Крылья в подарок

Свет ночника выловил в паутинистой темноте сумерек худые руки. Тонкий бледный палец пробежался по белоснежной страничке толстого листа дорогой книжки. Затормозил на слове, которое пуще всех остальных, имеющихся в лексиконе, разъедало мозг, и грубо зачеркнул его коротким, но острым ногтем. Смерть. Слово, которым начиналась эта книжка, кишели воспоминания и заканчивалось всё на свете. Хичоль закинул ногу на ногу и, вчитываясь дальше, кивнул, заметив про себя, что начинать книгу со смерти главного персонажа верный ход. Читатель не обманется грустным финалом, не бросит книгу за пару страниц до конца, учуяв запах черной неизбежности с косой, да и проникаться особой любовью к выдуманной личности не станет. Так почему же на деле, зная, что каждый из людей смертен, люди так легко позволяют себе любить до состояния «я=он»? Книжка закончится смертью, читатель останется жив. А закончив читать, он вновь будет продолжать надеяться на сказку, предначертанную ему, в которой «..и умерли в один день». Ким Хичоль верил в смерть и книжкам, в которых не было завуалированной лжи про вечную жизнь, Ли Донхэ, однажды даже потрогав смерть, не прекращал верить в сказки, вечную жизнь и легкой рукой писал свою именно в этом направлении, а Ли ХёкДже просто читал комиксы. Распластавшись на диване морской звездой, Хиним прикрыл половину лица развернутой книжкой. ХёкДже, сколько он его помнил, всегда запоем учитывался своими идиотскими собраниями картинок, особых жизненных принципов на личной дощечке не вычерчивал, чуть что пытался утопить врагов в соленых морях круглых глазок и по его мнению вообще был слабаком. Хичоль держался только за его смех и самую честную улыбку, чтобы не выбеситься окончательно и не съездить тому кулаком в челюсть, не размениваясь на разглашение своих неоспоримых истин. В комнату осторожно кто-то вошел, и Хи навострил уши. Скрипнув старой половицей под новым покрытием, неведома зверушка шикнула на пол, шепотом пригрозив тому не рыпаться во имя спасения своей задницы. - Я не сплю, можешь не стараться. - пробубнил Хичоль из-под слоя страниц. Чудо в громоздких явно неудобных тапках, прищурив на него глаза, протопало в сторону шкафа слоновьим ходом и как-то неубедительно бросило «Привет, Хичоль-хён» голосом Ынхёка. Хи выбрался из книжного плена и, приподнявшись на локтях, смерил ХёкДже слегка недовольным взглядом, а затем прыснул со смеху: - У тебя футболка задом наперед. - Так задумано. – буркнул Хёк и чуть ли не наполовину засунулся в шкаф в поисках чего-то важного. - Ну ничего не меняется.. – протянул Хичоль, уваливаясь обратно и бесцельно пялясь в потолок. – Хотя нет. Твой вкус со временем стал только хуже. Ынхёк гулко фыркнул то ли от пыли, то ли от недовольства, всё еще торча попой наружу, и высунул одну только руку с ярко-салатовой длинной майкой с изображением русалочки: - Видимо, чтобы напялить на себя это, уходя на свидание, нужно быть обладателем идеального вкуса. Прости, хён. Не дорос. С Ынхёком разговаривать нормально было можно. Но у Хичоля получалось только в двух случаях: перед камерой (и то не всегда), и если дело касалось события.. Годовалой давности. - Хёкки.. – вдруг неожиданно для самого себя произнес Хи, уловив всем своим существом, как напрягся ХёкДже. – А ты помнишь, какой сегодня день? - 15-е июля.. – неуверенно, но быстро выговорил Хёк, с трудом сглотнув и, оторвавшись от поисков, глянул в распахнутое настежь окно. Мигнув пару раз, за ним зажглась череда фонарей в старых черных «пиджачках». - Скажи, а зачем помнишь? – поднявшись с кровати, Хичоль встал рядом, стараясь не смотреть на лицо рядом. Но Ынхёк повернулся сам, резко заглядывая в слегка ошарашенные глаза Хинима: - Скажи, а как забыть? Никто не знал, какой ветер приносил Реллу в общежитие чаще, чем обычно. Никто особо и не понял, когда это началось. Никто не видел тех глаз, которые смотрели сию секунду в его собственные. Никто.. И слава Богу. А Хичоль продолжал приезжать, чтобы удостовериться в том, что ХёкДже не в полном болоте. Особенно в те моменты, когда Донхэ не было рядом. Это было чем-то вроде остаточных симптомов, солнечные глаза без предупреждения поглощало тусклое золото с пепельными вкраплениями около бездонных зрачков. И Хичоль ясно понимал, что со своим настроем являлся самым большим раздражителем для черного зверька внутри Ынхёка, но не приезжать не мог. Не мог не быть уверенным в том, что самая честная улыбка на свете не померкла. - Я могу ударить тебя по голове