Немезикс

«Уже больше года от Иларии нет никаких вестей. Неужели она забыла про меня? После стольких лет дружбы? Скучаю по тем временам, когда мы вместе целыми вечерами играли в карты. Она всегда выигрывала… Но теперь я на сто процентов уверена, что обставлю её. Я выдумала столько карточных стратегий, что ей и не снилось! Вот только выберусь отсюда… Мы разрабатывали план побега вместе. Почему она исчезла из моей жизни сейчас, когда так нужна мне?» Габриэлла нажала «Отправить» и закрыла вкладку браузера. Она знала, что Илария это не прочитает: та давно не появлялась в сети. Никто из её друзей уже давно не появлялся в сети. Сквозь отражение в окне Габри увидела, что на улице бушевала метель. «Как иронично. У меня тоже внутри только холод и стужа». Улица светилась от снега, но на часах было далеко за полночь. Когда Габриэлла нормально спала в последний раз? Не в этой жизни явно. Она вздохнула и выключила свет.

***

Ариадна беспомощно лежала на чем-то твердом и неудобном. Тело казалось сделанным из ваты, было тяжело дышать. Она с большим трудом открыла глаза и поначалу видела только свет, но вскоре посередине появилось темное пятно и расплылось, приобретая форму человека. — Проснулась, милая? Ари не сразу поняла, что он сказал: его голос звучал так, будто незнакомец находился где-то очень далеко, за прозрачной преградой, но что-то подсказывало, что он был совсем рядом. Утраченные чувства возвращались капля за каплей. Наконец, в нос ударил запах лекарств и свежесваренного чая, заныли ноги и руки, напоминая о недавнем падении в саду. Ариадна попыталась встать, но по груди разлилась жгучая боль, горло сдавило так, что не вздохнуть, всё внутри затряслось. Она опустилась на подушку, проваливаясь в темноту. Зашелестела бумага, и лица Ари коснулся лёгкий ветерок. — Эй-эй, не отключайся, я ж тебя только в чувство привёл! Этот голос принадлежал какому-то парню и был явно встревожен. Загремели склянки, железные подносы, что-то увесистое грохнулось на пол. — Твою мать, куда дели эту хреновину с кислородом? Грег, это ты утащил «хобот»? Грег? Гре-ег?! Урод. Он начал ругаться. Очень-очень много ругаться.  — Ладно, это уже не смешно, — человек потянул Ариадну вверх за плечи и усадил на койку, подсовывая под нос один за другим пузырьки с резко пахнущими жидкостями. — Я тебе самому сейчас руку отрежу для профилактики, если будешь хохмить, — бросил он обиженно кому-то в сторону. — Скройся. — Захлопнулась дверь, о неё что-то ударилось. — Грег постоянно шутит, что моё лечение методом тыка — величайшее открытие для медицины. Засранец. Ари наконец-то стало лучше. Теперь она могла убедиться, что находилась в больничной палате: её окружали белые потолок и стены, россыпь баночек с лекарствами на прикроватном столике и ослепляющие чистотой простыни, у дальней стенки пустовала больничная койка. Ари устремила глаза на приведшего её в чувство парня и тут же захотела сжаться до размеров ящерицы и спрятаться где-нибудь: красные полосы на его одежде кричали, что он тоже был заключенным. Нельзя разговаривать ни с кем, кроме охранников. Но юноша не только нарушал запрет, но и находился на непозволительно близком расстоянии. Он не заметил её смущения. — Ну как ты, родная? — спросил незнакомец, продолжая придерживать Ари за плечи. — Нормально??? — от волнения её ответ прозвучал как вопрос, язык заплёлся, голос выдал непривычно высокую ноту. — Мы знакомы? — Как, ты меня не помнишь! — человек развернул лицо Ари к своему. Его