Дым сигарет

Питер вдруг делает то, чего никогда прежде не делал. Он открывается. Потихоньку и неохотно из него лезут слова вперемешку с воспоминаниями. - Представь маленького мальчика лет пяти. У него немного кучерявые волосы, неправильный нос, но он часто улыбается. Ещё бы ему не улыбаться. У него есть мама и сестра. И это самые любимые женщины в его жизни. Он любит их настолько, насколько может любить пятилетний ребенок. Матери чуть за тридцать и она невероятно красива, сестре же пятнадцать лет и через год ей предстоит сделать не простой выбор. Они очень похожи, не только внешне, но и характером. Я помню их добрые и ласковые прикосновения, их заботу, их песни. Мама часто читала детям сказки, и хоть сестра была довольно взрослая, но иногда всё равно слушала их. Он любил эти моменты. И он любил их. С Джейми, это моя сестра, мы иногда ссорились. Я бывало задирался или мешал ей что-то делать, но всё равно потом мы мирились, и она трепала меня по кудрявой голове. Это чисто ее. Мама обычно целовала меня, а вот Джейми любила повторять, что завидует моим волосам. Ну да конечно.. У нее были прямые светло русые волосы, как и у мамы, а у меня непослушные и почти черные. Я не помню своего отца. Мне говорили, что он умер, когда мне было всего два года. Даже фотографий его я не видел. Но мама говорила, что я похож на него. Мы отлично справлялись и без мужчины в доме, но мама все переживала, что у нас нет отца. По ее мнению, чтобы вырасти настоящим мужчиной мне было нужно мужское влияние. И вот вскоре она вышла замуж за Стэна. Это был брак от безысходности. Стэн был совершенно обычным на первый взгляд мужичком с пивным брюшком и вечно потными ладонями. Круглое и вечно румяное лицо и маленькие глазки делали его похожим на жирного борова. И поначалу он действительно влился в нашу семью. Играл со мной, дарил маме цветы и старался наладить отношения с Джейми, - от волнения Хэйес путался в лицах и говорил то от себя, то будто бы со стороны. - Но что-то в нем было. Что-то плохое. Теперь я понимаю это, а тогда... Я был ребенком, который быстро привязался к Стэну, потому что он хорошо ко мне относился. И это правда. Джейми он почти не замечал, но всегда повторял, что мечтал о сыне. Мне было около шести, а Стэн уже учил меня стрелять. Я не помню где он работал и откуда вообще у него было оружие. Поначалу мне было страшно, так как выстрелы были очень громкими, а потом привык и мне это даже понравилось. - Вот так... Молодец, у тебя получается гораздо лучше, - мужчина хлопает мальчишку по плечу и обдает его смогом дыма изо рта. Питер делает еще несколько выстрелов и только потом передает пистолет Стэну. - Я старался, - не без тени самолюбования произносит мальчик. - Ты же не говорил об этом матери? - затянувшись сигаретой как бы невзначай спросил отчим. - Нет, как вы и сказали, - Питер морщится от дыма. - Правильно. Женщинам не обязательно знать много, - он делает пару тройку четких выстрелов в воображаемую мишень. - Они слабы и... не способны понять этого. Питер лишь жмет плечами, ожидая своей очереди. Болтовня маминого мужа его мало интересовала. - А знаешь, вот тебе бесплатный совет — бабам доверять нельзя. Они такие лживые мрази. Все. И твоя мать — не исключение. Их нужно только подчинять, нагибать под себя и тогда они может и будут покорными... Да вот например... Видишь ту собаку? - Стэн кинул окурок на землю и притоптав его сплюнул туда же. Мальчик кивнул. К ним бежал обычный пес, с которым во дворе часто играли дети. Его часто подкармливали и он был любимцем даже у взрослых. - У нее всего три лапы... Она не жилец. Убей ее, - мужчина дает пистолет ребенку и выжидающе смотрит. - Что? Как это