Зверобой

Выспаться мне так особо и не удалось. Самое укромное место было, увы, не очень уютным, а запасная квартира находилась слишком далеко, чтобы я захотел туда добираться. Так что пришлось мириться с чердаком Оперного театра и гуляющими там сквозняками. Помимо сквозняков мне мешали мысли. Я ворочался на старом матрасе и пытался одновременно унять злость на Мирослава и разложить по полочкам происходящее. Промучившись до полудня, все-таки сел и достал планшет. Все-таки технологии – великая вещь, а технология, усиленная магией, вообще незаменима. Без своей игрушки я как без рук. Это и доступ ко всем базам, ночным и дневным, и хранилище информации, и инструмент поиска. Если знать, кого искать, можно найти любого человека в нашем почти миллионном городе. Если объект поиска неизвестен, можно выписать все полезное и попытаться проанализировать. Шестеро подростков-оборотней. Злиться можно сколько угодно, но пока бы уже вытащить мозги из рюкзака и запихнуть на место. Что между ними общего? Где они могли пересечься? Что могло послужить причиной? Школа. У ночных по всему городу с десяток закрытых гимназий. Там учатся дети и чисти, и нечисти, и знахарей – людей, посвященных в тайную жизнь. По идее, точкой пересечения это быть не могло – несмотря на то, что все преступления были совершены в районе вокзалов, речного и автобусного, жили и учились дети в разных местах. Кто-то даже с левого берега – кажется, первые двое. Школьные контакты? Кружки, олимпиады, игры? Нет, увлечения тоже сильно разные. Семья. Три разные стаи из пяти, присутствующих в столице Сибири. Теперь еще четвертая, Мирослава. Хорошо хоть эти пока до убийств не докатились – если придется пристрелить брата моей малышки, я потом прикончу виновника торжества с особым цинизмом. Вернемся к семье – даже те, кто из одной стаи, из разных слоев. Разные ребята. Слишком разные. Ну хоть что-то у них общее должно быть? Я просмотрел все, от предпочитаемых компьютерных игр до любимых маршрутов для охоты, но вынужден был признать – общего у парней только то, что однажды вечером они приезжали в мой поднадзорный район и устраивали там бойню, после которой их приходилось уничтожать. Сумасшедший оборотень опаснее бешеной собаки. Пусть даже малолетний. Поиски полной информации о жизни шестерых пацанов заняли у меня весь световой день. Поспать опять не удалось. Собственно, выспаться я не могу уже неделю, с начала этих странных преступлений. И до сих пор ничего не нашел! Ни расспросы родственников, ни поиски информации толку не возымели, и у меня оставалась последняя ниточка – щенки Мирослава. Следовало их навестить, тем более что уже вечер. Если верить письму, присланному с официального адреса Мирослава, его младшего крестника стоило искать совсем неподалеку. Он любил Первомайский сквер – даже в такую погоду. Конец февраля нынче выдался теплым и мокрым. Весна будет ранней. В это время суток сквер еще был полон народу. Совсем рядом – одна из основных улиц города. Широкий проспект, аллея и небольшая часовенка. Что тут может нравиться оборотню? Да без понятия. Тем более что пока их тут нет. Чтобы скоротать время и хоть немного компенсировать желание уснуть на месте, я зашел в ближайшее кафе. Низкопробная пицца и не менее низкопробный кофе, но сейчас я не был в настроении привередничать. Вообще, сквер уже не в моей поднадзорной территории, даже не моего Управления. Но, думаю, Кин не обидится. Он забавный товарищ, под стать тотему. Кин – это от Цуккини, а вообще его зовут Кабачок. Вот такой тотем попался. Много-много мирной зелени, пока до сути доберешься – забудешь, за чем лез… Он отнюдь не овощ, мы как-то мерялись силами – крутой тип! Но показаться надо будет – он тут обычно неподалеку тусуется, сквер давно стал местом притяжения шпаны разного сорта, преимущественно ночной. Вот только кофе выпью. Кофе оставил мерзкий привкус, Кин отнесся к моему заданию с пониманием и обещал поспособствовать по мере сил. Впрочем, пока это не было нужно. Кафе закрылось в одиннадцать, и ждать подростков пришлось под дождем. Хоть жене позвонил и выяснил, что она уже подобрала нам квартиру. Даже район почти удалось сохранить, хотя теперь на работу придется добираться подольше. Надо будет не забыть сделать нормальную защиту, особенно от Мирослава! Действие началось еще через полтора часа – вдруг и совсем не так, как я предполагал. Вместо компании, в которой предположительно тусовался волчонок вожака, в самой темной части сквера оказались двое. Тот самый волчонок и человек. Оба нервничали. Было не совсем понятно, что происходит, но интуиция ведьмака просто таки вопила, что все плохо. Пришлось наплевать на хорошие отношения и рвануть к подросткам. Они побежали вдоль границы сквера, я – за ними. Ведьмаки всего лишь чуть медленнее оборотней, зато куда быстрее людей, так что гонка была с известным результатом. - Ратмир, стой! – Заорал я, опасаясь за жизнь его спутника. – Да подожди ты, щенок, поговорить надо! И фиг лишь толку! Друг оборотня начал сдавать, я уже обрадовался, что догоню, когда Ратмир ухватил его за руку и, подтащив к себе, рванул клыками между шеей и плечом. Вскрик был коротким – паренек не успел осознать, что происходит. Я выругался и припустил еще быстрее. Мне надо было поймать щенка, пока он не натворил дел, но, пробегая мимо его друга, я понял, что он еще жив, и запнулся. С одной стороны, уходил потенциально опасный оборотень. С другой – умирал человек. Это я один такой везучий? Рванув с пояса мобильный, я зажал единицу. - Железнодорожное управление. - Это Зверобой. Район Областной научной библиотеки, беглец – Ратмир, волколак, крестник Мирослава. Потенциально опасен. Пришли парней! - Принято, я перекину к тебе Василька и Спорыша с набережной. Срочно? - Очень! Отключившись, я подхватил истекающего кровью мальчишку на руки и рванул к своей бывшей лежке. Там должна была оставаться моя жена. Подранный оборотнем человек имел всего три варианта. Самостоятельно он мог только погибнуть или стать ликаном, оборотнем из тех, у кого отключается мозг в полнолуние. А при помощи другого оборотня можно было пройти обращение до конца. Только на это нужно было разрешение ведьмаков. Когда-то вот так же к нам принесли мою жену. Еще десятилетней девчонкой, случайно оказавшейся на пути какого-то перевертыша. Разумеется, Мирославу разрешили закончить обращение. Теперь я нес мальчишку к жене и надеялся, что моего разрешения хватит.