Зверобой

Жертва умерла мгновенно. Единственная поблажка молодому возрасту, мгновенная смерть без мучений. На смягчение приговора рассчитывать не приходилось, об этом не заходило даже речи. После множественных убийств скидки по малолетству не были предусмотрены. Находясь в своем уме невозможно перебить столько народу случайно. На холодно-отстраненного мужчину, убирающего за пояс еще слегка дымящийся пистолет, коллеги смотрели по-разному. Кто-то уважительно, кто-то с небольшой опаской, кто-то – сочувственно. Тяжело казнить молодых, даже если те заслужили. Когда исполнитель ушел, никто не окликнул. Это дело скоро станет из обычного камня на сердце могильной плитой. Последний щенок – уже шестой, мал мала меньше, старше шестнадцати ни одного не было. Все со слепым убеждением – можно. Что в этом такого. Я удавлюсь… Пришел домой уже за полночь. Сколько времени прошло с заката, так ярко осветившего тело малолетнего идиота? Часов шесть. Еще рано темнеет. Не помню, где был. Кажется, ходил по городу и надеялся на кого-нибудь нарваться. Вот уроды! Когда надеешься на тихое дежурство, вся нечисть разве что не с транспарантами за людьми бегает, а когда надо подраться – ни одного вшивого вампира! Не говоря уже об оборотне. Эти неприятности чуют за версту! Что же мешает молодняку сообразить, что их выходки не останутся безнаказанными? Стена в прихожей давно стала антидепрессантом. За ней нет соседей и можно от души поколотить холодный камень. Тут давно сыпется штукатурка, остались следы крови после самых сложных дел. Свежие в том числе. Побил стену, сел разбирать и чистить оружие. В голову лезли самые пакостные мысли, в частности о том, что это за флэшмоб. И пока я был твердо уверен, что щенкам кто-то сказал «можно». Стаи утверждают, что ничего подобного не происходило, а значит, надо искать какого-то несемейного психолога, свернувшего балбесам мозги. Никогда не думал, что ночной мир тоже столкнется с тоталитарными сектами и субкультурами. Но очень похоже на то. Где ж тебя взять, сволочной гуру, подводящий стольких людей под клыки, а щенков – под пули? Когда я развел свинство на всю кухню, ко мне зашла жена, обняла за плечи. - Неприятности на работе, дорогой? Она у меня чудо. Самая законопослушная из всех сибирских оборотней. Самая красивая из всех женщин мира! А главное, чутье у моей ненаглядной – дай боги каждому. - Шестой уже. Извини, малышка, я приберу. - Оставь. Завтракать мы отправились в гостиную. Я пытался сформулировать, что меня волновало, а жена умильно наблюдала за тем, что я при этом ем. - Не уверена, что в нашем городе существует то, что ты описываешь. Тут, конечно, центр российских оборотней, но я знаю только о законном вожаке. Том, который в управлении отмечен и известен тебе до последней шерстинки на загривке. Обрадовала, слов нет. - Ты же не малолетняя… - Молчать! - Прости, любимая. Не юница, которой можно задурить голову. У вас в стае это обсуждали? Она чуть поморщилась, собирая грязную посуду, потерла висок. Бросила тарелки, села на край стола и серьезно посмотрела в глаза. - Обсуждали. И между прочим, дорогой, ничего хорошего о ведьмаках в этих обсуждениях не было. - Не понял. - Вожак считает, что вы не должны убивать детей. Он не хочет повиноваться палачам. Заявление жены мгновенно перевело и без того неприятное дело в еще более противную плоскость. Давайте посчитаем. В среднем, каждый десятый обитатель планеты Земля каким-то образом связан с ночной жизнью. Он о ней или знает, или пересекался, или является ее частью. Среди последних оборотни разных мастей составляют добрых двадцать процентов. Итого – около шестидесяти тысяч разумных по всему миру (1) могут счесть, что им не нужно подчиняться палачам. То есть нам, ведьмакам. И что тогда начнется? А ничего хорошего. Несколько веков назад здесь уже гуляли охотники на нечисть, и сколько тогда народу положили – вспомнить страшно. Многие виды этой охоты на ведьм так и не пережили. С тех пор ведьмаки и стараются не допускать интеграции мира человеческого и мира ночного. А то, знаете ли, всем жить хочется. Если мы продолжим выбивать щенков, бросающихся на людей, то получим бунт. Если прекратим сию порочную практику – получим осовевших от безнаказанности мохнатых подростков. Опять же, были исторические прецеденты. Я уже радовался, что их не застал, и не хочу исправлять это упущение. Пока жена убирала со стола, я сосредоточенно думал, кому может быть интересен такой расклад. И медленно и печально приходил к выводу, что не оборотням. Вряд ли наш гуру из мохнатой братии. Настолько долгоживущих среди них нет, но предания о том, как шкуры волколаков украшали дворцы аристократов в Европе и помещичьи усадьбы в России до сих пор передаются молодому поколению как намек не хамить. Остальная нечисть тоже не заинтересована в большом скандале. Браконьерствовать гораздо проще в условиях тишины и покоя на ночных улицах, да и грустно становится нашим хищникам, когда ведьмаки лютуют. Очень грустно и обычно голодно – кому клыки не выбьем, тем обрежем квоту на убийства. Или и то и другое. В причастность коллег я не верил. Просто, без аргументов. Оставалась воинствующая чисть. И опять мимо. Озверевшей человеческой толпе безразлично, кого именно линчевать, от века этот факт не меняется. В прошлый раз дошло до уничтожения себе подобных. То есть, получается, что никому это не надо? - Ты не учел еще одну силу, - мягко придала пинка в нежелательную сторону Дана. Да, верно. Инициаторы первой Инквизиции, охоты на ведьм и нечисть, самые нетерпимые из людей. - Хорошо, завтра я схожу в собор. _______________________________ (1) - В данной реальности на Земле около трех миллиардов населения. Хищной нечисти тоже кушать надо.