F65.5: Гематофилия

Чудная неделя выдалась. Тяжелая. Мне снятся дурные сны и я почти не сплю – только брожу по квартире, периодически, по ночам натыкаясь на снайпера. Он неодобрительно смотрит на меня и предлагает переехать. Думает, что меня беспокоит, что кто-то может вычислить наше место жительства. Во-первых, я для того и держу его при себе, чтобы не беспокоиться, а во-вторых… Во-вторых, я не знаю что меня гложет. Помимо жуткой усталости, конечно. Снится какая-то ересь – я не могу вспомнить что, но просыпаюсь буквально через час, после того, как закрываю глаза. Просыпаюсь чуть ли не в холодном поту, резко подскакивая на слишком широкой кровати, и долго смотрю в стену, обклеенную дорогущими дизайнерскими обоями. Себастьян настороженно следит за мной, кажется, что он тоже не спит ночами, но выглядит, однако, намного лучше чем я. - Тебе лошадиную голову в постель не подкидывали, шеф? Что он несет? Ах, ну да… «Крестный отец», да? Боже, какой бред. Видимо я абсолютно свихнулся. «Если тебя ранят – никогда не приходи в мой дом» - Сколько раз тебе повторять?! – шарахаюсь от него. – Я же говорил тебе! Себастьян молчит, сжимая зубы, попеременно зажимая то руку, то ребра. - Сколько повторять? У меня и так неделя тяжелая, а тут ты, среди ночи, весь в кровище! - Твои дела улаживал, засранец. Я даже дар речи потерял. Ладно, спишу на болевой шок, но припомню, припомню. Он меня пугает. Не знаю – мне нравится кровь, но сейчас он меня пугает. - Куда мне еще было идти? Я не знаю, куда тебе надо было пойти. Я не знаю, куда ходят наемные убийцы, когда у них прострелена рука, а в ребра, кажется, можно тыкнуть пальцем, причем в саму кость. Если, конечно, хочешь тыкать пальцем в подобие кровавого месива. Я никогда так неаккуратно не работаю. Это ужасно. Мечусь по комнатам. Я не знаю, что ему нужно, откуда мне знать-то? И кажется только мешаю, потому что снайпер шипит, отмахиваясь здоровой рукой. - Бас, ну что мне делать? - Уйди, а… Джеймс, просто уйди. Ничего смертельного, у тебя еще будет шанс прикончить меня лично. - Но… - Джеймс, не дергайся. Успокойся. Иглу принеси. И все остальное. Говорит сквозь зубы. Выплевывая слова. Непривычно. Успокойся. Действительно, чего я дергаюсь-то? Игла? - Я тебе что, белошвейка? Откуда в этом доме вообще могут быть иглы? Опять отмахивается. - Сумка, Джим. До меня доходит – приношу из его комнаты сумку – тяжелая, зараза, не знаю, что он в ней хранит, но не распаковывал при мне ни разу. - Я посмотрю. Жмет плечами. Никогда вживую такого не видел – в фильмах да, всяческие супергерои только так на себе зашивают все подряд и чуть ли не трепанацию черепа в полевых условиях проводят. И ничего – только морщатся чуть-чуть. Впрочем, снайпер тоже только морщится, да губы кусает – жуткое зрелище. Да нет, не снайпер – жуткое зрелище, а те блестящие металлические штуковины, которые он извлекает из сумки. Подхожу ближе, кручу в пальцах длинный зажим, изогнутый и с плоскими концами. - Джим, не мешай, дай сюда. - И что этим делают? – протягиваю, – Твою мать! Себ! Это ужасно! «Этим» киллер жмурясь и тяжело дыша, ковыряет в руке; хромированная сталь погружается в плоть, неглубоко, но выглядит все равно отвратительно. Вытаскивает небольшой сплющенный кусочек металла, откладывает щипцы на стол. - Джим, не стой над душой. - Почему ты такой спокойный? – мне правда интересно. Как можно вот так буднично сидеть на кухне, уставленной итальянской мебелью и немецкой техникой, оставлять кровавые отпечатки на винтажном столе и… - Черт, ты это еще и зашивать будешь? - Предлагаешь так оставить? Придвигаю стул чуть ли не вплотную. Кровь на коже уже подсохла. - Шеф, протянешь руку – я тебе ее отрежу. - У тебя там и скальпель есть? - Можешь мне поверить. Обтирает руку – принюхиваюсь – точно, водку развел с водой. Любопытно. - Что дальше? - Мориарти, ты можешь заткнуться и не мешать? Вон как заговорил. Ну-ну, Себастьян, я запомню. - Ладно, помоги. Еще чего. - Джеймс. Ладно уж. - Что, малыш? Папочка тебе поможет. - Руки вымой. Достань из стопки иглу и из другой - нитку. Вдень одно в другое, ладно? Ладненько, Джим