убей? - не понимает Питер, но оружие всё-таки берет. - Ты уже готов. Давай, выстрели. Эта тварь очень слаба, она ничего не может, кроме как скулить и просить подачек. Ты сделаешь доброе дело, если пристрелишь ее. - Нет.. Я не буду, - уже решительнее произносит Питер и смотрит на приближающуюся собаку, которая доверчиво и приветливо машет хвостом. Пусть у нее всего три лапы, но зато очень добрые глаза. - Дай сюда, сопляк... - Стэн выхватывает пистолет из рук мальчика и нацеливается на ничего не подозревающее животное. - Нет! Не надо! - пытается загородить собаку ребенок. - Пожалуйста, она же ничего не сделала... - Слабак. Если у самого кишка тонка, то другим не мешай, - отталкивает Питера мужчина. А тот падает и довольно больно ударяется копчиком. Слышен выстрел. Затем второй. Третий. Четвертый. Стэн не просто убивает собаку, а причиняет ей боль. Невыносимые страдания. Стреляя сначала в лапы, в спину, а потом и в морду. Питер уже понимает это. И ему становится жалко это беззащитное создание. На глазах наворачиваются слезы. - Даже не вздумай, - резко предупреждает Стэн. - Только попробуй развести тут сырость, я тебя так выпорю, что сидеть не сможешь. А теперь иди сюда, - Питер подходит и с омерзением смотрит на труп животного. На кроваво-красные следы убийства. Вдыхает этот пропитанный смертью воздух. Замечает, что глаза у собаки все еще открыты и будто смотрят на него. - Смотри, Питер, смотри и помни, что слабость - это порок, выживает только сильнейший. Либо ты, либо тебя. - Он ревновал и довольно сильно. Прошло всего пару месяцев после их свадьбы, как он ударил ее. Мама задержалась где-то допоздна и я уже спал, но услышав крики я проснулся. Стэн напился и теперь орал на нее. Я лишь побрёл на их голоса... - И где ты была? - сквозь приоткрытую дверь маленький Питер видит свою мать и Стэна, который сидит за столом, заставленным тремя бутылками.Кроме них на столе лишь огромных размеров пепельница. До мальчика доносится запах сигар вперемешку с алкоголем. Теперь это его родной запах. - Я же тебе говорила... - недовольно бросает женщина. - Я спросил, где ты была! - гневно брызжет слюной Стэн и сильно ударяет кулаком по столу. - На работе. Не надо кричать, детей разбудишь. - Твоих паршивых недоносков! Да пусть встают, пусть узнают, что их мать законченная шлюха и..! - договорить он не успел. Звонкая пощечина разнеслась по всей квартире. - Не смей так о них говорить! И я просила тебя не орать... - голос её дрожит, но она сдерживается, чтобы самой не поднять крик. - Это правда? Мне сказали, что видели, как ты учишь моего сына стрелять. - Я думал он наш сын. И кто это тебе сказал? Очередной мужик перед которым ты раздвинула свои блядские ноги? - Так это правда? - искренняя достаточно умна, чтобы не отвечать на подобные вопросы. - Стэн, ты же знаешь, я против оружия. - Была бы твоя воля, он бы сидел дома и сосал молоко из твоей сиськи, пока ты бы не померла, - мужчина встаёт из-за стола и медленно подходит к своей жене. - А теперь послушай меня, у тебя есть дочь - вот её и воспитывай, а к Питеру не лезь! Он мне хоть и не родной, но бабу из него сделать не позволю! - Он мой сын! - женщина выходит из себя. - И не тебе решать, каким ему быть! - Не перечь мне! Разоралась она тут... - зло смотрит на красивое лицо своей жены. - Я сказал, парня не трогай. Не смей его портить. Раз уж я здесь, то он вырастет мужиком. Настоящим мужиком. - У тебя здесь нет прав... - Не тебе мне указывать, тварь! - сильный удар по лицу, и вот уже уставшая женщина падает на пол. Её трясет и она склоняет голову. Ее скула наливается темно-фиолетовым пятном. В последней попытке защититься она прижимает ладонь к лицу и ошарашенно