Замена Неба

*** Утро началось не с шума. И даже не с привычных голосов в коридоре. А с того, что Тсунаеши медленно открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в пол, пытаясь понять, почему он не чувствует привычного пространства вокруг себя. А в голове звенящая пустота, ни одной мысли, лишь лёгкий гул и небольшая головная боль. Потом он повернул голову. И понял. Рядом был Занзас. Не просто рядом — слишком близко для “случайного ночлега”. И ещё одна деталь, которую мозг отметил сразу: рука Тсуны всё ещё держала его одежду так, будто отпускать было не предусмотрено никакой логикой мира. Надо было запаниковать - это была бы естественная реакция, но мозг был слишком сонный для этого. Тсуна моргнул. Потом ещё раз. И очень осторожно попытался ослабить хватку. Не получилось. Пальцы держались упрямо, почти автоматически, как будто тело решило само, что отпускать нельзя. От непривычки и столь сильного хвата всю ночь они онемели. Занзас сидел чуть в стороне, на том же диване, с тем самым выражением лица, которое означало, что он не спал, не собирается объяснять почему и вообще считает это лишней информацией для мира. В руке у него был стакан. Тот самый. Он не выглядел как новый напиток. Скорее как продолжение вчерашнего. - Ты проснулся, - хрипло сказал Занзас, не поворачивая головы. Тсуна сел чуть быстрее, чем планировал: — Эм... Простите… Сказано было сразу. Автоматически. Но без паники. Скорее как осознание того, что он занял чужое пространство больше, чем собирался. Занзас наконец посмотрел на него, слегка прищурясь: — За что? Тсуна замолчал. И не нашёл нормального ответа. Потому что “за то, что держался за него всю ночь” звучало странно даже в его собственной голове. Савада виновато кивнул на свою руку, что все также крепко держала рубашку варийца. - Я… мешал. Занзас хмыкнул, медленно повернул голову. — Ты думаешь, ты мог мне помешать? — Ну… я… Пауза. - Нет. - сказал Занзас. И снова сделал глоток. Это “нет” было окончательным. Без обсуждения. И добавил, почти раздражённо: - Ты просто спал. Тсунаеши всё ещё сидел, чуть растерянный, но уже спокойнее. И только сейчас заметил ещё одну вещь: Занзас выглядел так, будто ночь прошла без сна, но не было привычного раздражения. Занзас допил стакан. И поставил его на стол. Очень аккуратно для него. Тяжело вздохнул, как старик. А потом помог расцепить сжатые на рубашке пальцы шатена. Тсуна усиленно массировал онемевшую конечность. - Вставай, - сказал он. - Завтрак. *** В столовой было привычно людно. Кто-то уже заканчивал завтрак, кто-то только пришёл. Разговоры текли лениво, вперемешку с запахом крепкого кофе и свежего хлеба. Дверь открылась. Первым вошёл Занзас. Савада шёл чуть позади, всё ещё немного сонный. Он то и дело виновато косился на Занзаса, будто хотел ещё раз извиниться за прошедшую ночь, но никак не решался начать разговор. Сам Занзас выглядел... необычно. Не было обычного недовольства, хмуро сведённых бровей, жёсткой ауры и вида "я застрелю любого кто мне скажет хоть слово". Просто спокойное лицо. Он молча сел за стол и вместо привычного тяжёлого стакана с виски подвинул к себе чашку чёрного кофе. В столовой стало подозрительно тихо. Леви перевёл взгляд со своего босса на чашку. Потом снова на босса. Потом опять на чашку. Потом выразительно посмотрел на Скуало. Молчал и смотрел так долго, что Скуало не выдержал, буркнул: - Чего уставился? Леви-а-Тан нахмурился и шепотом произнес: - Босс пьёт кофе. - Вижу. - С утра. - Я тоже пока не ослеп. Леви-а-Тан долго смотрел на чашку перед Занзасом. Очень долго. Поддержку от мечника он не получил. Наконец мужчина не выдержал. - Босс... Занзас даже головы не поднял. - Чего? - Вам принести виски? За столом стало тихо. Тсуна едва не поперхнулся чаем. Занзас поднял глаза. Посмотрел на Леви-а-Тан. Тот смотрел в ответ совершенно честно. Без тени сомнения. Он действительно переживал. - Нет. - коротко ответил Занзас. Леви-а-Тан моргнул, смиряясь: - Хорошо. И