Чужой

Ты тот, кто ты есть. Я ни за что тебя не изменю. Когда ты сойдёшь с ума, Я позволю тебе быть плохим. Я никогда не осмелюсь сделать из тебя того, Кем ты не являешься. Lana Del Rey – Terrеnce Loves You

      Ей очень холодно, а ещё до жути хочется чего-нибудь съесть. Девушка прячет холодный нос в плотно сжатые колени и пытается усмирить сбившееся дыхание.       Решила побегать, чтобы согреться, но от этого только хуже сделала. Голова начала кружиться, и захотелось пить, что за проклятие? Кэролайн встаёт с холодного цемента и подходит к двери.       — Клаус? Выпусти меня! — неудачная попытка, ведь его здесь нет. Он не дурак, чтобы сидеть в таком холодном помещении. — КЛАУС!!!       Кончики пальцев, кажется, онемели, и блондинка осознаёт, что если проведёт здесь ещё хоть час — лишится пальцев на ногах. Кэролайн обнимает себя руками и ходит туда-сюда, чтобы разогнать кровь. Плевать, если ещё больше захочет воды, зато будет хоть немного тепло.       Проходит ещё полчаса, Миссис Майклсон спускается по стене и вытирает слёзы, которые стекают с глаз. К чёрту гордость, пусть всё горит. Она готова умолять Клауса простить её. Только вот за что? Какую ошибку она совершила, из-за чего оказалась здесь? Во всём виноват этот Кай, он специально делал так, чтобы супруг разозлился на неё.       — Миссис Майклсон?       Голос служанки заставляет Кэролайн встать и подойти к двери, неужели Клаус разрешил её выпустить?       — Элли?       Девушка открывает дверь и укутывает свою госпожу в тёплое одеяло. Кэролайн прячет холодный нос под одеяло и смотрит на служанку.       — Мистер Майклсон просит у Вас прощение за свой проступок, вы можете вернуться в свои покои, он сможет прийти только к вечеру, так что обедать и ужинать вы будете наедине, — Элли пошла вперёд, стараясь идти быстрее. — Вы замёрзли, моя госпожа. Согреетесь, я принесу вам завтрак в комнату, а потом примите ванную, Вас устроит?       — Д-да, — она ненавидит его. Никлаус Майклсон даже не соизволил спуститься к ней и извиниться. Приказал сделать это её служанке. Дьявол во плоти. Вот, кто её муженёк. — А куда он уехал?       Элли слегка поворачивается к госпоже и пожимает плечами, разве ей докладывают, куда поехал господин? Уехал и уехал. Её дело маленькое, но такое важное — помогать Миссис Кэролайн. Брюнетка открывает ещё одну дверь и отходит, пропуская блондинку вперёд.       — Миссис Майклсон, может ещё и за доктором послать, вдруг вы заболеете?!       — Н-не н-надо д-доктора, — всё ещё не попадая зуб на зуб, говорит Кэролайн и направляется в свою комнату. Это не упрямство её, просто боится она этих докторов. С детства. Болела она не часто, но всё же дело имела с этими лекарями. Пугали её эти иголки большие и всё такое прочее. — Лучше горячего чая с малиной и с мёдом принесите мне, и я буду в порядке.       Тараторит девушка и скрывается за дверью своей комнаты. Громко чихнув, блондинка ложится на свою кровать, утыкаясь носом в подушку. Она ему этого никогда не простит. Если бы он ещё пришёл к ней, забрал её оттуда и попросил прощения, возможно, Никлаус и получил бы её прощение, но он этого не сделал.       Не проходит и двадцати минут, и в покои заходит Элли с тяжёлым подносом.       — Миссис Майклсон?       Элли тормошит свою госпожу, которая, похоже, уснула. Кэролайн открывает глаза и смотрит на служанку. Девушка неуверенно принимает сидячее положение, и брюнетка ставит на её колени поднос с едой.       — Спасибо, Элли.       Девушка мило улыбается блондинке и выходит из комнаты. Элли очень нравится её госпожа. Она такая добрая, нежная, светлая, как цветочек. Её не хочется сорвать, а потом выкинуть, наоборот, Миссис Кэролайн хочется поливать, чтобы она росла самым красивым цветком в мире.       