Замена Неба

*** Коридоры жилого крыла Вонголы редко бывали по-настоящему тихими. Даже ночью здесь жила своя отдельная жизнь — шёпоты, шаги, скрип дверей, редкий смех, быстро обрывающийся, как будто его поймали на месте преступления. И всё же в последние дни привычный гул сменился другим. Теперь люди пересказывали друг другу одни и те же истории, которые постоянно обрастали новыми подробностями. *** Антонио Риччи уже третий раз за утро слышал одну и ту же историю, но в трёх разных версиях. Первая версия была осторожной: — Он просто зашёл. Спросил, как плечо. Всё. Вторая — уже с украшениями: — Он посмотрел на меня и сразу понял, что у меня было простреляно плечо. Сразу. Даже я сам уже почти забыл, а он помнил. Третья версия, самая популярная, ходила по лестницам быстрее, чем смена караулов: — Дон посмотрел на меня и сказал, что если я умру, ему придётся самому писать отчёт. И поэтому я обязан жить. Никто не знал, где именно эта фраза родилась. Но её цитировали с таким уважением, будто она была записана в уставе семьи. *** В столовой, где кофе всегда был слишком крепким, а хлеб — слишком постным, сидели трое рядовых. Лоренцо Бьянки, худощавый парень с привычкой нервно постукивать пальцами по столу, говорил почти шёпотом: - Мне кажется, он умеет запоминать людей по ранениям. - Это как? - не понял Марко Де Сантис, у которого была повязка на голове и вечное выражение человека, который уже видел слишком много, чтобы удивляться. - Ну… ты для него не просто человек. Ты - место, где тебе больно. Марко задумался: — Это звучит не очень приятно. — Это звучит как забота, — поправил третий, Антонио, и тут же пожал плечами, будто сам не верил в то, что сказал. *** Самая странная сплетня родилась позже, почти случайно. Её принёс молодой связист, Алессио Вентури, который вообще не должен был ничего слышать, но слышал всегда больше положенного. — Говорят, — начал он с видом человека, который сейчас испортит всем день, — что если Дон кого-то запомнил, то этот человек уже не может умереть случайно. Наступила пауза. Потом кто-то осторожно уточнил: - А не случайно - можно? - Можно, - кивнул Алессио. - Но только если очень постараться. *** Однако настоящие странности только начинались. *** Раненые начали спорить, кого Дон “заметил сильнее”. - Он дольше смотрел на меня. - Нет, на меня он сначала посмотрел. - А я вообще был без сознания, и он всё равно спросил, как я себя чувствую. - Эй! Это нечестно! Ты не можешь конкурировать в бессознательности! *** В медкорпусе старшая медсестра, синьора Катерина Фьоре, однажды не выдержала и сказала: - Вы ведёте себя так, будто он святой. - И тут же пожалела. Потому что тишина, которая последовала, была слишком острой. Не пронзили такие возмущенные взгляды, что женщине захотелось спрятаться за дверь. Один из рядовых осторожно ответил: - Нет… святой не совсем. - Точно не святой. - Святой? Да Неееет. А может? - Да нет. Да? - ... - Хотя... - Да какой он святой? - возмутился сосед. - Обычный человек. - Где ты видел, что обычный человек, вытаскивал тебя из-под пуль и сам под них подставлялся, - съязвил сосед. - Он просто… - другой замялся, подбирая слово, - как будто него мы не "мясо". - О, точно. Вот это похоже. - Точно не святой. - Да что ты залил со своим "не святой". Но мистическое в нем точно что-то есть. - Ну это да, - мужчина помолчал, почесал ухо. - Может его благословила сама Магдалена. - Ну, - протянул сосед, тоже задумавшись, - похоже на то. - А что за мистические силы? - не выдержала старшая медсестра. Тут столько разговоров было про Десятого дона, и чем больше она слышала, тем менее реальной личностью он ощущался. Словно единорог из сказок. - Ну... - Это... У рядовых закончились слова. Никто не мог понять, как описать то, что они видели. - Это... Будто он точно знает как, что и где будет происходить каждую минуту. И мгновенно оказывается там. - Да если он такой крутой, то почему столько раненых? - скептически уточнила женщина, ткнув в логическую несостыковка их слов. - Так ведь он один. А нас много, - как маленькому ребенку пояснил мужчина, с разочарованием смотря на медсестру, что она не понимает элементарных вещей. *** Самая нелепая версия появилась ближе к вечеру. Её придумал кто-то из кухни, где всегда пахло чесноком и усталостью. - Говорят, - сказал повар Никколо, вытирая руки о фартук, - что если Дон сказал тебе “выздоравливай”, ты обязан. - Обязан кому? - спросили его. Никколо пожал плечами. - Жизни, - понизив голос до заговорщицкого шёпота, поведал мужчина. *** И где-то между этими историями, между приукрашенными фразами и откровенно невозможными интерпретациями, уже рождалось нечто устойчивое. Креп миф о Десятом Доне. *** Антонио Риччи в конце дня снова услышал шаги в коридоре. Кто-то быстро сказал: - Тихо. Может, он рядом. И в этом “может” было больше дисциплины, чем во всех официальных инструкциях Вонголы вместе взятых. Пациенты мгновенно расправляли плечи, поправляли одеяла, садились ровнее. Каждый надеялся, что дверь сейчас откроется именно в его палату. А когда шаги проходили мимо, по-настоящему растраивались.