смотрит на своего мужа, пряча за длинными волосами удар и выступившие слезы. Волосы ее все разметались. На губах появились капельки крови. Первым желанием мальчика было убежать. Скрыться в глубинах своей комнаты. Найти убежище и спрятаться там от творившегося произвола. Вторым желанием, было вступиться за свою маму. С криком вбежать на кухню и ударить её мужа. Но вместо всего этого, он просто стоит и смотрит. Смотрит и впитывает. Его завораживает, пленяет, вся эта игра смятения и боли. Минуту Стэн медлит, будто осознавая произошедшее, а потом опускается рядом, прося прощения. Сильные мужские руки елозят по хрупким содрогающимся плечам, а женщина отталкивает их и в этот момент замечает спрятавшегося за дверью Питера. Мгновенно искренняя вскакивает и бежит к своему сыну, падая перед ним на колени. - Хэй, - как можно мягче произносит мать, вытирая пухлые щечки ребенка от неосознанных слез. - А ты чего не спишь? - Все хорошо, мамочка? Я услышал крики и... - У нас все хорошо, - с опаской поворачивается и смотрит на присмиревшего Стэна. - Мы просто немного поругались вот и все. Все люди иногда ссорятся. А теперь иди в свою комнату и попытайся заснуть, хорошо? - Он же больше так не будет? - Конечно. Конечно не будет. А теперь иди, - женщина целует своего сына в лоб и провожает его удаляющимся взглядом. - Все было как-то так... Подробностей я не помню, мелким еще был... Я просто стоял и смотрел... я... - Ты был ребенком. - Не имеет значения, - качает головой парень, так и не поднимая своего лица. - Потом все стало только хуже. Нет, он больше не прикасался к моей матери, потому что она заболела и довольно серьезно. Сейчас я знаю что это был рак, а тогда я только видел, как дорогой мне человек постепенно угасает. Врачи ничего не смогли сделать, они сказали, что опухоль в ее голове и что она огромных размеров. Стэн редко появлялся дома, а когда появлялся, то много курил и пил. Он то запирался в своем кабинете, то засыпал прямо на диване, источая омерзительный запах. Рядом всегда пепельница, набитая окурками и бутылка алкоголя. Поэтому Джейми взяла все на себя. Она ухаживала за умирающей матерью и иногда вспоминала обо мне. Читала мне, гуляла со мной, старалась никому не показывать как нам хреново. Это продлилось где-то месяца два, а потом мама умерла. Я не помню своих эмоций. Их не было, вообще ничего. На самом деле я похоронил ее еще тогда, когда она только заболела, потому что тот человек, которого я знал перестал существовать. Она замкнулась в себе и даже не пыталась бороться. Это я хорошо помню. Безвольный овощ на попечении Джейми. Поэтому, когда ее не стало, я не понимал почему все плакали. Я не плакал. После похорон Стэн опять стал жить с нами. Он ночами рассматривал фотографии мамы, а затем напивался до чертиков и тихо рыдал, повторяя, что это он виноват. Может так и было. Я считал, теперь все наладится, как нибудь проживем, но... У него были свои планы. Теперь, прокручивая все в памяти я вспоминаю, как он смотрел на Джейми, как она была похожа на маму и как иногда искажалось его лицо от ее улыбки... - Нет... - уже догадываясь о том, что случилось прошептала бесстрашная, зажимая ладонью рот. - Как-то раз он заявился подвыпившим и начал приставать к моей сестре. Я тогда еще не понимал, что происходит, но по голосу Джейми и её лицу догадывался, что ничего хорошего. Стэн был гораздо крупнее почти шестнадцатилетней девочки и потому он быстро сгреб ее в охапку и потащил в спальню. Помню, что я тогда очень разозлился. На него, за его гадкие намерения. На нее, за ее слабость. На мать за то, что оставила нас. И на себя, за то, что ничего не мог сделать. Хотя я и попытался. Я кинулся на