется или позовет во сне ее, свою настоящую жену, а не ту подмену, которая осмеливается смотреть на него так, как было дозволено лишь той единственной. Мысли в голове путались, пытались обогнать одна другую, будто бы предчувствуя конец этой ночи — о, как бы девушка желала, чтобы она продлилась еще немного! Чудная ночь сменялась обычным днем, днем, когда король Зеленого леса должен был снова предстать перед народом настоящим правителем. Эльдис не могла стоять в этот момент рядом с ним, но она знала, что будет смотреть на него, и ее сердце будет за него спокойно.