Немезикс

«ЗДЕСЬ КАМЕРЫ, НЕ ДОСТАВАЙ!» Ариадна испуганно выронила толстую тетрадь с гневной надписью на краю самой первой страницы, и та, тихо шурша, сползла обратно на дно сумки. Затем оглянулась на торчащий из стены объектив, рядом с которым грозно мигал красный огонёк, и облегчённо вздохнула: камера сейчас находилась точно за спиной и засечь её находку не могла. При условии, что в комнате не было других, скрытых камер. От этой мысли у Ари ёкнуло сердце. Она вновь принялась рассматривать содержимое встроенного в стену шкафа, где и нашла сумку с таинственной тетрадью. Над грудой посеревшего белья на нижней полке возвышался ряд небрежно сложенных одинаковых розовых маек с белой надписью «Сектор А» и таких же однотипных серых штанов, а сбоку висел синий халат с ярко-зелёными полосами. Наверное, это была её форма, которую велели надеть экраны. Ари не знала наверняка. Не помнила. Экраны. Вездесущие глаза. Они скрывали под собой все стены, от пола до потолка. Они подсказывали, что нужно делать. Их мягкий белый свет — первое, что довелось увидеть Ариадне сегодня, когда она проснулась от противного писка, похожего на сигнал тревоги, в совершенно незнакомом месте. Затаив дыхание, она наблюдала, как на стенах медленно проступают слова, озвучиваемые механическим голосом из хрипящих колонок: «Доброе утро, заключённая F-527. Вы находитесь на исправительном сроке за очень, очень плохое поведение. Возьмите в шкафу Стандартный Комплект Заключённого ЦИСОДО™ и проследуйте в ванную. У вас есть четверть часа, чтобы привести себя в порядок, после чего вас заберёт охранник. Следуйте его дальнейшим указаниям. Кстати, мы подобрали вам майку вашего любимого розового цвета. Мы заботимся о комфорте наших воспитанников! Скорее всего, вы сейчас ничего не помните и находитесь в растерянности. Но не пугайтесь. Память вернётся, если вы будете хорошей девочкой». Ари дернулась, возвращаясь из омута воспоминаний в настоящее, послушно достала из шкафа все необходимые принадлежности, будто невзначай прихватив и сумку, и приблизилась к двери, на которой висела табличка с надписью «Ванная». Вдруг откуда-то спереди донеслись приглушённые крики. Ни одного слова разобрать не получилось, но, судя по интонации, человек бранился. За стеной справа от Ари раздался звук быстро удаляющихся шагов, и через мгновение нарушитель тишины сменил тональность: теперь он, похоже, кричал от боли. Ариадна нервно дёрнула дверную ручку. Перед ней и правда оказалась ванная, полностью отделанная чёрной плиткой — того же цвета, что и обнаруженная недавно тетрадь. Не увидев красных огоньков, Ари успокоилась и сделала пару шагов вперед. Сбоку что-то шевельнулось. Она вздрогнула и резко повернула голову. На неё испуганно таращила глаза бледная, как призрак, девушка в пижаме. Её розовые, словно клубничная сахарная вата, волосы были растрёпаны. Ари прижала сумку к груди и развернулась навстречу незнакомке. Та всё повторяла за ней. «Так это… моё отражение?!» Экраны оказались правы. Она ничего не помнила о себе. Она называла себя Ариадной лишь потому, что кто-то вырезал это имя на её левом запястье, и белая сеточка шрамов осталась с ней навсегда. Ари склонилась над раковиной и умылась холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. Снаружи, только теперь с другой стороны, вновь донеслись крики и стук. «Надо поторапливаться». Она стянула с себя пижаму, подняла с пола униформу и быстренько облачилась в неё, затем схватила с раковины расчёску и принялась мучиться с волосами. Экран из спальни возвестил, что осталась одна минута. Не прекращая