Стэна с намерением я побить его. Естественно мне не удалось. Помню только крики сестры и ее просьбы не трогать меня. Но он сильно толкнул меня, и я упал на стеклянный столик, стоявший в прихожей. Он разбился и из-за этого у меня шрамы на лице. Я так и лежал, боясь пошевелиться. Немного текла кровь, но не это было самым страшным. Прошло уже около одиннадцати лет, а я до сих пор помню жуткие вопли моей сестры. Моей Джейми. Я лежал и слушал. - Прекрати... Я прошу тебя, не надо... - по щекам Трис потекли слезы, а внутри будто бульдозер прошелся, высасывая все эмоции кроме одной. Сразу перед глазами появился Стив, и стало еще хуже. Она же была младше меня... - А звуки не прекращались. Ее крики. Его стоны. Толчки. И этот невыносимый скрип кровати. Он до такой степени въелся мне в мозг, что я слышу его, даже когда его нет. Она плакала и очень сильно. Ревела. А он все не останавливался. И пыхтел, и пыхтел, и пыхтел. Не помню сколько это длилось, звуки потихоньку искажались, а голова болела так сильно, что в какой-то момент я просто вырубился. Когда проснулся, я уже лежал в кровати, а порезы мои были обработаны. Поначалу я решил, что все это мне приснилось, но ощутив боль я пошел искать сестру. В доме было очень тихо. Даже слишком. Я надеялся, что этот ублюдок ушел, и я оказался прав. Но я никак не мог найти Джейми. У нас было не так много комнат, но для мелкого мальчишки неспешно передвигающегося из комнаты в комнаты, время тянулось слишком долго. И вот осталась только ванная, и я осторожно приоткрыл дверь. Первое что я увидел, это были небольшие ступни, висящие в воздухе, - голос Питера дрогнул и как бы сел, он задышал очень глубоко и часто, схватившись за голову обеими руками, он подтянул колени ближе и уже не мог себя контролировать. - Посмотри на меня... Я здесь, я с тобой... Не бойся, - Трис пытается остановить его. Пытается взять за руки, но он отдергивает ладонь, как только девушка тянется к нему. А дальше понеслось слабое и местами неразборчивое бормотание. - Я не понял, что она труп.. Не понял... Я поднял голову и увидел ее некогда красивое лицо, оно все было в синяках, которые хорошо сочетались с синими губами. Голова была неестественно свернута.. Она висела на веревке.. Я даже... До того момента я даже не знал, что у нас вообще есть веревка... Потом помню, как принес с кухни нож и забравшись на стул долго резал толстую веревку... Тело упало... Раз, и сестра лежит в скрученной позе на полу и не шевелится... Я держал ее за руку... сидел вместе с ней, не понимая, что сижу с трупом... - Питер... - Не помню сколько я сидел с ней. Гладил её волосы, просто прижимался к ней и плакал. К ее холодному телу. Меня нашли... Вопросы... вопросы... Они что-то хотели от меня, но я не говорил. Я не мог. Я просто не мог. - Боже... Остановись... - Сыворотка. Они хотели, чтобы я сказал, как все было... Они ввели... Больно.. Все тело будто парализует... Вся боль концентрируется в одном месте. В мозгу. Я молчал, но мне казалось, что моя голова взорвется... Я помню ее в тот день. Такая испуганная... Крики, крики, крики... а потом удары и этот ужасный звук... Его довольная рожа... И когда... Когда я увидел тебя... Я... Ты и она... Тогда я не мог помочь, а теперь... В мозгу Питера картинки накладывались друг на друга. Беззащитна мать, мертвая сестра и Трис. - Не надо... - Я и теперь не смог... Если я найду его... - парня начало трясти еще больше. Он весь напрягся, а лицо его побагровело. - Хоть когда-нибудь увижу его, я... Поддавшись неведомому порыву, Трис тянется к парню и быстро целует его. Немного приподнявшись и схватив Питера за одно колено, девушка неестественно сильно врезается в губы