Чужой

Англия, 15 июня 1864 года. Поместье семьи Форбс       — Выше голову, милая. Выпрями спину, — Кэролайн смирно кивнула, и выпрямила спину. Мисс Форбс сидела напротив своей старшей сестры, Ребекки, и уплетала завтрак. Кэролайн была младшей дочерью богатого землевладельца - Билла Форбса. Девушка выросла очень милой, кокетливой и воспитанной. Да и красоты ей было не отнимать: великолепные блондинистые волосы, прекрасные черты лица и чудесная фигура. Что ещё нужно было иметь девушке, чтобы удачно выйти замуж? Разве что мозги, но в браке они были бы только помехой. Кому нужна умная жена? В их круге ум — это горе. Из-за этого все молодые девушки притворялись пустышками. Пустые куколки, у которых есть только природная красота. Одарил их Бог. — Ребекка, я думаю, что тебе хватит трапезничать, иди, милая, скоро приедет твой жених.       Старшая дочь кивнула и, встав со стула и расправив платье, вышла из столовой. Ребекка уже привыкла к тому, что её мать прерывает её в середине трапезы, и даже не стала пререкаться, говоря, что она только начала есть.       Элизабет знала своих девочек наизусть. Кэролайн — прекрасная девушка, которая уже готова к семейной жизни, шестнадцать лет всё-таки. Она была очень аккуратна, вежлива со взрослыми и обучена лучшим учителем в городе. Филлиан Донован обучил её трём, не считая английского, языкам: польскому, итальянскому и латыни. Ребекка имела те же черты, что и младшая дочь, да и знала не меньше. Только вот ещё она была немного нахальной, слегка высокомерной, но это было даже хорошо, она могла привлечь таким образом к себе внимание. С помощью своей наглости она завоевала самого завидного холостяка в городе - Деймона Сальваторе. Через три месяца должна была состояться свадьба, Ребекка была так рада, что выйдет замуж за человека, которого любит, да и к тому же он был очень богат. Его брат, Стефан, был уже как два года женат, скоро у него должен был родиться ребёнок.       — Мама, почему ты не даёшь Бекке доесть свой завтрак?       Кэролайн с вопросом посмотрела на мать, и та оторвала свой взгляд от тарелки.       — Она склонна к полноте, ты ведь знаешь, милая, ей нужно контролировать свой аппетит.       — Она и контролирует! Тогда почему я доедаю всё?       Девушка отодвинула тарелку от себя, и сложила руки на груди. Она не могла понять свою мать, которая всего лишь заботилась о будущем своих дочерей.       — Потому, что ты, милая, очень худая. Тебе нужно побольше есть. Никто не захочет в жены тростинку.       — Я не собираюсь замуж. Ничего не вижу в этом хорошего. Не понимаю, почему Ребекка так счастлива, что станет женой Деймона. Она ведь знает его всего-то два месяца! И уже любит...       — Милая, главное, что они влюблены. Ты слишком мала, чтобы это понять.       — Не сомневаюсь, мамочка, — Кэролайн театрально закатила глаза, а затем встала, обошла стол, и поцеловала в щеку мать. — Я пойду в сад?       — Конечно, Кэролайн.       Девушка приподняла платье и пошла к двери, но возле неё приостановилась. Она отпустила платье, и повернулась к матери, которая уже опустила голову на раскрытые ладони.       — Отец?..       Элизабет пожала плечами, и Кэролайн тут же всё поняла. Матери не нужно было объяснять, девушка с полуслова её понимала. Отец был у этой женщины. Ещё бы! Он постоянно к ней ходил, каждый вечер уходил, а к обеду приходил. Как же эта куртизанка раздражала блондинку, девушка было один раз хотела пойти к ней, и объяснить той женщине, где её место в жизни отца.       Возможно, из-за ситуации в её семье, Кэролайн и не хотела выходить замуж. Она боялась, что и её семью разрушит какая-то распутная женщина. Ведь любовь рано или поздно закончится. Вместо неё придёт привычка, а может и хуже — ненависть. Жизнь станет мукой, а муж — человеком смерти которого ждёшь, как первый день весны. А если он ещё и умрёт в первый день весны...       — Я не виню его, ты ведь это знаешь?       — Я виню его.       Ситуация с отцом и этой женщиной всегда напоминала Кэролайн, что неважно есть у тебя деньги или нет их — все мы перед Господом равны. И от этого становилось больно и так тяжело, потому что судьбу своей семье она контролировать не могла. Ничто и никто не мог этого сделать. Всё шло по наклонной, и ничего не менялось.       