причесываться, Ариадна вытащила из сумки заветную тетрадь и жадно впилась глазами в содержимое. «28 июня 2033 Привет, дневник. Мне сейчас просто необходимо записывать всё, что здесь происходит, хотя нам это делать запрещено. Но иначе я сойду с ума. Сейчас вечер, и у меня есть несколько минут перед отбоем, чтобы принять душ. Вместо этого я сижу и пишу. Меня зовут F. Я в каком-то ужасном месте, похожем на тюрьму. Почему, за какие грехи я здесь? Я ничего не помню. Я лишь узнала, что нахожусь в заключении за очень серьёзное преступление. Мои родители (их имена не назывались) тоже были преступниками, и здесь пытаются меня исправить, несмотря на плохую наследственность…»  — Этот дневник — мой? — пробормотала Ари. «Заключённая F-527, на выход!» — донеслось из спальни. Ариадна вздрогнула, затолкала дневник поглубже в сумку и побежала на звук голоса. В дверях её поджидал молодой охранник, беззаботно вертя в руке пистолет какой-то древней технологии. Видимо, такие стреляют пулями, а оружие подобного рода считается негуманным и поэтому запрещено в… месте, где жила когда-то Ари? Таких подробностей она не знала. Мужчина пренебрежительно осмотрел её и приказал: «Вынуть расчёску из волос». Ариадна ойкнула, заметив запутавшуюся в волосах вещь, и убрала в сумку. — Что у тебя там? По коже прокатился холод. — О ч-чём вы? Мужчина выхватил сумку из рук Ариадны, вытащил чёрную тетрадь и пробежался глазами по содержимому. Сердце чуть не остановилось. «Он увидит мои записи! Он её конфискует! Меня накажут, и я никогда не узнаю, кто я такая!» — «Свод правил ЦИСОДО», — прочитал вслух охранник и удовлетворенно сунул тетрадь обратно. — Что ты вылупилась? Пошли. — К-куда? — спросила Ари, дрожа. Он посмотрел на неё как на тупицу, а потом хлопнул себя по лбу и убрал пистолет в кобуру на поясе. — А-а-а, совсем забыл. Тебе ж опять мозги вправляли. В общем, так: твоя обязанность здесь — доставка еды в камеры заключённых. Сейчас мы идём на кухню за едой. Ясно? — Д-да. — Вот и отлично. Они шли по длинному узкому коридору с серыми стенами и полом. По обе стороны тянулась мрачная вереница одинаковых дверей, мимо которых расхаживали охранники. За одной из них кто-то выл и бил в стену. В другую отчаянно стучала девушка и кричала: «Пустите, гады!» Слышалось рыдание. — Что эти люди совершили? — робко спросила Ари, еле переставляя ноги. — Не твоё дело, — отрезал её спутник. — Но я могу узнать хотя бы, за что здесь держат меня? — Будет лучше, если ты никогда об этом не вспомнишь. Мы пришли. Размер кухни захватывал дух. Несколько десятков раковин, холодильников и электрических плит тянулись далеко вперёд, и возле них суетилась целая толпа людей в униформе, даже издалека было слышно их бодрые переговоры. Дневной свет сочился из большого окна на белоснежные пол, плитки на стенах и столешницы, и от этого помещение выглядело живым, ярким — и таким чужеродным для ЦИСОДО. Ари расстроилась, когда перед ней появилась тележка с огромной кастрюлей каши, грудой тарелок и прочей столовой утварью: ей не хотелось уходить отсюда. Ариадна отвлеклась от созерцания помещения и оглянулась на своего конвоира. Тот беззаботно хохотал, о чём-то разговаривая с коллегой, который зорко следил за действиями одного из парней, готовящих еду. Сейчас в голосе охранника звучала искренняя радость. Никакой издёвки, надменности или злобы. «Он довольно симпатичный молодой человек», — с удивлением для себя подумала Ари. Затем перевела взгляд на повара и заметила, что у него такие же опознавательные знаки, как на её одежде. Отличался лишь цвет линий: красный. «Он тоже