Через вселенную

- Может не пойдем на физику? - Эля заманчиво показала указательным пальцем на дверь сан узла и подмигнула. - Сбрендила?! - Совсем нет, - девчушка махнула головой, схмурившись. - Думаешь, за тридцать минут опоздания нас по головке погладят? - Черт, вот в этом ты права... - Мира опустила голову, начав рассматривать свою сменную обувь и пол. Черные балетки с красной полосой, которая шла ближе к подошве, как-будто нитью обвивая стопу и светло-розовый кафель. - Вот видишь! - она хлопнула в ладоши. - Мама Эля бывает права. А теперь пошли, я историю не сделала. Мирослава вздохнула и поплелась за подругой. Ей было стыдно. До жути. Ранее она никогда не опаздывала на уроки, что уж говоря о прогулах. Пока не повстречала это рыжее существо с ужасными манерами, но со складным характером. Они познакомились на конкурсе пианистов, когда Эвелина пришла болеть за старшего брата. Мира принимала участие в этом конкурсе, но не выложилась на полную, заняв третье место. Тогда было обидно, горько, неприятно. Ее мать вечно желала того, чтобы дочь занимала первые места. Но когда у девушки это не удавалось, она подвергалась нотациям, потом крикам и избиениям. Хотя последние бывали довольно редко. Девушка отдала тетрадку подруге, а та быстренько все списала, иногда меняя и убирая лишние (по ее мнению) слова. Мира любила четкость и ясность во всем. Даже в обычных ответах на вопросы по параграфу по истории. Эвелина отдала тетрадь подруге, прислонившись спиной к кафельной и холодной стене, к ней же приложив и затылок. Последовал тяжелый вздох. Наполненный мучениями и толикой... страдания? Да, так оно и было. - Чего так тяжко вздыхаешь, подруга? - Лейнвебер оглянула Эльку. Она была совершенно не похожа на прежнюю Эвелину Преображенскую, которую до этого знала Мира. Истощенная, с побледневшей кожей, с замазанными синяками под глазами, которые, если присмотревшись внимательнее, можно обнаружить. Ранее Лейнвебер не обращала на это большого внимания, хотя указывала подруге на то, что стоит есть и спать побольше. Она не любила вмешиваться в чужую жизнь. Было чувство, что ей нравилось своя - серая. - Что-то произошло? Рыжая на это махнула головой, складывая руки в замок. Сжала их, потом расслабила и переплела пальцы как нити. - Можешь меня не обманывать. По глазам видно. - Я не могу тебе этого рассказать, - девчонка еще раз вздохнула, но уже так, как-будто ей не хватает воздуха. Хватается им ртом, боясь умереть от недостатка кислорода. - По крайней мере, не сейчас. Эти слова взбудоражили Миру. Она испугалась. Сильно. Как-будто в кромешной темноте которая страстно обвивает ее, услышала громкий шорох. По телу пошла волна дрожи. Вторая, третья. Но потом Мирослава постаралась успокоиться, что у нее весьма плохо выходило. Прозвенел "спасительный" звонок. По крайней мере, он открыл выход из этого состояния. Из той пугающей и жуткой темноты, которая не хотела отпускать, костлявыми пальцами цепляясь за одежду и тело. - Мир? - Преображенская щелкнула пальцами перед лицом одноклассницы, и та с концом покинула странное состояние. - Идем на уроки? - Да, конечно. - отстраненно ответила подруга.

***

- А-а-ах, - довольно протянула рыжеволосая, потянувшись, чем привлекла к себе внимание парней. Ну как, к себе. Скорее к своей груди которая плотно прижималась к обтягивающей кофте. - Едем домой? - Да-да... - вновь отстраненный ответ. - Где ты витаешь вообще?! - возмущенно вскрикнула Элька, хлопнув ладонями по поверхности исписанного стола. - А ну-ка вернулась на планету Земля, и стала моей ходячей википедией по имени Мирослава! Девушка хихикнула, потом изогнула бровь, а-ля "не понимаю о чем Вы, девушка". Аккуратно (в отличии от Преображенской) сложила учебник и тетради в поношенный черно-синий рюкзак и как неуклюжий робот встала со стула, немного пошатнувшись. - Отправляемся? - Вперед, Капитан Эвелин. - Эй, я не парень чтобы меня так называть! - надувшись и отвернувшись от подруги, грозно и с нотками поддельной обиды выпалила она. - Ладно-ладно... Эвелин. - очень тихо прошептала Мира, чтобы та ее не услышала и не разоралась по поводу того, что одноклассница называет ее мужским именем. А такое имя вообще существует?