кожа была бледной, точь-в-точь как её. Русые волосы. Длинная косая чёлка. Лёгкая щетина на подбородке. Желтые глаза… Или контактные линзы? Нет, Ари могла поклясться, что видела его впервые. Парень так же пристально изучал её взгляд. Наигранно усмехнувшись, он произнёс: — Зашибись! С глаз долой, из сердца вон, да? Внутри переплелись замешательство, смущение и чувство вины. Ариадна изумлённо всматривалась в черты его лица, лихорадочно пыталась воскресить в мыслях все воспоминания, но голова отзывалась болезненной пустотой. Ей вновь стало дурно. — Ты какая-то дёрганная, — заключил странный человек. — Перевести тебя в одиночную палату? Там звучит спокойная музыка, экраны показывают всякие симпатичные картинки… — он коварно улыбнулся. Руки задрожали от страха, сердце бешено заколотилось, на лбу выступил пот. Ари провалилась в беспамятство. Когда сознание вернулось к ней, лицо покровителя уже не было таким ехидным: на нём отражались удивление и испуг. — Отпусти. Мне больно. Ариадна окончательно пришла в себя и посмотрела на свои руки, с неистовой силой впившиеся в его плечи. После некоторого оцепенения ей удалось совладать с ними и ослабить хватку. Парень снял медицинский халат и осмотрел место, куда только что вонзались пальцы — там остались покраснения и глубокие вмятины от ногтей. — Ого... Ари закрыла лицо ладонями и зарыдала. Какое-то время ей казалось, что она в комнате одна: этот человек не издавал ни единого звука; наверное, даже не двигался. Потом он начал осторожно гладить волосы Ари и шептать: — Хорошо, я понял, ты не очень любишь экраны. Не плачь, милаш, не поведу я тебя никуда. Кстати, как тебя зовут? — Ар-риадна… — ответила она, задыхаясь и всхлипывая. — Стой… р-разве ты не говорил… что м-мы знакомы? — Я шутил. Я вообще со все­ми де­вуш­ка­ми так шу­чу. На самом деле я тебя впервые в жизни вижу. Ари робко попыталась оттолкнуть его: — Эт-то ам-морально. — Да ладно тебе! Это угарно, попробуй как-нибудь сама такое проделать! Не обязательно даже с парнями. — Он многозначительно подмигнул. — Кстати, забыл представиться, меня зовут «заключённый С-5914». Но мне больше нравится имя Бьорн. Он протянул руку. Ариадна непонимающе уставилась на неё. — Эге, да ты как будто давно не общалась с людьми. Почему я никогда не встречал тебя раньше? Откуда ты? — Н-не знаю… — Это был риторический вопрос, ты из сектора «особо опасных». Преступница, — на последнем слове он вновь ехидно улыбнулся. Ари напряжённо схватилась за левое предплечье. По щекам текли слёзы. — Ясно. А я из сектора В. Присматриваю за больными. — Неожиданно парень стал серьёзным: — Я нашел тебя в саду, без сознания. Тебя здорово отделали. Он указал на её грудь: в середине был огромный ожог, обрамленный почерневшей тканью рабочего халата. Ариадна съежилась. — Это значит, что ты обладаешь большой силой, — добавил Бьорн еле слышно, едва ли не касаясь губами её уха. — Как это? Какой… — Ты что, до сих пор не поняла, почему оказалась в Центре? — Где? Он приложил ладони в щекам Ариадны и стал пристально изучать её. — Всё хуже, чем я предполагал. — Что со мной? — Ты в порядке… Более-менее. — Он снова начал шептать ей в ухо. — Но… Ты знаешь какие-нибудь иностранные языки? — Нет. — An vil atna ágat an taenga Ohrwihann? (Ты знаешь язык жителей Каллисто?) Неожиданно для себя Ари ответила: — Tah a tfis ágam eh. B’ehdír. (Да. Наверное.) Дальнейший разговор они вели на языке Каллисто и шёпотом. — Итак, ты находишься в ЦИСОДО — Центре… Ээээ… Исправления