Птицам - воля!

Меня не было непозволительно долго, простите! Надеюсь, хоть кто-то еще здесь? - Это будет легендарно! – проорал Линкольн из-за барной стойки, как только все его друзья ввалились в заведение. Стояло раннее утро. Красота. Октавия поморщилась от громкого звука и запаха еды: - Не. Ори. - Похмелье? – участливо спросил он. Она кивнула, хотя взгляд говорил о чем-то вроде «ты же и сам знаешь!». - Так что там… легендарно? – умело переводит тему Лекса, запрыгивая на барную стойку. Линкольн никому не разрешал на ней сидеть, но против Стоун не попрёшь. - Разве сегодня что-то намечается? – выходит из задумчивости Беллами. - Ты на плакаты внимание хоть когда-нибудь обращаешь? – холодно бросает ему Кларк. Да уж, отношения их совсем увяли. Блейк явно решил, что эта девушка не его полёта, и следует найти себе кого-нибудь по проще. Друзья советовали Лексу; но разве она «проще»? Кларк же с каждым новым днём едва ли не ненавидела Беллами. И сама не знала – за что?! Она была готова ответить взаимностью, а он… - Караоке-ночь! Па-пам! – озвучил такую важную информацию Мерфи. - Сегодня мы оглохнем от вашего ора, парни, - расхохоталась Рейвен, косясь на Джона. Уж она-то знала, как он поёт в душе. До сих пор мурашки по коже от ужаса. - У нас Беллами в колледже орал песни на убой! – вспоминает Линкольн, и они с Мёрфи хохочут в голос. - Кудрявый Фредди Меркьюри! – сквозь смех поддерживает Джон, сгибаясь пополам от хохота. - 100 баксов на то, что он сегодня повторит, - ставит Лекса. - Тройная ставка на то, что он даже не споёт, - фыркает в ответ Гриффин, закатывая глаза. Октавия укоряюще смотрит на блондинку и пытается показать, что так говорить не стоит. Беллами тут же изменился в настроении, слегка понурил голову и опёрся о стойку локтём. - Но чего легендарного в Караоке-ночи? Она же каждый год одна и та же. - На этот год – Птички! - Все слышали, как они поют. - Но они не слышали, как поют другие. А это тоже достаточно занятно. Тебе напомнить, Мёрф, как ты устроил тут Гадкого Койота на стойке? Господи, ты даже танцуешь бездарно. Громче всех смеялась Рейвен. Их отношения – тайна, покрытая мраком. Они вроде вместе, а вроде и нет. Прошло полмесяца с Пасхи, и ничего так и не прояснилось. Рейвен и Мёрфи больше не спали вместе, но и на свидания не ходили. Только бросали грубые пошловатые шутки в сторону друг друга, да сплошные намёки. Они были рады, что все как-то резко сосредоточились на отношениях Беллами и Кларк – каждый считал, что вмешиваться уместно. Они же, просто довольные таким расположением дел, подыгрывали друзьям как могли. Мёрфи повернулся к Рейес и мягко ей улыбнулся. Рейвен охнула, и немного расстерялась. Незнакомое чувство охватило её – вспомнились старые фильмы и… Вот она делает пару шагов, аккуратно кладёт ладони на лицо Джона и притягивает к себе для поцелуя. Бар пуст. Никаких друзей. Никаких стереотипов, запретов, насмешек. Мёрфи улыбается сквозь поцелуй, скользит руками по девичьей талии; Рейвен поднимает правую ножку – точно так, как обычно поступают при французском поцелуе. - Эй, воронёнок, о чём задумалась? – из мечтаний её вынимает Лекса. Оказалось, все уже решили разойтись, пока Рейес сидела в полной прострации. - Во сколько начинается… - В девять. И до шести. Но мы не торопимся уходить – Линкольн очень просил помочь расставить стулья после окончания. Так что сегодня – не пьём. А то вон Октавия… припозднилась вчера, и вот какое похмелье! Рейвен призадумалась, она не помнила, чтобы вчера Окти возвращалась домой пьяной. - Не думаю, что наша девочка могла нажраться до такого. - Тогда в чем дело? *** - Сумка? – кричит Мёрфи из ванной. - Взяла, - раздражённо отвечает Рейвен. - Палочки? - Взяла. - Ой, Господи, это