Кэролайн не хотела идти по наклонной. Она вообще идти не хотела. Вроде и нужно было, ведь шестнадцать — это такой возраст, когда сам начинаешь принимать решения. Жизнь только начинается. Всё ещё впереди. Но потом... Представляешь тот путь, который должна пройти и вдруг осознаешь, что идти совсем не хочется.       Кэролайн вышла в сад, и остановилась возле куста алой розы. Девушка провела пальцем по шипам вдоль стебля, а затем пошла дальше. Так она всегда делала, чтобы напомнить себе, что всё ещё остаётся человеком. Слабым, хрупким, беззащитным человеком, который не может долго держать в себе боль.       — Мисс Форбс, письма.       Люк подошёл к девушке, и вручил ей четыре письма. Кэролайн прошлась глазами по каждому конверту в ожидании того, что и ей принесли письмо. Ожидания оправдались, когда блондинка взяла своё письмо и быстро распечатала его. Поскольку ей нужно было отнести матери почту, она читала своё письмо на ходу. Кэролайн чуть было не упала, когда прочла, что в Мистик Фоллс приехал лорд Никлаус. Он был очень богатым человеком, хотя никто не знал, откуда у него столько денег. Все её подруги сходили по нему с ума, хотя никогда его и не видели. «Это всё его деньги», - говорила Кэролайн своим приятельницам, на что те лишь закатывали глаза, либо пожимали плечами. Другой реакции не было.       — Мам, нам пришли приглашения на бал, - Кэролайн зашла в столовую и увидела мать, которая как и прежде сидела на стуле напротив места, где должен был сидеть отец, на звук открывающейся двери, Элизабет повернулась лицом к дочери. Девушка помахала письмами, и мать тут же встала со своего стула. — Лорд Никлаус приглашает семью Форбс на бал в честь его приезда. Правда мило?       Изобразив что-то типа улыбки, Кэролайн слегка присела, а затем поджала губы.       — Завтра?       — Какая спешка, правда? Будто он хочет, чтобы все знали, что его величество в городе. Тоже мне, я его за шестнадцать лет ни разу не видела и ничего... хорошо жила.       — Ты ошибаешься, милая, он приезжал лет пять назад. Ты ещё была слишком мала, чтобы мы могли взять тебя на тот бал. Да и хорошо, что тебя не было.       Кэролайн присела на стул и посмотрела на свою мать, которая продолжила стоять. Элизабет скривилась, и девушка поняла, что история была не очень хорошей.       — Что же случилось на том балу?       — На следующий день нашли девушку... Она была в разодранном платье и с разлохмаченными волосами. Мне кажется, её кто-то изнасиловал, а затем убил... Хотя никто нам этого не сказал, просто предположили, что грабители решили обокрасть, но... тут всё не так чисто, милая.       — Её убили...       — Да, она была так красива. Блондинка, с прекрасными голубыми глазами. Ей всего-то было шестнадцать лет.       Кэролайн сглотнула подступивший от страха ком, ведь у неё тоже были блондинистые волосы и голубые глаза. И ей тоже шестнадцать лет. В этот момент к девушке подкралось сомнения на счёт того, стоит ли ей идти на этот бал.       — Может мне не стоит идти, мама?       — Милая, это не случится с тобой, не волнуйся. Тебе нужно пойти, возможно, там ты найдёшь свою судьбу!       Кэролайн от слов матери стало тошно. Она всегда знала, что мать ждёт не дождётся, чтобы выдать её замуж и вздохнуть спокойно. Ведь для матери было главное, чтобы дочери жили в достатке.       — Ладно, тогда я пойду прогуляюсь, эти письма не дали мне этого сделать.       Элизабет кивнула, и провела взглядом Кэролайн, когда она встала и пошла к двери. 16 июня, 1864 года       Служанка Кэролайн застегнула последнюю пуговицу на груди девушки, и хлопнула в ладоши.       — Замечательное платье, леди Кэролайн. Вы в нём прекрасны. - Кэролайн посмотрела на себя в зеркало, и прошлась руками по своей талии. Келли поправила волосы девушки, но Кэролайн взмахнула кудрями, и они мягкими волнами упали на хрупкие плечи блондинки. - Леди Кэролайн, разве так можно?       — Не нужно их поправлять, прошу...       