заключённый?» Ари пришлось оставить эти мысли, потому что охранник приказал идти назад к камерам. Вскоре они вдвоем очутились в уже знакомом коридоре. Ариадна постучала в одну из дверей и крикнула: «Ваш завтрак!» — накладывая кашу в тарелки. Дверь резко распахнулась, из неё высунулись тощие руки, схватили угощение с такой скоростью, что оно чуть не перекочевало из посуды прямо на пол, и скрылись. За второй дверью от еды отказались со словами: «Проваливай!» Из-за третьей высунулся парень, сказал: «Отравить меня хочешь, ведьма!» — и запустил завтраком прямо в Ари. Тут же в его комнату ворвались охранники, послышались звуки побоев. Ариадна вытерла проступившие на глазах слёзы и увидела, что экраны сейчас проецировали мелкие белые узоры на чёрном фоне, от вида которых ей стало дурно: в них чувствовалось что-то страшное, взывающее к глубинам подсознания, что-то… знакомое. Один из экранов был вдребезги разбит. К остальным комнатам заключённых Ари шла будто во сне. В конце концов все двери оказались позади, и она, вернув на место тележку, отправилась к себе в камеру, бледная и расстроенная. Когда она вошла, стены показывали сад цветущих деревьев. Ари полной грудью вдохнула воздух, но ощутила лишь то, как душно здесь было. Она устало кинулась на кровать, скучающе глядя на один из экранов. Вид зелени на нём успокаивал. Вдруг деревья вспыхнули и рассыпались в прах, на весь экран проступила будто начертанная кровью надпись: «Ты следующая». Появилось зелёное существо, похожее на летающий скелет без головы и ног. На кончиках его костяных пальцев виднелись длинные острые когти, и, держа их наготове, создание двигалось прямо на неё. Ари закричала во весь голос и вжалась в спинку кровати. Теперь на экране вновь виднелись прекрасные деревья. Но перед глазами продолжала мелькать та ужасная картина. Ари вдруг поняла, что не может дышать, и отчаянно вцепилась пальцами в покрывало. Звук тяжёлых шагов. Её куда-то тащили. Мужские голоса. Скрежет металла… Ариадне в лицо подул свежий ветер, и она пришла в себя. Уже ставший родным охранник волочил её на улицу. «Иди прогуляйся, — спокойно сказал он, достигнув выхода. — Даю тебе один час», — и с этими словами ушёл обратно в корпус. Ари проводила мужчину взглядом, опешив от подобного милосердия и того, какая огромная свобода действий открылась перед ней. Осмотревшись по сторонам, она немного успокоилась. «Я не вижу здесь камер. Возможно, он сам не рад тому, что должен следить за мной». Снаружи тюрьма оказалась ужасающе огромной. Наверное, в неё можно было спокойно поселить целый город людей. Ари подумала, что никогда в своей жизни не видела такого большого строения. Какой бы эта жизнь ни была. Место её заключения походило на огромный торговый комплекс. Или институт. Такое чувство, что оно целиком состояло из пластика и стекла, но внутри ничего нельзя было разглядеть за плотно зашторенными окнами. Над входной дверью висело изображение счастливых лиц людей на фоне планеты. Ари прищурилась, чтобы разглядеть надпись под ним. «Шаг в светлое будущее». Здание выглядело дружелюбно, но Ариадну его вид бросал в дрожь. Было невыносимо тихо: ни птиц, ни людей, только заунывное дыхание ветра. Ари обернулась и ощутила восторг: перед ней раскинулся гигантский сад. Стройные ряды деревьев заполонили всё пространство впереди, и лишь далеко-далеко за ними виднелось высоченное бетонное заграждение. Ари бросилась к одному из древ и дотронулась до листвы: настоящая! От восторга Ариадна захохотала и с нежностью погладила ствол. Вдруг она заметила, что на плече всё ещё висит та самая сумка, и