что, твой лиф… - Ненавижу нижнее бельё! Сколько с ним маеты! - Прекрати причитать! Я это каждый раз расстёгиваю… адское устройство! Они неловко застывают друг перед другом. Рейес думается: Джон не отличается особо высоким ростом, однако рядом с ним она неисправно чувствует себя школьницей. Он совершенно не красив, даже не харизматичен; чем он её цепляет, черт подери? Один в одном носке, другая неловко подсовывает бюстгальтер под любимую футболку с «Nasa». Она сразу ему не понравилась – уж очень патриотичная. - Я стану лучше, - внезапно обещает Джон, изображая подобие улыбки. - А нужно ли? – пожимает плечами брюнетка, будто ей неважно. Будто она не хочет отношений – сидеть в баре до полуночи, чувствовать руки Джона на своих плечах и его размеренное, спокойное дыхание, когда она положит голову ему на грудь. Это не для неё. И не для него. - Ты поёшь? – нарочито с любопытством интересуется девушка. - Только для того, чтобы подействовать тебе на нервы. - Скорее на мой музыкальный слух. Твоих оров я в постели наслушалась. - Не делай вид, что тебе не нравится. - Не делай вид, что между нами что-то есть. До вечера, - слишком жёстко бросает через плечо Рейес, и отворачивается от Джона, направляясь к выходу. Стоило ей выйти за дверь, дрожь пронзила тело. Сколько ещё она сможет притворяться? *** - Все нормально, милая? – Линкольна не смущало, что он стоит в женском туалете, облокотившись на дверь кабинки. - Все отлично, - измученно отвечает Октавия. - Мало вероятно. - Я не вру. Новый звук спазмов желудка. Конечно, не врёт. - Почему мы не можем просто им сказать? А? – тихо интересуется Линкольн. - Они не должны знать. Мы сами едва ли знаем что делать. Польются осуждения. Я слишком молода. - Но что в этом плохого? - Я слишком молода. У меня много амбиций. Мы, «Птицы», мы так хотим славы, признания. - Быть знаменитым не есть хорошо. И красиво. Не в этом ведь суть… Октавия выскочила из кабинки, чуть ли не сбив Линкольна с ног. - Ты решил удариться в философию?! - Это Пастернак. - Да мне плевать! Браун, дорогой, я не позволю чему-то случайному разрушить мою жизнь. - Ты называешь нас «случайным»? - А как же иначе? Ты сам не знаешь, что чувствуешь, чего хочешь. Думаешь, я так хочу подстраиваться под тебя всю жизнь? Под твоё настроение, жизненные устои, бар. Я такого не хочу. *** - Я как раз составила твой гороскоп вчера! – восклицает Лекса, после очередного взрыва хохота с Кларк. Эти две не очень-то сильно были привязаны друг ко другу, на тот момент времени. Но в этот вечер, похоже только у них двоих все было в норме. Остальные же ссорились друг со другом. - Нет, ну ты представь. Идём мы такие по дороге и тут… - Хоп! И мы под колёсами! Дружно думая о наркотиках, две подруги смеются громко и в голос. - Или лежим мы такие на траве… - На хорошей траве. Только что из Голландии. Сказать, что Беллами ничего из этого не понял – ничего не сказать. Кудрявый просто сидел, да откровенно грустит, втайне любуясь Кларк. Он знал, что сегодняшний вечер может стать переломным для всей компании; но петь все-таки не собирался. Из женской уборной выскочила Октавия, а в бар забежала Рейвен. Лицо Лексы вытянулось от удивления, и в один голос с Гриффин они проорали: - А где кавалеров забыли? Обе были раздражены, и это не шло в лад с прекрасным настроением Лексы и Кларк. Беллами же понял, что сейчас будет суровое мужское собрание в винном погребе. - Пардон, мадам, оревуар. Свидимся вечером. Все попрощались, кроме Кларк. Она деланно занялась пушинками на черных брюках, благополучно проигнорировав парня. Часы пробили 15:23, когда за спиной Блейка захлопнулась коморка. Парни не вышли оттуда, пока не настало семь вечера.