F65.5: Гематофилия

За окном уже достаточно светло, когда я открываю глаза. Тигр спит рядом, умудряясь сохранять серьезное выражение лица. Ну, не совсем серьезное – чуть приоткрытые губы и подрагивающие светлые ресницы отвлекают от общей суровости. Красивые губы – всего в меру, хотел бы я чуть прикусить их – несильно, но чтобы кровь выступила, а потом можно слизывать ярко-красную жидкость, упиваясь вкусом, мягкостью кожи и запахом. Перевожу взгляд на потолок, сам себя отвлекаю от мыслей об этих губах... Потолок белый – непривычно, в моей спальне он кремовый. Провожу пальцами по обоям – тоже не такие на ощупь – остались от предыдущих хозяев квартиры. Я разрешил киллеру самому устраиваться в своей комнате. Я правда не стал вмешиваться – пускай делает что хочет, я даже заплачу – очень уж хотелось посмотреть, во что он превратит окружающее его пространство. Но, насколько я знаю, он купил кровать и шкаф. Кровать – потому что спать на чужой посчитал отвратительным. Шкаф – потому что любит порядок, а запас оружия у полковника большой. В шкафу хранить удобнее. Кажется, даже попытался придать комнате больше безликости – выкинул все побрякушки – картины (копии, конечно), шторы, что-то тут еще стояло – уже не помню. Не верю, что его ничего не интересует кроме работы. Должны быть у человека какие-то увлечения. Даже не знаю, кто из нас больше сумасшедший. И еще одна вещь, которую он купил сам, на свои деньги – те, которые я ему плачу. Зеркало. Огромное, наверное семь на пять футов, не меньше. Без рамы, но стильное – с острыми матовыми краями, чуть скошенными к стене. Полковник часто смотрит в зеркала – но не так как я. Я смотрю, чтобы оценить свой внешний вид, чтобы полюбоваться собой, чтобы точно знать, что я неимоверно хорош. Да, знаю, это скорее всего нарциссизм в чистом виде, и меня это ни капли не смущает. Себастьян смотрит в отражение собственных глаз – я часто это замечаю. Даже если нужно осмотреть себя, свою внешность, одежду, прическу – неважно, он сначала несколько секунд смотрит в глаза своего отражения. Я недолго рылся на всяческих форумах и нашел-таки красивое объяснение – «некоторые после изнурительного путешествия приходят в себя лишь тогда, когда, поглядев в зеркало, зрительно подтвердили себе свое действительное существование». Интересно, в чем мой верный тигр сомневается больше – в собственном существовании, или в реальности происходящего? Длинные светлые ресницы начинают подрагивать, а пальцы чуть сжимают одеяло – сейчас проснется. Забираюсь с головой под одеяло. Душно, жарко и слишком много запахов. - Джим, ты все равно не спишь. Мотаю головой: - Я кот Шредингера. Откуда тебе знать? Тяжелая рука опускается сверху, ладонью куда-то на уровень поясницы, и я нагло придвигаюсь вплотную, резкий больничный запах, исходящий от бинтов, заставляет высунуть, наконец, голову на свежий воздух. - Себ, хватит строить из себя святую невинность. Синие глаза смотрят на меня изучающе, даже с любопытством. - Шеф, я не буду спрашивать, к чему ты это сказал. Выметайся из моей постели и из моей комнаты тоже. - Ах, Себастьян… - картинно закатываю глаза, садясь на кровати, - ну кто же так разговаривает с человеком, с которым провел ночь? - Шеф, - медленно поднимается с кровати, - это не называется «провести ночь», это называется «мой шеф залез в мою постель». И это нагло. Особенно в свете того, что ты обещал не лезть на мою территорию. Никогда. - Уволишься, вздорный тигр? – чуть щелкаю его по носу, когда он наклоняется ко мне. - Нет. Но будь добр, исчезни из моей комнаты. Мотаю головой. Мало ли, что я обещал. Полковник пожимает плечами, отворачиваясь, подходит к зеркалу. Начинает разматывать бинты четкими, неторопливыми движениями. Чертовски эротично на мой вкус, о чем я ему незамедлительно сообщаю и получаю в ответ скорбный вздох. Проводит пальцами по припухшей коже, перечеркнутой короткими стежками, задумчиво обводит слегка стянувшуюся кожу на ребрах. Не выдерживаю – подхожу вплотную, оглаживая мускулистую задницу. - Мой мальчик будет жить? - Твой… Джеймс, прекрати! – перехватывает мою руку, уже почти скользнувшую под ткань белья, морщится. – Твой снайпер будет жить, и будет жить преотлично, если ты перестанешь его доставать. - Малыш, мне не нужно, чтоб ты жил преотлично. Просто живого снайпера мне вполне достаточно. Думаю на ближайшую неделю мне для тебя работу лучше не планировать? - Было бы мило, Джеймс, – отпускает мою несчастную конечность. Хватка у него мощная и я делаю обиженное лицо, растирая запястье. Кошусь в зеркало – черт, я очарователен! - И что ты будешь делать целую неделю? - Даже не знаю. Надеюсь, ты не собираешься планировать мой досуг? Я, как видишь, могу пережить твои задания, но отдых… Нет шеф, нет, нет, нет! В зеркале вижу свою довольную улыбку – вообще-то я собирался оставить киллера на недельку в тишине и покое. Но теперь мне это не нравится. - У тебя же все равно нет личной жизни, Себастьян. Ведь так? - С чего ты взял? У всех есть личная жизнь, шеф. - У тебя не должно быть, Бас. Полковнику