в предвкушении запустила руку внутрь. Вот и загадочный дневник. Первые несколько страниц посвящались каким-то инструктажам, отчётам, правилам, но если перевернуть тетрадь и читать с конца, именно там начинались личные записи. «Хвала небесам, он открыл не в том месте», — подумала Ариадна, глядя туда, где только что стоял конвоир, и облегчённо вздохнула. Хотя никого вокруг не было, она не решилась читать дневник здесь и отправилась вглубь рощи. «Надеюсь, на деревьях камер нет». Живот противно заурчал, напоминая о несъеденном завтраке. Ари посмотрела вверх — небо было хмурым, сплошное полотно серых облаков скрыло солнце. Ноги еле двигались, любопытство сжигало её изнутри, но Ариадна упрямо шла вперед, подальше от исполинского здания. Воспоминания медленно оживали. Кажется, она не раз ходила по этой тропинке. Вот дерево, на которое Ари повязала поднятую с дороги ленточку. А вон тому дала какое-то имя. Вот дерево, под которым она как-то раз вела дневник, кажется, пару дней назад? Или лет?.. А с этим клёном она не так давно отлично поговорила по душам… Растения все такие милые. Они умеют слушать и сочувствовать. Ари бросила сумку на траву, уселась рядом и достала дневник. «29 июня 2033 Снова привет. Сегодня утром нам прочитали лекцию о правилах поведения и политических взглядах. Там я встретила других заключенных. Они тоже страдают амнезией. Но ближе познакомиться не удалось: правила запрещают разговаривать с кем-то, кроме охранников. 30 июня 2033 Сегодня мне снился сон. Какая-то женщина шла вдоль берега моря и звала меня Ариадной. Я не помню, как она выглядела, но почему-то уверена, что она обращалась ко мне. Во снах есть нечто удивительное. Они искажают реальность, и вещи в них иногда выглядят неузнаваемо. Но ты чувствуешь, ты знаешь, что это именно те самые вещи. У женщины очень красивый голос. Словно хрустальный. Он кажется мне… Мне пора идти. 32 июня 2033 Дневник! Я в панике! Я ничего не помню! Предыдущих нескольких дней как будто не бывало! Что мне делать?!» Ариадна оторвала взгляд от тетради, обдумывая прочитанное, и в ужасе застыла. Все зелёные растения… исчезли. Вместо них вокруг неё чернели лишь засохшие стволы и почти голая земля. Ари вскочила и дотронулась до дерева, под которым сидела только что. Мёртвое. «Но оно было в порядке, когда я села читать, — подумала Ари, медленно сползая на землю и закрывая лицо ладонями, всё её тело дрожало. — Я сошла с ума?» У неё не было ничего, на что она могла бы положиться, никого, кто мог бы объяснить ей, что творилось с её рассудком, происходило ли на самом деле то, что она видела. Самое ужасное — она не могла полагаться даже на себя. Эта мысль будто ударила ножом по сердцу. Ариадна зарыдала, вцепившись тонкими пальцами в волосы. «Я не знаю своего прошлого. Я не знаю настоящего. Может ли у меня быть будущее?» Боль от отчаяния сковала её, растекаясь по всему телу и отдаваясь жаром в груди, вокруг Ари заклубились белые сгустки энергии. Они опутали сетью окружающее пространство и волной устремились к одному из древ. Неизвестно откуда зазвучали сирены, послышались жужжание и механический голос: «Опасность! Опасность! Несанкционированное использование магии!» На Ариадну грянул рой странных приспособлений, от которых исходили электрические искры. Ари в ужасе крикнула: «Нет, пожалуйста, я не…» — звук удара током поглотил её последние слова.

***

Сухие сучья качались на ветру и угрожающе скрипели, на землю то и дело приземлялись увядшие листья, иногда падали ветви. Мёртвые деревья будто водили хоровод вокруг одного — зелёного и цветущего. Живого.