Девушка опустила взгляд, и посмотрела на юбку своего синего платья. Платье было действительно прекрасным, да и она в нём выглядела вполне хорошо.       — Идите, леди Кэролайн, вас, наверное, уже заждались.       — Хорошо, Талия, спасибо.       Женщина мило улыбнулась блондинке, и тут же вышла из комнаты девушки. Кэролайн подобрала юбку платья, и побежала вниз, чтобы не задерживать семью. Внизу, в кресле сидел отец, а рядом с ним стояла мать, постукивая каблучком об пол. Ребекка ходила взад-вперёд, ожидая своего жениха, который должен был приехать то ли в дом Форбсов, то ли явиться самому на бал, а там уже будет ждать Ребекку или наоборот.       — Милая, наконец-то ты собралась!       Билл тут же подорвался с кресла, и пошёл к двери, которую уже открыли, чтобы семейство вышло из поместья.       — Платье долго одевали.       — Ну ничего страшного, ты выглядишь в нём великолепно.       — Спасибо, отец.       В последнее слово Кэролайн вложила всю злость, которую копила целый день. В глубине души она ненавидела своего отца, но раньше любовь была сильнее. Сейчас Кэролайн почувствовала, что любовь и ненависть равны друг другу, и впервые за долгое время она испугалась, что возненавидит отца, любви не будет. Тогда ей придётся выйти замуж, чтобы съехать из этого поместья. Всё было так сложно. Поместье лорда Никлауса. От лица Кэролайн.       Всё было очень роскошно. Позолоченные колоны, позолоченные стульчики, ножки от стола, золотые вилки, ложки. Боже, что за расточительство? Лучше бы бедным людям помог, сколько людей обездоленных живёт, а он тут деньгами кидается направо и налево. Моя мать занимается благотворительностью, и у нас нет позолоченных колон и всего такого, но я знаю, что малая часть тех денег, которые заработал отец не идут на разные золотые безделушки.       То же мне, лордишка... Интересно, он натурой такое состояние заработал? Или может работал много... Узнаю! Моя мать называет меня прелестной девочкой, и от части это так, но когда я зла на кого-то — лучше для него, чтобы этот человек ко мне не подходил. Так вот, этот Никлаус мне совсем не нравится. Наверняка какой-то напыщенный индюк, который будет весь бал торчать на балконе, и смотреть на тех, кто пришёл к нему на поклон. Ещё и эта история с той девушкой... Пугает это всё меня, вдруг и я попаду под прицел. Беру маму под руку, и крепче прижимаюсь к ней, главное не выбиться из толпы.       — Здравствуйте, Мистер...       Бархатный голос заставляет нас всех остановится, мой отец разворачивается первый, я поворачиваю сначала голову, а затем и всё тело. Перед нами стоял статный молодой мужчина, лет так тридцати, может тридцати одного года. С лёгкой щетиной и тёмно-зелёными глазами. Прям завораживает, хочется смотреть и смотреть в эти глаза. Он переводит на меня свой взор, и я тут же потупляю взгляд в пол, чтобы он не понял, что я смотрела на него.       — Форбс.       Мать тут же присаживается в реверансе, тем самым заставляя меня сделать то же.       — Лорд Никлаус, как же приятно вас увидеть!       Это тот самый лорд Никлаус? Интересно, весьма красивый тип... А я думала, что он косой или хотя бы урод. А тут такое... Весьма впечатляет.       — Это ваша семья?       — Да, моя супруга, Элизабет, младшая дочь, Кэролайн, - я выдержанно ему улыбаюсь, а он одаряет меня улыбкой в 32 зуба, будто нерв какой-то защемило ему, страшно даже слегка. - Моя старшая дочь танцует со своим женихом.       — Как замечательно, тогда можно я приглашу вашу дочь на танец?       Я сжимаю руку матери, и перевожу на неё взгляд. Только не танец, только не это! Да я даже танцевать нормально не умею, ещё все ноги отдавлю этому лорду, ходить будет криво.       — Конечно!       Чуть ли не восклицает отец, и мать тут же пытается отодрать мою руку от рукава своего платья. Я разжимаю пальцы, и делаю шаг вперёд, лорд протягивает мне свою ладонь, и я подушечками пальцев слегка касаюсь его ладони. Она такая тёплая в отличии от моей. Несмело кладу руку в его ладонь, и он слегка её сжимает.       — Рад с вами познакомиться, леди Кэролайн.       А я нет... Чувствую, это знакомство не принесёт мне ничего хорошего.       — Я... тоже.