Замена Неба

*** Коридоры медкрыла были слишком тихими по сравнению с шумом главного особняка. Тсунаеши шёл медленно, почти нерешительно, будто всё ещё не до конца понимал, имеет ли он право здесь находиться. Документы он оставил на столе впервые за день - и это само по себе казалось ему странным. Рядом раздавались шаги — слишком разные по характеру. Справа — нервная, рваная энергия Гокудеры. Слева — тяжёлая, раздражённая аура Хибари. Оба шли так, будто его нельзя оставлять без присмотра. Тсунаеши ощутил себя звездой шоу-бизнеса с телохранителями. - Я просто проверю, как они, - тихо сказал Тсуна, больше себе, чем им. - Тц, - коротко ответил Хибари. - Джудайме не обязан лично ходить по палатам, - тут же вставил Гокудера. - Для этого есть врачи и… Он не договорил. Потому что Тсуна уже остановился у первой двери. Когда он вошёл, разговоры в палате оборвались почти мгновенно. Как будто кто-то выключил звук. Несколько рядовых, перевязанных, с усталыми глазами, сначала просто уставились на него, не веря. А потом кто-то резко попытался встать. - Дон…?! - Лежи, - автоматически приказал Тсуна, и сам удивился тому, насколько уверенно это прозвучало. Человек замер. И лёг обратно. На несколько секунд все замерли. И вдруг появились улыбки. Не наглые, не дерзкие. Облегчение и радость читались на лицах. - Вы… пришли сюда лично?.. Тсуна моргнул. - Я… хотел проверить, как вы. Это было простое предложение. Но в комнате оно прозвучало странно. Как если бы сам факт заботы был чем-то, что не должно происходить. *** Дальше стало хуже. В хорошем смысле. Каждая палата реагировала одинаково — сначала тишина, потом неверие, потом тихое, почти детское счастье и облегчение. Кто-то пытался выпрямиться, кто-то прятал дрожащие руки под одеяло, будто не хотел показывать слабость перед Доном. Но Тсуна видел всё. И это только сильнее его сбивало. Он спрашивал простые вещи: - Больно ли? Нормально ли заживает? Хватает ли лекарств? И получал единодушные ответы, что у всех все в порядке, что они чувствуют себя, как никогда бодрыми и здоровыми, готовыми хоть сейчас кросс бежать. - Он здесь. - Он действительно пришёл. - О Мадонна, сам Дон пришёл! За дверью следующей палаты Хаято уже не выдержал первым. - Они ведут себя так, будто он… - он осёкся, не находя слова. - ...будто имеют на него право, - сухо закончил Хибари. Оба смотрели на Тсуну внимательно. Тсунаеши, погруженный в свои мысли, не замечал странностей, продолжая обход. Внутри палаты один из рядовых неожиданно тихо сказал: - Спасибо, Дон. И добавил, почти шёпотом: - Мы думали… вы не придёте. Тсуна застыл. На секунду он не нашёл, что ответить. Потому что это было странно. Он не делал ничего особенного. Просто пришёл проведать пациентов. Но почему тогда у людей такой взгляд?.. Когда они вышли в коридор, напряжение стало плотнее. Гокудера шёл ближе. - Джудайме не должен так… сам... - он замолчал, подбирая слово. - ...так лично вовлекаться. - Должен, - раздался голос Хибари. Гокудера резко повернулся. - Что ты сказал?! Хибари даже не удостоил его взглядом. Он смотрел на Тсуну. - Это и значит быть “Доном”. Пауза. Тсунаеши не сразу понял, что именно это значит. Но почувствовал — это не про статус. Это про что-то гораздо более глубокое. *** Антонио Риччи был мужчиной за сорок. Он начинал работать в Вонголе ещё, когда Девятый Дон Тимотео был в расцвете сил. Да, он занимал не самое высокое положение, ведь у него не было атрибута, но это было его обыденностью. Он и не предполагал жизни без этой семьи. Мужчина задумчиво перебирал в памяти последнюю перестрелку. Сначала все шло, как обычно. Их снова вызвали на разборки. Страх смерти давно стал частью его жизни, как и осознание того, что любой день может оказаться последним. Но в это раз всё пошло несколько нестандартно. Во-первых, они нарвались на засаду. Во-вторых, Десятый Дон поехал на разборки с ними. Вот тут было чему удивиться. Обычно, насколько Антонио помнил, Натсуеши почти никогда не ездил на мелкие разборки, вроде этой. А тут ещё и босс вдруг стал вытаскивать их из-под пуль. При том всегда оказываясь где и когда надо, словно обладал мистическими силами предвидения. Десятый зашёл, осторожно постучавшись, словно это не он хозяин всего, а просто случайный гость. - Добрый день, как вы? Как ваше плечо? - участливо поинтересовался Десятый. Его янтарно-карие глаза светились искренним беспокойством. Риччи стало даже неловко от такого внимания. - Я помню, что вы пострадали от стрелка с крыши. Тсуна запомнил лица всех, кого ранили у него на глазах. Не мог не запомнить. Каждое такое попадание словно ранило душу его самого. "Он помнит, что мне прострелили плечо?!" - внутренне удивился мужчина, внимательно рассматривая дона. Это был первый раз, когда он видел его так близко. С виду обычный парнишка, слегка восточной внешности. Встреть он такого на улице — и в жизни бы не поверил, что это Дон Вонгола. Но он видел, как во время перестрелки этот же парень, решительно бросался вперёд и вытаскивал из лап смерти рядовых. Антонио не знал, что чувствовать. Вроде босс не должен таким заниматься, ведь если главу убьют - это лишит семьи основной силы. А с другой - кто ещё из донов так делал? Внутри разливалось тепло. Мужчина впервые ощутил, что его ценят, что он нужен организации. Одно дело знать это самому, а другое - видеть наглядное подтверждение. Он помнил, как когда-то дон Тимотео обходил раненых. Он себя тогда чувствовал невероятно важным, ведь сам босс лично своей персоной почтил их. Но сейчас чувства внутри были совсем другие. Уже не гордость и осознание собственной значимости, а ощущение дома, что тебя всегда будут ждать и радоваться твоему возвращению. - Спасибо, Дон! - искренне поблагодарил он. Юноша смутился и слегка покраснел. - Ну что вы, это я должен говорить вам всем спасибо! - тут же запротестовал он, лихорадочно размахивая руками. Не привык он к такой похвале. - Ну, вы выздоравливайте, - пожелал Десятый и вышел из палаты. Антонио хмыкнул. *** А на следующий день по Вонголе расползались странные слухи о Десятом Вонголе. И все наперебой хвастались, что босс приходил к ним лично. *** Друзья мои: Как думаете, какого рода сплетни родились?