Закончив с завтраком, блондинка встаёт и, поставив поднос на стол, начинает выглядывать Элли, которая обещала ей тёплую ванную. Три часа спустя       Кэролайн мечется из стороны в сторону, подрагивая от горячки. Её служанка была права, надо было сразу вызвать лекаря, но она не послушалась, страх взял верх. Девушка раскрывается и начинает интенсивно махать руками, создавая лёгкий ветерок. Она не может ни встать, ни позвать кого-то, а Элли всё не заходит проверить её, будто боясь разбудить, но она не спит. И Клауса нет, будто испарился вовсе. Он нужен ей. Кэролайн нужна его помощь. Блондинка проводит ладонью по лбу, замечая, что она уже хорошенько вспотела. Она боится за свою жизнь, ведь горячка может сжить её со свету. Кэролайн громко вздыхает, проваливаясь то ли в сон, то ли в бездну. Четыре часа спустя       Он осознаёт, что поступил плохо с Кэролайн. Она не виновата. Это всё Кай, он смог пробудить в нём его плохую сторону. Но она, его плохая сторона, даже ведь не засыпала, Паркер ничего не пробуждал, он просто дал повод Никлаусу наказать его жену. Он же так любит наказывать. Мистер Майклсон выходит из кареты и сразу же, не снимая жакет, идёт в комнату к супруге. Она уже должна крепко спать, так что сегодня ему извиняться перед ней не придётся. А завтра... Завтра они разберутся с этим. Никлаус Майклсон заходит в свои покои и останавливается возле двери.       — Кэрри? — её сбивчивое дыхание, отдающее хрипотцой, пугает его, и Клаус через секунду уже стоит возле кровати, ладонь накрывает горячий лоб, и мужчина хватается за голову. — Что я наделал? — шепчет он и выбегает из комнаты. — Скорее зовите лекаря! — орёт он, и Элли, девушка самая первая выбежала на зов господина, бежит к Джейми, кучеру, который сразу же отправляется за доктором. Майклсон тем временем садится на край кровати и берёт свою жену за руку. Он осознаёт, что это его вина. Внутри себя Клаус уже триста раз поклялся больше не выплёскивать агрессию на свою жену, но... люди не меняются. По крайней мере, Кэролайн не поверила бы его словам, если бы он озвучил их. — Прости меня, милая... прости. Один день спустя       — С ней всё будет хорошо. Обычная простуда ещё никого не забирала в могилу.       В шутку говорит доктор, но тут же замолкает, замечая, что ни один лицевой мускул Клауса не дёрнулся. Он не оценил его шутки.       — Она ночью горела.       — Это простая реакция тела. Ваша жена, полагаю, просто слишком нежная, чтобы справиться с банальной простудой, поэтому тело и реагирует так, пытаясь бороться. Понимаете?       Клаус кивает и протягивает доктору довольно-таки неплохую сумму денег.       — Дам ещё больше, главное, чтобы моя жена выздоровела.       Доктор кивает и засовывает купюры в карман своего жакета.       — Приду вечером, осмотрю Миссис Майклсон, в течении дня пусть пьёт таблетки, которые я отдал вашей служанке, Элли, кажется, я всё ей рассказал. Всё будет хорошо, Мистер Майклсон.       Никлаус кивает и заходит в комнату. Хрупкое тело лежит на кровати. Взгляд девушки устремлён в потолок, но когда дверь открывается, блондинка приподнимает голову и прожигает глазами своего мужа. Конечно же она его винит, если бы его садистские наклонности не вырвались наружу, этого всего не было бы.       — Мне очень жаль, — Кэролайн хмыкает и откидывается на подушку. Жаль ему, а ей как жаль!!! — Ты не можешь ненавидеть меня. Не имеешь права.       — Могу. И ненавижу. Поводов, кстати, ты много мне дал, чтобы я презирала тебя и твоё общество, — Клаус кивает и собирается уже уходить, как голос жены заставляет его остановиться. — Но не уходи. Ты нужен мне, несмотря ни на что, останься.       Никлаус поджимает губы, но всё же идёт к кровати. Она, как ни крути, имеет право злиться на него, и Клаус понимает и принимает это.       — Я больше никогда так с тобой не поступлю. Обещаю.       Мистер Майклсон ложится рядом с женой и дарит ей почти неощутимый поцелуй, Кэролайн кладёт свою голову на грудь супруга и проводит рукой по его щеке.       — Не давай обещания, которые не сможешь сдержать, Никлаус Майклсон.