Ты предначертан мне судьбой

Это утро было таким же, как и все предыдущие. Жади проснулась и сверлила глазами потолок. Комнату для Жади Латифа готовила совместно с Самирой. Она одновременно напоминала комнату у дяди Али, в Фесе и комнату в доме Саида в Бразилии. Жади скучала по тем временам. Скучала по дяде, скучала по Хадиже, с которой не виделась давным-давно...скучала даже по Саиду- очень по-странному, по-своему скучала. Латифа впорхнула в комнату к Жади. Не менялось ничего: привычный порядок действий, ежедневные слова, которые заели у Латифы, как пластинка, и всё та же грустная улыбка Жади. За четыре месяца дом обустроили для комфортного перемещения Жади. Эта инвалидная коляска злила и раздражала её, но вариантов не было. Латифа привезла Жади в гостиную. В доме их было только двое. Дети были в школе, а Мухамед в лавке. Латифа изо всех сил старалась отвлекать Жади, не давая ей уйти в себя. Вот и в этот день она упорно старалась вытянуть сестру из её мыслей. - Жади?! Ты слышишь меня? - Латифа уставилась на сестру, поняв что та, смотрит в одну точку, снова погрузилась в свои мысли и совсем её не слушает. - Да, да, Латифа, я слушаю.- Жади вернулась в реальность. - Врачи говорят, что ты должна стараться, ты должна сама хотеть встать. А ты не стараешься, Жади! - Латифе очень хотелось привести сестру в чувства, заставить бороться. Она верила, что Жади встанет на ноги. Ей только нужно захотеть. - Я никогда не встану, Латифа.- голос Жади не выражал ничего. Она говорила спокойно, будто её это больше не задевало. И это пугало Латифу больше всего. - Аллах! Что ты говоришь, Жади? Конечно, ты встанешь! - Латифа повторяла это несколько раз в день. Казалось, что других тем в доме не было. Стрелки на часах говорили о том, что Жади пора на лечение. Каждый день она ездила в реабилитационный центр.Сначала Латифа ездила с ней, но в скором времени Жади попросила её перестать. Ей не хотелось быть обузой. К тому же, ей не хотелось портить недавно наладившиеся отношения с Мухамедом. Он всё ещё злился на неё за брата, но уже не проявлял этого. Он разрешил ей жить под его крышей, приспособил дом, даже нанял водителя, который возил Жади на лечение и обратно. Но Жади понимала, какому мужчине понравится, когда его жена вместо того, чтобы следить за домом, целыми днями проводит в больнице с беспомощной сестрицей, которая к тому же так изрядно потрепала нервы твоему брату? Осознавая как она разрушала свою жизнь, ей меньше всего хотелось рушить жизнь Латифы. О том, что Жади живёт в доме Мухамеда, знали немногие: лишь дядя Али и Зораиде. Не знал даже Саид. Он не знал ни о разрыве Жади с Лукасом, ни об аварии, ни о состоянии Жади. Мухамед запретил кому-либо говорить ему об этом. Жади и сама не хотела этого. Она желала Саиду счастья и не хотела тревожить его покой. Мухамед периодически придумывал миллион разных причин, почему брату не стоит приходить к нему и все эти причины срабатывали. Вот уже четыре месяца срабатывали.Спасало лишь то, что время от времени Саид всё же заходил-днём, когда Жади была в больнице. К слову, она проводила в больнице целый день: уезжала с утра и возвращалась вечером. Этот день не предвещал ничего необычного. Вот только процедуры закончились чуть раньше, чем в другие дни. Жади позвонила водителю и тот примчался в течение пяти минут. К слову, он всегда исполнял свою работу идеально. Он помогал Жади сесть в машину, выйти из неё...И даже довозил её в коляске до дома. Так было и в этот день, вот только вернулась Жади на два часа раньше обычного и совсем не ожидала увидеть то, что предстало перед её глазами. Водитель бережно пересадил Жади с заднего сиденья автомобиля в её коляску и вкатил её в дом. - Дальше я сама, спасибо!- доброжелательно улыбнулась женщина и проехала вперед, громко оповещая.- Я вернулась! Оказавшись в гостиной, Жади впала в ступор. Мухамед и Саид сидели друг напротив друга. Судя по накрытому столу, мужчины пили чай. Жади потеряла дар речи,в неё словно попал заряд молнии и прошёл от макушки до пят. Она смотрела в упор, широко распахнутыми глазами, переводя взгляд с Мухамеда на Саида и обратно. В комнате воцарилась неловкая тишина.