Субъектов, Опасных Для Общества. Раньше он назывался Центром Исправления Подростков, но теперь сюда упекают вообще всех подряд, как я понял. Тут три сектора: A — особо опасные, B — менее опасные, C — неопознанные, или хрен-знает-что-от-них-ждать. В сектор А попадают те, кто обладает мощной магией и вызывает наибольшие опасения у персонала ЦИСОДО. С вами обходятся жестче, чем с остальными. Такие дела. — Откуда ты всё это знаешь? Бьорн фыркнул. — Ну ты сама посуди, за что тебя наградили вот этим? — Он вновь указал на её грудь. — Я про ожог, если что. Ари недовольно закатила глаза. — И всё же ты не ответил на вопрос. Откуда у тебя такие сведения? — Наблюдения, мой друг, — с умным видом произнес парень. — У меня тут кто только ни бывал. И я каждый день наблюдаю и сопоставляю факты. Это весело! — То есть… Ты помнишь своё прошлое? Озорной огонёк в глазах Бьорна угас. — Не совсем. Я помню свою жизнь после того, как оказался в Центре. Но что было до — не знаю. Меня это пугает. — Я тебе завидую. — Почему? — Я даже вчерашнего дня не помню. Бьорн с сочувствием посмотрел на Ари.  — Сегодня я проснулась с абсолютно пустой головой. Как будто я только что родилась. Похоже, это со мной уже не в первый раз. — Ты не пробовала вести дневник? Ари словно ударила молния. — О боже! Где моя сумка?! — Ты о чем? А, понял. — Он задумчиво почесал затылок. — Сожалею, похоже, я оставил её там, где она лежала. — Она мне нужна! — отчаянно выкрикнула Ариадна, пытаясь вскочить на ноги, но тут же рухнула обратно на кровать, держась за голову. — Ладно, ладно, успокойся! — Бьорн чуть не подавился от смеха. — Она здесь. — И в подтверждение бросил сумку ей прямо в руки. Чёрная тетрадь оказалась на месте. Неожиданно он изменился в лице: — Скажи… в дневнике есть записи до того, как ты попала в Центр? — Как ты… — опешила Ари и тут же прикусила язык, мысленно проклиная себя за то, что проболталась. Последнее она произнесла почти беззвучно: — Нет. — Жаль. Впрочем, я и не надеялся. — Он посмотрел на шрамы на её запястье. — «Ариадна»… Ты уверена, что это твоё настоящее имя? — Да. Хотя… У меня нет никаких доказательств этого. Я просто знаю, что меня так зовут и звали всегда. Наверное, интуиция подсказывает. — Ну, если так, то… — Бьорн рассмеялся и попытался изобразить голос и интонацию Ариадны: — Я тебе завидую. — Почему? — Мне своё имя пришлось придумать. — На его лице отразилась боль. — Я хочу знать, кто я, откуда я, кто моя семья. В личном деле у меня написано, что я сын проститутки и мошенника, но… Похожая легенда у каждого в этом центре. Я в это не верю. Не хочу верить.  Ари отложила сумку в сторону, кладя руку на плечо нового знакомого: — Когда-нибудь ты узнаешь истину. Тайное всегда становится явным. — Будем надеяться, — он немного приободрился. — Ладно, теперь расскажи мне в деталях, что с тобой произошло. Ариадна нахмурилась. — Я просто разносила еду по камерам… А потом пошла в сад. Там у меня начались галлюцинации. — Она закрыла рот рукой, изо всех сил стараясь не расплакаться. — А ты применяла какие-нибудь заклинания? — Что? — Ну, что ты делала с деревьями? — Я ничего не знаю… Отчего-то же на меня сработали те роботы?.. Бьорн странно улыбнулся: — Идеально. Ты мне подходишь. За дверью раздались тяжёлые шаги. Он тут же посерьёзнел и прошептал: — Ари, прости меня. — За что? Бьорн встревоженно оглянулся, сунул Ариадне под нос ещё какой-то пузырек, и та, не успев ничего сообразить, вновь погрузилась в липкую тьму.