Чужой

Золотыми рыбками быть непросто. Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи. Золотыми слитками не залечишь. Её так манит эта пропасть-бездна. Её затянет в эти сети нежно. И золотая чешуя не та уже. Стала потертой, мятою, небрежною... Ныряя поглубже, в моря, будто в лужи. Как многим ты неужто сказал я люблю уже. Найти себя пора уже, ну что если. Не выведет наружу ни одна из этих лестниц. Водоворот её затянет слепо. Её мечты и её страхи света. Какая разница, как солнце светит там. Там, когда плывешь по своей воле в сети ты. МакSим - Золотыми рыбками

Три месяца спустя, от лица Кэролайн       Самое сложное — ждать и верить в то, что ты вернёшься. Наверное, было глупо каждый день просыпаться и бежать вниз, чтобы спросить у служанки, не приехал ли мой супруг. Каждый прожитый день без тебя, каждый жалостливый взгляд Виктории, когда я с надеждой спрашивала о тебе, сделали своё дело. С недавних пор, я уже не просыпаюсь в семь утра, чтобы проверить приехал ли ты. Знаю, это прозвучит странно, но мне кажется, что ты правильно сделал, уехав из поместья, оставив меня одну. И плевать, что из-за твоего отъезда я стала похожа на вечно недовольную старуху, которая постоянно сидит в библиотеке и читает грустные стихи, даже не высунув носа на улицу. Всю эту неделю лил дождь, как из ведра, а я как-то странно радовалась этому. Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы погода было плохая, только так я смогла бы объяснить то, что ты всё ещё в старом поместье. Иногда я позволяла себе встать с кресла и посмотреть в окно, но даже, наверное, тогда я ждала тебя. Надеялась, что прямо сейчас твоя карета заедет в тяжёлые ворота, и я кинусь к тебе на встречу. Но этого не случилось. Вчера я просидела у окна целых три часа и ничего. Тогда я всё поняла. Только спустя два месяца и двадцать девять дней я поняла, что ты уехал и не собираешься возвращаться. И мне сейчас очень любопытно, скольким ты уже дамам сказал те три слова, которые всё никак не мог сказать мне.       — Гори в аду, Клаус Майклсон.       Прошептала я и слишком резко закрыла книгу, которую держала у себя в руках. Я всё равно уже не вчитываюсь в её строки, в чём же смысл держать этот сборник стихов у себя на коленях? Поставив книгу на место, я вновь подошла к окну и посмотрела на сад. Ветер и дождь уничтожили половину цветов в саду. Розы жалобно лежали на земле, поломанные и одинокие.       Прямо как я.       Ухмыльнувшись своим мыслям, я отошла от окна и вышла из библиотеки. Мне нужно было помочь им, потому что я понимала их. Розам нужна была помощь, как и мне, но никто не мог спасти меня. Хотя... и я была бесполезна. Что я могла сделать для этих цветов? Ровным счётом — ничего. Я не смогу их склеить, даже если я перемотаю их тряпкой, стебель розы не срастется.       Всё.       Конец.       Поломанное не починишь.       И меня не починишь.       Горько улыбнувшись и покачав головой, я остановилась, а затем продолжила свой путь. Мне нечего было терять. Мне уже всё равно. Я не хочу больше страдать, чувствовать эту боль, винить себя. Ненавидеть тебя, а потом мысленно просить вернуться. Клясться, что всё будет иначе. Теперь я понимаю, что ничего уже не вернуть, и даже если ты вернёшься — всё будет иначе, только не в лучшую сторону. Возможно, во мне и теплится чувство к тебе, но ты не узнаешь об этом, я не позволю. Я сделаю всё, чтобы вывести тебя, и тогда ты будешь желать развода со мной. И все твои слова, что ты никогда не позволишь нам развестись, превратятся в пыль.       Открываю перед собой дверь и выхожу на улицу, моё тело сразу обдувает ветер, а дождь хлыщет прямо в лицо, и я прикрываю глаза ладонями, оставляя маленькую щелочку между пальцами, чтобы видеть куда идти.       Внезапно я останавливаюсь и убираю руки от лица. За несколько минут моё платье можно выжимать, но я по-прежнему стою под дождём, будто мне плевать, что я могу заболеть. Тебе ведь тоже всё равно, раз уж ты оставил меня. Ты не позаботился обо мне, зачем же тогда это мне?       Выйдя из оцепенения, подхожу к розам и быстро срываю их лепестки. Ты сделал то же со мной, сорвал все мои лепестки и швырнул их на грязную землю.       — Миссис Майклсон, что вы делаете?       Слышу голос Виктории и останавливаюсь, чтобы взглянуть на неё.       — Схожу с ума! Медленно схожу с ума, моя дорогая Виктория!!!       Кидаю красные, белые и жёлтые лепестки на землю и вздыхаю. Глаза девушки округляются, когда я спокойно иду обратно в дом. Наверное, она поверила в то, что я спятила.       — Вам нужно переодеться, скорее! Ох, мистер Майклсон меня не пожалеет, если узнает, что я Вас не доглядела.       Дверь закрывается, и я оборачиваюсь, Виктория подходит к шкафчику и выуживает оттуда другую пару обуви.       Быстро сняв с себя промокшие туфли, я кидаю их на пол и бегу в свои покои, Виктория же выдавливает смешок и покорно идёт за мной.       Открыв свою дверь, я удивляюсь тому, что стоит посреди комнаты. Я ведь не просила подготовить мне ванну, видимо Виктория слишком дальновидна, ведь для полного умиротворения мне не хватает окунуться в горячую воду.       — Спасибо, Виктория.       Произношу я, когда девушка заходит в комнату, чтобы оставить для меня обувь.       — Вам не стоит так убиваться из-за Вашего супруга, он вернётся, разве можно оставить Вас насовсем?       Пожимаю плечами и поворачиваюсь к ней лицом. Мы с ней почти одного возраста, но она кажется намного взрослее меня. Девушка улыбается мне, и мои губы трогает еле заметная улыбка.       — Поверь мне, Виктория, можно, если он ничего не чувствует ко мне. И я тоже... ничего к нему не чувствую. Мы напоминаем два корабля, которым не по пути.       — Но вы скучаете по супругу.       — Так лишь кажется.       Виктория кивнула и вышла из комнаты. Я была благодарна ей за то, что она не стала лесть мне в душу.       Быстро скинув с себя платье, я залезла в ванну и прикрыла глаза.       Мне стоит смириться с тем, что Клаус может не вернуться. Возможно, он найдёт себе игрушку поинтереснее меня и останется в старом поместье на год или два, пока она ему не надоест.       Может мне понравится жить одной, вскоре я могу встретить другого мужчину, который овладеет моими мыслями, он заставит меня вновь влюбиться, и тогда я забуду кошмар по имени Никлаус Майклсон. Две недели спустя       Всё поместье содрогалось от смеха. Эти стены, наверное, уже забыли, что такое настоящая радость. Но вот уже неделю мой смех не прекращался. Я была весела и спокойна, этого-то мне и не хватало.       Виктория вновь прошлась пальчиками по клавишам пианино, и мы вновь засмеялись. Недавно она попросила научить её играть на этом музыкальном инструменте, и я согласилась. Это была хорошая идея, ведь именно это занятие помогло мне вспомнить, что такое радость.       — У меня никогда не получится.       Она опустила лоб на клавиши инструмента, и жалобный звук раздался по всей комнате.       Я вновь улыбнулась и присела рядом с ней.       — Просто забудь о нотах у себя в голове и играй душой.       Виктория положила свои руки к себе на колени и посмотрела на меня. Я глубоко вздохнула и начала играть первое, что вздумалось. Мелодия получилась очень тоскливая, и на мои глаза навернулись слёзы. На секунду остановившись, я посмотрела на клавиши инструмента и попыталась вспомнить хоть что-нибудь менее тоскливое. Но... ничего не получалась, поэтому я продолжила играть "Реквием по мечте" Моцарта. С каждым аккордом я всё больше погружалась в эту мелодию, и улыбка с моего лица медленно сползла.       Вдруг кто-то постучался, и я прекратила играть. Виктория встала на ноги, а я лишь повернула голову к двери. Служанка зашла в комнату и приветливо улыбнулась.       — Мистер Майклсон приехал, моя госпожа.       Не веря своим ушам, я пару раз покачала головой и встала. Он не мог приехать. Он не вернётся, забыла? Ты твердила это по ночам? Помнишь? Повтори это и уходи, уходи как можно дальше, иначе ты не сдержишься и исцарапаешь всё его лицо.       — На сегодня мы закончили, Виктория, — девушка кивнула и тут же вышла из комнаты. Я повернулась к пианино и с силой закрыла крышку. — Он не вернётся.       Шепчу я себе под нос и выхожу из комнаты. Чувствую холодок, который пробежал по моему телу и поворачиваю голову к двери, которая открыта на распашку. Дождь уже с неделю перестал лить, но ветер всё ещё портил моё настроение.       — Кэролайн?       Его голос больно резал слух, и моё сердце на пару минут перестало биться. Вдруг захотелось прижать ладони к ушам, чтобы не слышать тебя, но я не смогла. Не один раз я прокручивала нашу встречу у себя в голове, но такого хода событий я не ожидала.       — Здравствуй.       Смиренно присев в реверансе, я холодно посмотрела на тебя и отвернулась. Странно, когда я посмотрела в твои глаза, я ничего не почувствовала. Ни обиды, которая копилась месяцами, ни радости, ни-че-го.       Совсем.       Надеюсь теперь ты доволен.