брюнета. Только замолчи... Прошу тебя... Глаза парня наконец смотрят на нее. Его вид поражает бесстрашную. Покрасневшие глаза, немного влажные щеки. А в голове у него все повторяющиеся крики Джейми и все более улыбающаяся морда Стэна. Мужчины не плачут! Какого хера ты ревешь, сопляк? Думаешь, я нюни тебе подтирать буду? И не надейся. Еще раз увижу, выпорю сильнее! Он отстраняет ее от себя, усаживая на одно колено и медленно и нерешительно слегка трясущимися ладонями обвивает талию девушки. Вглядывается в ее лицо. Лишь секунда. Видит слезы в ее глазах. Видит понимание и... Жалость? Сука, только не это! - Я здесь... Ну же... Все в порядке... Все хорошо, - повторяет потрясенная девушка, ладонями упираясь в мужскую грудь. Такую теплую и пульсирующую. Ей хотелось обнять Питера, прижать к себе сильнее, но больше всего она хотела обнять того маленького мальчика. Мгновение и он укладывает бесстрашную на спину, широко пригвоздив ее руки к матрасу и навалившись на нее всем весом. Впивается в ее губы жестко без тени нежности буквально набрасывается на Трис, будто в припадке. Все бабы - лживы. Используй их. Нагибай их. Подавляй их. Разум девушки затуманивается от алкоголя и адреналина. Она хочет высвободить руки, хочет прикоснуться, но Питер слишком сильно на них давит. И он дрожит. Бесконечно и судорожно. Бесстрашная яростно отвечает парню, пытаясь раствориться в нем. В этих ощущениях. Забыть обо всем. Он горячий... Боже, какой он горячий. Так давно. Так сильно. - Шире... - Ммм..? - на секунду освобождаясь от его горячих губ мурлычет девушка. - Ноги шире раздвинь, - командирским тоном велит Питер. Трис подчиняется. Она хочет этого. Безумно хочет. Резко отстранившись, Хэйес подается назад и касается большими и горящими ладонями полусогнутых ног девушки. Медленно он исследует их, поднимаясь все выше и выше, замечая каждый синяк и царапину, которые оставил Стив. Добравшись до нижних краев майки, парень медленно тянет их вверх, целуя каждый оголившийся участок нежной кожи. Не торопясь, бесстрашный тянет, прикусывает бархатистую плоть возле пупка Трис, наблюдая какое влияние на нее оказывают его манипуляции. Постанывая от наслаждения, альтруистка хватается за свои волосы, пытаясь усилить эти ощущения и одновременно с этим выгибается всем телом, подставляя его жадным мужским губам на растерзание. То, что сделал Стив видимо открыло в девушке какие-то новые стороны. Теперь желание было просто невыносимым, совсем не таким как раньше, когда она была невинной. Хотелось еще и еще и побольше. Искренний зарывается лицом в ее вкусно пахнущие волосы, пытаясь хоть немного замедлить время. Так близко. - Питер... пожалуйста... Хочу в тебе раствориться... Сделай это уже наконец..! Приор обвивает ногами тело парня, пятками прижимая его ягодицы к себе, буквально вдавливает его тело в свое, чувствуя его желание. А Хэйес медленно спускается к шее девушки, покрывая ее жесткими поцелуями-засосами. Трис задыхается. Она забывается и откидывает голову назад, подставляя свою шею его губам, которые уже находят впадинку между девичьими ключицами. - Аааах... Хватка парня ослабевает, и девушка тут же высвобождает свои руки и тянется ими к все еще одетому парню. Ее маленькие пальчики забираются под футболку и находят спину искреннего, больно вдавив их в его плоть, она притягивает парня еще ближе, усиливая трение между их телами. Волна дрожи передается от одного тела к другому. Трис почти кусает его губы, ее пальцы скользят по животу Питера, вызывая почти болезненные всплески наслаждения. А проворные пальчики уже спешат к животу брюнета, останавливаясь то на кубиках пресса, то на белых шрамах, опускаясь все ниже и ниже, тянутся к