Зонты

С каждым днем мне становится все легче и легче учить. На первых порах мне приходилось прикладывать титанические усилия, но это все в прошлом. Сейчас же, выучить новый стих – это минутное дело. Вильсон очень рад таким неожиданным успехам. Наверное, он просто способный учитель, а я - ученик. На каждом уроке парень глядит на меня с восхищением, а я вдохновленно поглощаю страницы текста. Более того, я и сам начинаю вглядываться в него. Пытаясь перенять его мимику и стиль речи, я иногда выгляжу потешно и безобразно, но мы над этим просто смеемся. Он же, внимательно высматривает все мои действия, пытаясь отыскать изъяны с целью их уничтожения. Наши уроки были бы самым прекрасным что может быть, если бы не одно «но». В монастыре пошли грязные слухи о наших занятиях. Хуже, чем в женском коллективе, честное слово. Сколько же вариаций мне пришлось услышать, а что самое главное – ни одной правдивой. Если честно, меня это огорчает, потому что наша жизнь построена на воздержании от неких человеческих благ. Тем более, ни для кого не секрет, что духовенство настроено категорически отрицательно по отношению к однополым связям. Меня немного обижают эти сплетни, ведь я совершенно не такой человек. Интересно, хорошо ли судить того, кого не знаешь? Удобно ли? Без понятия, ведь сам так не делаю. Но я никого не осуждаю, ведь это неправильно. Это задело меня, да, но не больше. Что же насчет Вильсона… Я, если честно, не могу понять его и его мысли. Он совершенно не делится со мной соображениями на этот счет. Наверное, что-то личное. Так или иначе, наши уроки не прекращаются, как и прогулки, поэтому меня это не должно никаким образом беспокоить. Я сам не буду нагнетать ситуацию. Мне же дороже. *** - Эй, Митчелл, кажется. Подойди сюда, - позвал меня кто-то из старшей степени. – Я слышал, вы занимаетесь чем-то неладным с Вильсоном. Это правда? – мужчина пристально взглянул на меня. Это был человек на вид лет сорока. Облачен в скромную черную рясу, впрочем, как и все остальные, а также имел небольшую бороду темного волоса, что только старило его. Но глаза были на удивление добрые. Кажется, голубые. - Конечно, нет. Мы просто изучаем стихи из Библии. Видите ли, я - новоприбывший, и мне решился помочь парень из моей степени, а так как мне очень нужна помощь такого рода, я не отказался. Мужчина еще пристальнее стал всматриваться в меня. Для начала, он окинул взглядом меня в полный рост, внимательно изучая все с ног до головы. Это немного страшило меня, но я все же ничего не сказал, а просто старался выглядеть приветливо и дружелюбно. Так или иначе, мы не делаем ничего плохого, и я ни на букву не соврал. После импровизированного осмотра и минутной паузы мужчина продолжил: - Хорошо, Митчелл. Меня, кстати, зовут Габриэль. Я наместник этого монастыря. Очень приятно, что у нас такие хорошие новоприбывшие, - мужчина еле заметно улыбнулся, и покинул меня. Как хорошо, что в эту чушь не верят нормальные люди. *** Просто удивительно, как же это место на меня влияет. Раньше я любил зацикливаться на каждой мелочи, просто разбирать ее до молекул. Сейчас же я осознал, что на все воля Божья, поэтому меня больше не заботит ничего в такой степени, чтобы я об этом долго и тщательно мыслил. Я уверен, что пройду все нужные испытания, ведь не зря же жизнь привела меня в это место. Помню, что до монастыря я видел скрытую злость во всех людях. Я буквально ненавидел каждого незнакомца просто потому, что я с ним не знаком. Сейчас же, мне кажется это странным и недопустимым, ведь даже в самом лихом злодее есть что-то хорошее и чистое. Главное, что бы он пожалел о всем зле, которое совершил. Я просто уверен, что все они каются и страдают от такой несчастной жизни. Как жаль, что я не могу им всем помочь. Ох, а еще я помню один свой грех, за который мне стыдно до сих пор, и, наверное, будет стыдно всю оставшуюся жизнь. Я был горд. О, как я был горд! Удивительно, что люди вообще могли со мной общаться. Я был невыносимо груб и жесток, хотя к родным у меня было совершенно другое отношение. Возможно, это чуть ли не единственная вещь, о которой я не только не жалею, а которая даже не изменилась во мне. Я люблю своих близких, и готов даже отдать за них жизнь. Это был бы единственный благородный поступок за все мое существование. Я был неистовым грешником, но как же странно каяться так отчаянно, когда не можешь вернуть ничего, что было дорого. Я обещал, обещал не думать ни о чем, что со мной было. Забыть хорошие и плохие моменты, но иногда… Я не могу контролировать свои действия. Воспоминания наплывают грозовыми тучами в моем сознании, и начинается ужаснейший ураган. Вихри из сомнений и боли устраивают дикий беспорядок в моей голове. Как же сложно забывать. Это будто отрезать кусок себя заживо. Эти раны истекают кровью, тело стонет и болит. Как же сложно иногда быть человеком.