продолжил завтрак, как будто ничего не происходит. Словно получил самый исчерпывающий ответ в своей жизни. Скуало покачал головой: — Я, конечно, многое видел... Лусурия улыбнулся: — А я нет. Белфегор лениво откусил кусок булочки: — Ши-ши-ши... А может, Босс заболел? В столовой снова стало тихо. Даже Леви перестал есть. Очень медленно повернул голову к Белу. На лице читалось искреннее возмущение: - Босс не болеет. Бел фыркнул: - Это была шутка. - Неудачная. Ответил Леви так серьёзно, что Бел не выдержал и расхохотался. Тсуна сидел красный до ушей. Он понятия не имел, почему обычный завтрак ощущается так, словно из-за него произошёл мировой переворот. Он украдкой посмотрел на Занзаса. Тот спокойно пил кофе. Будто за столом ничего необычного не происходило. Лусурия посмотрел сначала на одного, потом на другого. И неожиданно очень невинно спросил: - Тсуна-тян, ты хорошо выспался? Тсуна честно кивнул: - Да... И ещё тише добавил: - Наверное... - Наверное? - переспросил Лусурия с ласковой улыбкой. - Я... не очень помню. Скуало закашлялся. Лусурия поспешно отвернулся. Даже у Белфегора, обычно готового поддеть любого, хватило такта промолчать. Потому что выражение лица Занзаса ясно говорило: лучше не испытывать судьбу. - А Босс? - Лусурия не унимался, хитро прищурившись. Мужчина следил за лицом Тсуны и Занзаса, играя бровями. Савада растерялся. - Э... Он перевёл взгляд на Занзаса. Тот медленно поставил чашку на стол. — Луссурия, - предупреждающе и спокойно. — Молчу-молчу. - Луссурия поднял обе ладони, по спине прокатил предупреждающий об опасности холодок. Но улыбаться мужчина не перестал. Скуало тихо хмыкнул. - Знаешь, Лус... - М? - Первый человек, который сумел не дать Боссу поспать... и всё ещё жив. Тсунаеши поперхнулся чаем уже по-настоящему: - Я... я не специально! - Знаем, - совершенно спокойно ответил Скуало. - Именно это и настораживает. Савада осторожно отпил чай. Он всё ещё пытался восстановить события вчерашнего вечера. Получалось плохо. Помнился дорогой виски. Красивого цвета жидкость. Горечь во рту и горло горит. Потом... Кажется, они разговаривали. Потом... Пустота. И это пугало. Чего он там творил, что Вария так подозрительно молчит и загадочно на него косится? - Я... вчера ничего странного не сделал? - наконец осторожно спросил он. За столом стало подозрительно тихо. Белфегор медленно поднял голову. Скуало сделал вид, что его чрезвычайно заинтересовал кофе. Луссурия вдруг принялся очень внимательно размешивать сахар, которого в чашке не было. Даже Леви-а-Тан посмотрел на потолок. Только Занзас продолжал спокойно завтракать. Тсуна занервничал ещё сильнее. - Я... кого-нибудь не обидел? Луссурия кашлянул, перестаёт мешать сахар, рука зависла. - Нет, солнышко. - Точно? - Абсолютно. - Ничего не разбил? - Нет. - Никого не ударил? - Нет. Тсунаеши заметно расслабился. Но внутри грыз червячок сомнения: если он не делал ничего плохого, то почему все ведут себя так странно. - Слава богу... Бел тихо захрюкал в чашку. Скуало со всей силы пнул его под столом. Леви-а-Тан перестал жевать на секунду. Тсунаеши осторожно посмотрел на Занзаса. - Простите... наверное, я доставил вам много хлопот. Занзас пожал плечами. - Бывало хуже. Савада виновато опустил голову. - Правда? - Правда. Скуало не выдержал и ехидно уточнил: - Босс, а можно узнать, когда именно было хуже? Занзас даже не повернулся: - Когда ты открыл рот. За столом воцарилась тишина. Бел расхохотался первым. Луссурия прикрыл лицо ладонью. Даже Леви-а-Тан едва заметно дёрнул уголком губ. - Вро-о-ой! - возмутился Скуало. - Я вообще-то о тебе беспокоюсь! - Не начинай. - Да я ещё даже не начал! *** Рядовой нес документы для Скуало, но заглянув в столовую, решил зайти позже. В их особняке мирные завтраки были редкостью. А тут за все утро старшие офицеры ничего не разрушили, не уронили и даже почти не орали. Прекрасное утро. Хотелось продлить его подольше. Мужчина аккуратно закрыл дверь и пошел обратно.