ремню его джинс. Поцелуи больше не насыщают. - Черт... Приор! На секунду прерываясь, Питер смотрит на бесстрашную сверху вниз. Замирает, чтобы полюбоваться. Просто, чтобы запомнить, как тусклый свет от фонарика падает на нежное лицо, как ее губы подрагивают от нетерпения, как плотно закрыты ее глаза. Почему они закрыты? Всматриваясь в мимику девушки Питер видит некую жесткость, присущую пожалуй ему самому. Он видит там желание и только. Она будто в бреду. Желание удовлетворить потребность. Будто бы ей всё равно с кем. Понемногу пламя угасает. Трис резко открывает глаза и видит застывший изучающий взгляд Питера. Она тянется к нему губами, продолжая тем временем сражаться с тугим ремнем. Хэйес пытается ее остановить. - Ты не реальна, - вдруг шепчет парень севшим голосом. - Что? - руки девушки прекращают свою работу. - О чем ты? - Не знаю... Я не знаю... - он пытается отползти подальше. В глазах снова ничего нет. - Нет. Не надо, - Трис удерживает его за руку. От этого прикосновения их обоих бьёт током. - Просто ляг со мной... Пожалуйста... Вот тут. И снова Питер подчиняется. Может потому что хочет этого сам, а может потому, что просто нет больше сил противится. Поэтому он берет подушку и ложится рядом, лицом уставившись в потолок воображаемого шатра. - Объяснишь? - Все просто. Я хочу трахать тебя, когда ты хочешь именно меня... А сейчас ты будто бы не со мной. Ты какая-то другая. - Может я такая и есть? - с вызовом спросила бесстрашная, повернувшись к нему лицом. - Ты была не со мной, так? - проигнорировав ее заявление продолжал парень. - Ты была с ним, со Стивом. Держу пари, что перед глазами у тебя был именно он. Бесстрашная молчит и только слегка морщит лоб, вызывая на миловидном лице гримасы негодования. Питер попал в яблочко. Ужасно мерзкое чувство, когда в экстазе перед глазами маячит лицо насильника. Как никак, а именно с ним у Трис был первый опыт. - Ну и какая тебе разница? Сам то хорош, будто ты был сейчас со мной. - А я и не отрицаю... Это была просто похоть, желание... Что-то нечеловеческое. Я слетел с катушек, а ты... Ну тебя сегодня изнасиловали... - Спасибо, что продолжаешь мне напоминать... Разве тебе этого не достаточно? - С другими да, но с тобой... - хмурится парень, словно удивляясь тому, что только что сказал. - Что со мной? - Ничего... Ты правда думала, что я трахну тебя сегодня? После того, что было? - парень качает головой. - Я конечно урод, но не на столько. - Ты же хотел... - Я и сейчас хочу, - нехотя признается парень. - Я тоже, - краснеет девушка и прячет лицо за руками. - Могу помочь тебе кончить, если хочешь, - весело осведомляется парень. - Что..? Боже, нет... - Зря, - брюнет довольный тем, как смущает девушку, кладет руки за голову. - Это из-за сыворотки, да? Из-за нее ты такой... - Трис пытается подобрать слова. - Такой... грубый и говоришь все, что думаешь? - Я такой, какой есть. - Но ведь это так... Они слишком много ее ввели, пытаясь добыть информацию. Они переборщили. Они не должны были этого делать... А ты был так мал... А может это из-за Стэна? Он просто чудовище... - Заткнись уже... Цены бы тебе не было, если бы ты во время умела затыкаться... Хотя, это ко всем бабам относится. - Женщинам. Ко всем женщинам, - мягко поправляет бесстрашная. - Как хочешь, - легко согласился парень. Трис нравилось так открыто смотреть на Питера. Тело его было расслаблено, а широкая грудь вздымалась от постепенно угасающих выдохов. Руки он положил на живот и по-прежнему не поворачивался к бесстрашной. Немного выровняв дыхание, девушка прилегла на один бок заменив подушку своей согнутой рукой. - Стэн больше не появлялся, да? - Ещё бы эта тварь появилась... Он будто