может поиграть в медсестру. Джим моет руки с мылом, лезет пальцами в стопки с водкой. Вообще интересно, мне нравится. - Из меня получилась бы хорошенькая медсестричка, а, Себ? Принимает из моих пальцев изогнутую иглу с заправленной шелковой, кажется, нитью. Подцепляет кожу, неглубоко, с одной и с другой стороны, стягивает. А так, вроде бы, ничего сложного. Забавно, я думал все куда сложнее. Стянув края и обрезав нить – льет сверху элитную финскую водку, морщится, немного отхлебывает из горла. - С остальным сложнее будет, да, Себ? Кивает. - Неудобно. - Хочешь – я? - Джеймс, ты долбаный извращенец, да ни за что! - А какие варианты? Будешь тут изображать самостоятельность? Вот мне еще не хватало твоего шестифутового трупа на кухне. - Как всегда преувеличиваешь, Джеймс. От такого не умирают. Скептически смотрю на разодранную кожу на ребрах и животе. - Думаю, рано или поздно ты сдохнешь, Себастьян. Или дашь мне тебя зашить. Кажется ничего сверхъестественного в этом нет. Будешь руководить. Я буду слушаться, обещаю. Действительно, когда мне еще представится такой шанс? Хотя я все равно недоволен тем, что кто-то подпортил шкуру моего тигра. Кивает – правильно, начальство надо слушать. - На колени ко мне не смей залазить. Процесс видел – давай, вперед. - Почему крови так мало? – обтираю кожу, аккуратно отлепляя длинные прилипшие нити, от марли, которую снайпер прижимал к ране. - А тебе всегда мало. Было бы много – я бы, может вообще не дошел. - А это точно не опасно? Ну, там… - Джеймс, можешь считать это слишком длинной и немного глубже среднего царапиной. - Да вроде как царапины сами зарастают. Ох, Себ. Это покруче, чем уши прокалывать. - Шей давай, медсестра, блин. - Ты бы не грубил, Себастьян, - стараюсь подцепить кожу иглой, - а то я на тебе слово неприличное крестиком вышью. Киллер глухо смеется, края раны расходятся. Ну почему он мне всегда мешает… - Бас. Заткнись. - А ты не смеши меня… Джим, оба края протыкай разом, не надо меня в дуршлаг превращать, - шипит. Больно наверное. - Пальцы скользят. - Пассатижи возьми. В сумке, Джеймс, куда ты рванул? Возвращаюсь. Господи, я действительно нервничаю. Куда я собрался? Выдергиваю иглу, удерживая пассатижами. - До ребер зашей, там само зарастет. Не мельчи – сантиметр-два между стежками. Прикусываю язык, видимо от напряжения, дергаюсь – из-под двух сделанных стежков проступает кровь. Бас изгибается, внимательно разглядывая мою работу, закатывает глаза: - Спасибо всем богам, что я уже почти ничего не чувствую. Накатывает злость. Сжимаю кожу ладонью, сильно, чувствую, как медленно сочится кровь. - Джеймс! Джеймс, твою мать! Прекрати… - Больно? – вижу, как зрачки расширяются. - Сам как думаешь… - Тогда не хами мне, глупый тигр. Пытается убрать мои руки, оттолкнуть. - Я закончу, малыш. Не дергайся, ладно? Дышит так тяжело, с хрипом. Я люблю обескураживать его переходами с грубости на нежность. С пассатижами проще и быстрее. Стираю кровь разведенной водкой, делаю еще с полдюжины стежков. - Как закреплять? - Просто завяжи концы нити и обрежь. - Может, до конца дошить? - Не надо. Водкой залей и все. Дальше я сам. Сам? Интересно. Вообще-то мне хватает медицинских познаний, чтобы понять, что повязку ему самому будет сложновато затянуть. Позволяет помочь. Несколько метров белой тонкой ткани резко контрастируют по цвету с чуть загорелой кожей. Сейчас мне нравится, как он выглядит. Сильный, но теперь слегка беззащитный. Хорош. - Себ… -Джеймс, даже не думай, – собирает железки, сваливая в раковину, обдает водой. – Завтра прокипячу. Пойду спать. - Я с тобой. - Нет. - Да. - Джеймс! - Малыш, не спорь со мной. - Джим… Вот вообще не до тебя. Хмыкаю. Черта с два. Когда ты еще будешь в таком состоянии? Устало прикрывает глаза. Я тоже чувствую себя потрепанным, как сердце больного ишемией. Кровать у снайпера узковатая для двоих. Сидя на ней, наблюдаю, как киллер стягивает джинсы и надевает майку. - Ложись у стены, - выключает свет. Перекатываюсь к краю постели, через несколько секунд чувствую, как он ложится рядом. Горячий. - Джим, полезешь ко мне – шею сверну. Фыркаю.