***

Погода опять встретила их весьма не радостно. Над головой серое небо, с массивными и тяжелыми ему в тон тучами. Серый асфальт с длинными, но тонкими трещинами, которые как провода тянулись и путались между собой. Вокруг серые дома, темные фонари у обочин дорог. Школа была по цвету своему яркой, поэтому она разбавляла эту серость. Мерзкий серый цвет на этой улице. Колкий и неприятный воздух, который проникал в легкие, как-будто пытаясь их стянуть. На улице пахло грязью, сыростью и... металлом? Так оно и было. Ярковыраженный тяжкий аромат металла. Он смешивался с другими запахами, и ощущалась странная композиция. Девушки подошли к остановке. К ним вновь подъехала старая покоцанная маршрутка с самодельным номером. Они залезли в нее, и на удивление в ней никого не было. Обычно в такое время она забита, а тут... Странная и тлеющая пустота. Как в душе. А есть ли душа вообще? - Мирончик, смотри, - Эвелина указала пальцем на парня, который поглядывал на Миру, потом, заметив взгляд и тихие слова ее подруги, стал упорно сверлить грязное стекло, в котором разглядеть было возможно почти ничего. Грязь и пыль застилало окно машины тонкой простыней. - Он же на тебя пялился! Лейнвебер переглянулась, потом глазами остановилась на там человеке, на которого так усердно показывала Преображенская. Яркая малиновая краска как-будто залило ее лицо. Это был он. Ну, то утреннее неудачное падение. "Интересно, какого ему была когда я прижалась туда..." - она взглянула на свою руку. - Че-е-ерт! - взвизгнула девчонка, но потом поняла, какую ошибку совершила, прикрыв той-же рукой рот. - А я смотрю, тебе понравилось. - стараясь как можно тише смеяться, прокомментировала Элька. - По мне видно? - весьма двусмысленно спросила девчонка. - А тебе понравилось?! - Нет! - возражающе выпалила девушка, стараясь отвести взгляд от того парня. - Он такой симпотяшка! - опять посыпались комментарии в сторону того юноши. - Я бы и сама хотела так упасть. - Так какого Иуды ты тогда села? - повернувшись к подруге лицом, страстно спросила Мира. - Ну-у-у... Я же не знала, что вот такое будет. - разведя руками в сторону и приподняв тонкие и худые плечи в стиле "ну, бывает" жестикулировала она. В маршрутке раздалась музыка. Мира соскочила, а потом поняла что это играет ее телефон. До этого времени, девчонка думала, что выключила его совсем. Крейслер Фриц - Муки любви в исполнении Дэвида Гаррета звучало еще около полуминуты, пока она дрожащими руками искала телефон. Когда Лейнвебер достала гаджет, с ужасом поняла что звонит мама. Почему с ужасом? Девушка боялась того, что ее родительница накричит на нее, из-за того что та "долго" не брала трубку. - Где Черт тебя носит?! - послышалось громкое на другом конце провода. - На куличиках... - пробормотала Мирослава в ответ матери. - Как ты смеешь грубить мне?! - Извини, мамуль... - она виновато хмыкнула, протерев кончик носа. - Я наняла тебе репетитора по пианино. Он уже в пути, поэтому поторопись домой. - это последнее, что сказала женщина. Последовали короткие гудки, а потом Мира отключила телефон. Эвелина понимающе посмотрела на подругу, ведь знала, какая у нее мама. Она очень жестко относилась ко всему, поэтому Лейнвебер была очень лояльной и правильной. Старая машина затормозила у остановки, и Эля выпархнула из нее, напоследок попрощавшись с бедной подругой.

***

- Ма-а-ам, я дома! - Быстрее, репетитор вот-вот придет. - тут же зазвонил домофон, и женщина довольно нажала кнопку, даже не спросив кто это. Через пару минут прозвенел дверной звонок. Мать вечно на него ругалась, так-как это скорее не звонок, а неприятный, режущий слух сигнал. Когда дверь открыли, на пороге появился парень. - Охренеть. - синхронно выпалили Мира и пришедший к ним человек.