растворился, его искали, но без особого рвения. А меня отдали брату матери. У них не было детей. - Это они приходили в родительский день? - Тебе не надоело задавать вопросы? - девушка лишь покачала головой виновато улыбаясь. - Угу... Я так и не смог с ними свыкнутся, поэтому и ушел. - Почему в Бесстрашие? - Очень тупой вопрос... - скривился Питер. - По-твоему мне следовало податься к дружелюбным? А что... когда он улыбается, то вполне может сойти за дружелюбного. - А дедушка? - улыбнулась Приор, представляя Питера в Дружелюбии. Вот это нелепость. - Бляяя, а о нем-то ты откуда знаешь? - попытался со злостью сказать искренний, но получилось довольно вяло. - У меня свои источники, - довольно заулыбалась Приор. - Уууум, а от тебя что-то сложно утаить, верно? - ухмыляется парень одним уголком рта, и ради ее улыбки наконец удостаивает ее взглядом. - Не сомневайся, то, что мне нужно я всегда узнаю, - два хитрых взгляда уставились друг на друга. Будто ничего не было. Будто это просто обычные парень и девушка, в жизни которых не произошло ничего страшного. Как обычные подростки они пытаются просто-напросто сблизиться и узнать друг друга. - Ладно, раз уж меня понесло.... - нехотя согласился бесстрашный. - Но это все из-за спиртного в сочетании с большой дозой сыворотки, вколоченной в меня в детстве. - Дед был пожалуй единственным человеком, кого я хотел видеть. Он всегда был добрым и каким-то чудным. Когда я был маленьким, он рассказывал мне о том, что было до нас, а иногда и о том, что будет после, - задумчиво начал Питер, будто пытаясь воспроизвести в памяти то, как выглядел его родственник и то, каким он был. Неосознанно парень коснулся внутренней стороны запястья девушки и начал вырисовывать непонятные узоры, уставившись в одну точку. Трис не двигалась. Эти движения были такими простыми и ненавязчивыми, по уютному домашними, словно они уже десять лет вместе. Они дарили тепло и спокойствие, а медленный темп успокаивал. - А почему ты жил не с ним, а с братом твоей матери? - осторожно поинтересовалась Приор, боясь, что легкие прикосновения оборвутся. - Мне не разрешили. Я этого очень хотел, но дед был вроде сумасшедшего. Конечно, он иногда говорил абсурдные вещи и поэтому его никто не воспринимал всерьез... А зря, он был самым умным человеком, которого я когда-нибудь знал. Они пытались лечить его, но болезнь была не понятна, так что за ним просто немного присматривали вот и все, и жил он в больнице. У него там даже отдельная комната была. Когда я немного подрос он познакомил меня с музыкой. Это было единственным утешением, которое у меня было. Да и к тому же дед хорошо относился ко мне. По-своему но хорошо. Он умер, когда мне только исполнилось 16, я было хотел забрать его вещи, но их не оказалось. Все подчистили, суки... И гитару куда-то дели. Я думал, что он умер от старости, ну типа его время пришло, но я ошибался. - Но почему? Ведь он же был довольно стар? Я вот своих бабушек и дедушек вообще не видела... - Он был стар, но здоров как бык, я знал его медицинские показатели. Ему помогли отправится на тот свет. Как я потом узнал его заподозрили в том, что он дивергент. - К..