камнем ради амнезии. Но ничего особого гарантировать не смогу. И с условием, что ты сделаешь тоже самое для меня. – должно было получиться с усмешкой, но вышло как-то слишком от сердца, и Хичоль опустил глаза в пол. Хёк последовал его примеру, а затем и вовсе отвернулся к окну, опираясь ладонями о подоконник. Слух резануло что-то похожее на всхлип и, сжав кулаки, вторя сжавшемуся сердцу, Хичоль в один шаг подлетел к книге, вырывая одну из страниц. Чёртов засранец Ынхёк никогда не думал о смерти совершенно, потому что доверял это всё Богу, которому неустанно молился в церкви, плакал так, что легко сравнивался с кактусом по количеству воды внутри.. И.. Просто так взял и доказал, что бессмертен, умерев минимум три раза. Первый - 15-го июля, когда оказался в больнице с Донхэ. Неделей позже, когда смотрел во все глаза на Донхэ, невозмутимо торчащего на внешнем подоконнике, стоя внизу босиком на раскаленном, мышино-сером асфальте – второй. И третий.. Спустя месяц на самом краю моста, который отгородил его улыбку от пепла в глазах раз и навсегда. Всё из-за того же Ли Донхэ. Да. Ынхёк был именно тем глупцом, который любил так, что сводило челюсть и сердце выворачивало наизнанку. Хэ был совершенно аналогичен. И можно подумать, Хичоль был глупцом меньшим хоть на каплю. К тому же, искренне ненавидя почти наглую слабость Ли ХёкДже, Хичоль в нужный момент.. Просто ничуть не оказался сильнее. - Смотри. – Хичоль уселся на подоконник, на ходу мастеря из выдранного листа что-то сродни оленю. – Журавлик. Говорят, если собрать.. - Хён, ты.. – глаз Ынхёка коснулись мелкие еле заметные морщинки, и он смущенно прикрыл широкую улыбку рукой. – Уже.. Не первый раз говоришь это. - Серьезно? – Хичоль растерялся на мгновение, хлопнув пару раз кошачьими глазами, а потом картинно их закатил. – Ты же мог просто сказать «спасибо». Тебе обязательно было всё портить?! – и с гримасой, разрывающейся между раздражением и удовольствием, спрыгнул на пол. Но от чего-то замер и секундно сжал пальцы на краю футболки ХёкДже. Однако тут же отпустил и, задрав нос, модельно проследовал к выходу, не задерживаясь около крайне недружелюбно настроенного Кюхёна, возникшего в дверях. - Это.. Моя книжка валяется на полу? – спросил Кю, сканируя взглядом сначала спину вытянувшегося по струнке Ынхёка, а затем развернувшись к Хичолю, который с каменным лицом шустро зашнуровывал такие подлые сейчас кеды. Собрав волю в кулак ну или совсем сдрейфив, услышав хлопок входной двери, Хёк решил повторить действия Хинима, но был пойман за руку прямо в дверях и втянут обратно. - Да сколько ж можно то?.. – взвыл Кюхён, разглядывая выдранную страницу на самом интересном месте. – Я как читать это должен дальше? Хён! - Ну.. – ХёкДже, аккуратно выудив запястье из пальцев макнэ, сунул обе руки в карманы и, невинно посвистывая, с интересом уставился на потолок. Паук. Господи, какой ужас, и давно он там? – Я даже.. А! И на свой страх и риск затараторил: - В твоих способностях я никогда не сомневался, одну страницу допишешь сам. Удачи, друг. – и хлопнув его одобряюще по плечу, буквально улетел в сторону своей комнаты. Усевшись прямо на пол и выудив из-за пазухи журавлика, пропитанного всякими бесценными книжными словами, он осторожно расправил его крылья и сунул под кровать к 999-и похожим. Говорят, если собрать тысячу и выпустить в окно.. Они принесут обратно на своих крыльях счастье. Отряхнув руки от пыли, он немедленно потянулся к телефону и набрал знакомый номер, ничуть не заботясь о времени. Ну, в самом деле, не всё же Донхэ быть бесцеремонным. - Донхэ-я.. Привет. В трубке послышались громкие шорохи и писк Рёука, передающего привет, а потом тишина и шепот Донхэ: - Ынхёк-а.. Что-то случилось? Мне сложно говорить. - А.. – Хёк, немного виновато и расстроенно поджал губы, а потом всё-таки прикрыл глаза и шумно выдохнул. Ну не пропадать же такому заявлению. Колеса такси Хичоля мягко скользили мимо неоновых вывесок и людей, слившихся от скорости в однородную массу. Ынхёка он проверил.. Дело осталось за малым, проверить улыбку Ли Донхэ. Крутанув в руке телефон, он нашел номер и нажал на кнопку вызова. Занято. Ведомый предположением, быстро набрал номер Хёка и.. Тоже занято. Проверка закончена. Сиреневая вывеска среднестатистического кафе сверкнула надписью «Сказка». Когда улыбки всё еще главных составляющих личного солнца на месте, своя тоже так и норовит вырваться из плена белоснежного фарфора. А глупцами иногда быть не просто приятно, но и нужно.