Чудная ночь

О том, что должна миром править любовь, Что в мире сильнее, чем ужас войны.

Принц появился на свет в середине апреля и сразу занял прочное место в сердцах всех, кто хоть раз его видел. Говорили, что он похож на отца, но Эльдис, помнящая Филектель в детстве, видела на этом маленьком лице знакомые черты. Ее нос, ее подбородок, губы и глаза. Дитя было прелестно. Маленький чудесный принц Леголас. Он рос любознательным и веселым ребенком, убегал от родителей и нянек, искал самые страшные и заброшенные места в замке, прятался, но потом обязательно находился. Когда он смеялся, окружающие смеялись вместе с ним. Прелестное дитя. Леголас очень любил не только маму и папу, но и «тетушку Эльдис», заставив ее, буквально переселиться во дворец короля. Он обожал держаться за ее руку и, едва научившись ходить и говорить, требовал, чтоб именно эта девушка гуляла с ним. От нее он не сбегал. Его рождение добавило света в Лес, за границами которого начинала сгущаться тьма. Там, на севере, в старой крепости что-то происходило, девушка получала лишь крохи информации, лишь сплетни и отголоски, но Трандуил, получив сведения, несколько недель ходил хмурый, будто грозовое небо. Ничего не говорил, и это только добавляло тревоги и Филектель, и Эльдис. Это был пасмурный день, душный и невыносимый. Король уже несколько часов не выходил из тронного зала, решая дела со своими советниками и военачальниками, а женщины тем временем пытались отвлечься на рукоделие и игру с Леголасом, лишь бы не думать о плохом. Они были уверены, что вскоре им все расскажут. Они пожалели о своем желании, только мужчины разошлись. Та крепость на севере – верно, дело в ней – полна орков и прочего отродья тьмы. Воины Леса выступают как можно скорее. Как можно скорее – это следующим вечером. Эльдис не видела, как прощались Трандуил с женой, не видела слез последней. Она пыталась как-то объяснить Леголасу, что отцу нужно ехать по делам, но ребенок не понимал нужды в этом. Говорила, что отец скоро вернется и сама хотела в это верить. Ко дворцу провожать своих мужчин приходили женщины, они держались стойко – понимали необходимость этого похода. Не так давно пал Темный Властелин, но зло все еще не было побеждено, оно сбивалось в кучи и угрожало хрупкому миру третьей эпохи. Филектель стояла вместе с другими женами и матерями, стройная, бледная и неподвижная, будто бы мраморная статуя. Она держалась крепко, как и положено королеве. Ее муж подъехал к ней верхом, поцеловал руку. Ничего не сказал – все уже было сказано ранее, да и к чему слова, когда во взгляде такая любовь? Потом он взглянул на стоящую рядом девушку. Она дрожала на холодном ветру и все пыталась заправить за уши непослушные пряди волос. - Присмотри за моей женой, Таро, хорошо? – просит он. Даже в эту минуту, перед походом, перед страшным боем он думает о своей возлюбленной. Эльдис кивает. - Конечно, брат мой, я обещаю. «Разве могу я сделать для тебя большее?» - добавляет девушка про себя. Вместе с другими бросает цветы под ноги воинам. А потом возвращается с подругой и ее сыном в комнаты дворца, вновь пытаясь отогнать мрачные мысли. Несколько лет назад точно так покидал Лес король Орофер. Он не вернулся, и оставалось лишь молиться, чтоб на этот раз все было иначе.

Засыпай, до рассвета осталось чуть-чуть, Ты устала, и надо поспать. Уходи в царство снов, обо всем позабудь, И душа перестанет страдать.

Филектель седлала коня. Ее нежное мечтательно лицо преобразилось, на него словно легла маска холода и серьезности. С севера, с поля битвы приходили вести одна другой тревожнее. Любящая жена, прекрасная королева не могла больше сидеть в замке, вдали. Она не слушала уговоров, не слушала доводов против этой затеи. Лишь поцеловала сына, улыбнулась поданным, подругам – и отправилась в путь с отрядом. Могла ли Эльдис оставаться в замке, когда двое, кого она любила больше всех, рисковали своими жизнями? Нет. И она последовала за ними. Могла ли Эльдис предугадать, чем закончится этот бой? Она, известная своим даром? Она, так тонко чувствующая? Могла ли заставить Филектель остаться в безопасности? Могла ли быть внимательнее к своим чувствам и видениям? Эти вопросы крутились в ее голове, когда девушка, после тяжелого боя, сидела на камнях. Голова подруги покоилась у нее на коленях. Эльдис перебирала дрожащими пальцами золотистые пряди эльфийской королевы, говорила ей успокоительные слова, пела колыбельные. Рана Филектель была смертельна. - Потерпи немного, - говорила подруга, - еще немного, придет Трандуил. Он поможет тебе, он спасет… Говорила и сама не верила. Поможет? Чем? - Я не хочу, чтоб он видел меня такой. Не нужно, пусть запомнит… своей солнечной королевой, - каждое слово давалось с трудом, звук некогда сильного голоса был едва слышен. Будто бы не девушка говорила это, а шептали горные духи, будто бы туманы принесли эти слова, - он не поможет, ты знаешь это. Мне никто не поможет. Эльдис… Позаботься о Трандуиле и Леголасе, прошу. Не бросай их, слышишь, Эльдис… Я молю тебя. Эльдис! Пожалуйста, будь им другом. - Конечно, милая, конечно – со слезами отвечала та. Не так давно она обещала то же Трандуилу – беречь его жену. Теперь ей и хоронить королеву? - Спой мне, Эльдис, спой. Эльдис пела. О звездном свете, о бледнолицей луне и нежном рассвете. Ночь окутывала их своим покрывалом, пока вдали эльфийские воины гнали прочь орчьи войска. Дыхание Филектель становилось все тише и тише. «Засыпай, моя хорошая. И спи без боли и тревог». - Знаешь, Таро, - на утро обратился к заплаканной девушке король, - если бы не она, - Трандуил не смог произнести имя погибшей жены, - мы бы не победили. Погибли бы все, если бы она не привела подкрепление. Если бы не взяла в руки меч. Но знаешь, Таро, я бы схоронил всех своих мечников и лучников, я бы вырыл могилу самому себе, лишь бы она была жива.