кто? - в горле у Трис сразу пересохло, но она попыталась не выдавать своего волнения. - Это не особо важно... - протянул Питер, подняв хитрый взгляд на девушку. В них было нечто такое от чего альтруистке сразу стало страшно. Он знает... - На этой почве он и съехал. Но с ним было всегда весело, это факт..! Иногда такое залепит... - Например? - Эммм... Ну вот хотя бы... - Питер прокашлялся и с умным видом изрек: "Трахайся, сынок, пока молод. Трахайся много и часто, пока встает, трахай все что видишь... А то потом постареешь и уже хрен не такой резвый будет..." - Ладно, я поняла.. - быстро выпалила бесстрашная, залившись краской. Она уже пожалела что спросила. Видимо он следует наставлениям деда. - Да, медсестры тоже от него в шоке были, - довольно осклабился парень. - А он всегда говорил, что пройдет время и о сексе мы будет также спокойно говорить, как и он. Это был человек, который научил меня многому. Не этот же кретин, мамин брат... Он рассказывал о своих видениях, и многие мысли вдалбливал мне в сознание. Так что сейчас, я понимаю многое о том. что он хотел сказать, и я с ним согласен. - Мысли по поводу чего? - Я думаю достаточно, - резко оборвал искренний, но руку не убрал и теперь уже все пять пальцев танцевали на нежной коже девушки. Он будто о чем-то задумался. Приор чувствовала, что парень опять куда-то ускользает. В свои мысли. В свои страхи. Тепло. Так тепло. Не пропадай. Не поднимая глаз, Трис касается парня легкими, как крылья бабочки пальцами в теплых лучиках солнца, очерчивая шрамы на руке, плече и шее. Медленно проводит по каждому изгибу, поднимаясь выше к лицу. Задерживается на подбородке и легко касается нижней губы Питера, немного припухшей от недавних поцелуев. Она решается поднять глаза и ее взгляд скользит по коже парня, по линиям странного узора лилово-белых шрамов. От ее прикосновений кожа буквально вспыхивает. Горит изнутри. От мягких подушечек пальцев разносятся приятные импульсы. И парень опять чувствует возбуждение, хотя рядом с ней он его редко теряет. Самообладание легко, а вот желание, тут уже не так все просто. Но этот огонь не уничтожает, он исцеляет, восстанавливает. Дарит надежду. То, на что Питер никогда и не надеялся. То, что так легко отнять. А пальцы бесстрашного тоже не дремлют, они продолжают рисовать узоры на ее коже. На хрупком девичьем плечике, с которого спала лямка от майки, на открытой коже шеи, медленно опускаясь немного ниже к ее груди, касаясь каждой родинки и отмечая про себя, что их довольно много, рассматривая замысловатый узор тоненьких лиловых синяков и выцветших шрамов на ее шее, руках, чувствуя, как ее тепло согревает его тело, душу и саму суть, прогоняет последние капли мрака и злобы, холода и ужаса из души. Так тихо, так спокойно. Медленно бредут мысли. Они о чем угодно, но все хорошие. - У тебя самый приятный характер когда ты пьяный, - выдыхает бесстрашная, смотря на Питера. На его неправильный нос, на всегда торчащие вверх волосы и на такие хитрющие глаза. - Правда? Ты просто с Эриком не разговаривала, когда он напьется... - усмехается парень. - Это цирк просто! У него даже есть несколько стадий, когда он говорит о... - Что будет завтра? - шепотом спрашивает Трис, грея руки у него на груди. Слушать про командира ей было не так интересно. - А что будет завтра? - вопросом на вопрос ответил бесстрашный, проводя пальцами по татуировке девушки. - Ты знаешь, о чем я. - Понедельник, кажется... - Питер убирает руку. Без неё как-то неправильно и одиноко. - Я устал от тебя, - он отворачивается к стене. Все. Связь прервалась и парень снова закрылся. Теперь было бесполезно его спрашивать. - Как же я смогу выйти? - скорее у себя спросила бесстрашная. Мысль о том, что она еще когда-нибудь увидит Стива, не давала ей покоя все это время. - Я не смогу. - Ножками, ножками... - саркастически пропел бесстрашный. - Какая же ты бездушная скотина, да меня от одного его вида... - волна страха захлестнула Трис. - Выворачивает. - Ты больше его не увидишь, - слишком ровно и спокойно произнес брюнет. - Как это, интересно знать, - бесится Трис, но потом до нее постепенно доходит смысл его слов. - Что ты сделал? - осторожно спрашивает девушка. - Я убил его...