никто не пишет, Бастиан. - Ты не знаешь наверняка. Кот, блин, Шредингера. Отхожу на несколько шагов – ох, не зли меня, глупый тигр. - Ревнуешь, шеф? Ревную? Что? Много думаешь о себе, снайпер. - Ты на меня работаешь. Не забывайся. - Конечно, шеф, – с притворной покорностью наклоняет голову, глядя слегка исподлобья. Дурацкие синие глаза. Дурацкие светлые ресницы. - Я выцарапаю твои глаза, Себастьян. Качает головой. Личная жизнь… Откуда у этого паршивца личная жизнь? Врет, ну наверняка же врет. Неделю отпуска ему дал – жалею даже. Пускай бы сдох на работе, я бы меньше злился, может быть, правда, расстроился немного… Хотя, судя по прытким передвижениям по квартире, и двух дней бы ему вполне хватило. Наблюдаю, как он пытается завязать галстук. - Боже, Бастиан, ну не идет тебе галстук. Честное слово! Не оскорбляй мое чувство прекрасного. Упрямо мотает головой. - Куда собрался? - Пьянствовать, шеф. - В галстуке? - Ага. Преферанс и балерины, сам понимаешь. - Ну-ну. Не переборщи там с балеринами. - Постараюсь, шеф. - Бас, а если меня убьют, пока ты будешь шляться неизвестно где? – капризный голос мне отлично удается и очень раздражает полковника. - Найду себе нового хозяина, шеф. Это не так сложно. Да уж, тебя с руками оторвут. Стоит вспомнить, какие суммы отваливают за твои услуги… - Ну и искал бы, - обиженно надуваю губы. – Я тебя как будто держу. - Ты много платишь, Джим, – отшвыривает галстук. - Надень другую рубашку. Я могу платить меньше. Натягивает тонкий черный джемпер. - Ну, если задуматься – твое имя дорогого стоит – престижно и безопасно. - Не вернешься к ночи – сдам тебя полиции. С подробным описанием твоих дел. Да, джемпер лучше. - Угу, - отворачивается от зеркала. – Да ты без меня пропадешь, шеф. Думаешь, многие позволят так с собой обращаться? - За те деньги, что я тебе плачу и за мое покровительство? Каждый второй, Бас, не обольщайся. Часы сюда не идут. - Но мне нравятся часы. Категорически качаю головой. - И сколько из этих людей наберется первоклассных киллеров? Джеймс, когда ты за мной наблюдаешь, я одеваюсь в три раза дольше. - И выглядишь в итоге в пять раз лучше. Ну, пара-тройка, я думаю, наберется. Вру конечно. Набраться-то наберется, но вот достойную замену найти вряд ли получится. - Да кому какое дело, как я выгляжу? Шеф, у меня булавка в ухе и в виске. И ты что-то говоришь о своем чувстве прекрасного? - Не мешает? – качает головой, - ну вот и не возмущайся. Может скажешь, куда идешь? - Тебе так нужно все контролировать, шеф. Гулять иду. Прошвырнусь по городу. Черт знает сколько уже не был в городе не по работе. - Купи мне чего-нибудь. Удивленно смотрит на меня, усмехается: - Привезу тебе магнитик. Смеюсь, возвращаясь за рабочий стол. - А и еще, Джеймс! – заинтересованно смотрю на него. – Будь добр, не приставляй ко мне своих ищеек. Я все равно замечу, так что ничего интересного ты обо мне в любом случае не узнаешь. - Как ты можешь так обо мне думать, Бас… Это просто унизительно. - Да-да, конечно. К ночи он, конечно, не возвращается, да я и не думал, что послушается. А я вот послушался – не стал приставлять к нему слежку. Не потому, что уважаю чье-то там личное пространство, а потому, что бывший вояка все равно заметит, как он и сказал. В отместку укладываюсь в его кровать. Он по любому будет недоволен, но мне-то это не важно. Утыкаюсь носом в подушку – пахнет снайпером. Одеколон, шампунь, мыло, легкая примесь пороха и пота. Сжимаю ткань, мну в ладонях. Возбуждение накатывает медленно. Первая волна – от запаха – проходит как легкие электрические разряды – по кончикам пальцев, по коже, самую малость, приподнимая волоски на руках. Вторая сильнее – вспоминаю все те аккуратные, ровные надрезы, которые делал на загорелой красивой коже, пряный вкус на губах и языке, руки сами скользят по телу – обводя чувствительные места – по шее, чуть царапая ложбинку под кадыком. После – ладони разъезжаются по ключицам и ниже – правая задерживается на груди, левая сползает на живот. У меня не слишком чувствительные соски, поэтому с коротких поглаживаний пальцы переходят на щипки, сжимая затвердевшие горошины, чуть оттягивая, сильно сжимая, пока левая рука поглаживает напрягшийся живот. Ну и где шляется мой глупый тигр, пока я тут изнемогаю в его постели? Вот если я ему постельное белье испачкаю – он меня точно на клочки порвет. Но, черт возьми… Третьей волной накрывает так, что я со стоном выгибаюсь – твою же мать, Себ, я как вспомню твои прикосновения… - Шеф, ты охренел, что ли? Приоткрыв глаза вижу склонившегося надо мной снайпера. Чувствую запах табака и совсем немного – виски. Кажется, наврал он о своем намерении напиться. - Джеймс, я, конечно, ожидал чего-нибудь этакого, но не в столь же развратном виде. - Ну ты еще скажи, что такой вид тебя не возбуждает… Малыш, иди к папочке. Ну не отказывайся. Я же знаю, что ты можешь сделать мне очень хорошо… Себастьян. Не спорь. Горячие волны еще переливаются по организму – появление полковника не только меня не охладило, скорее еще больше подстегнуло желание. - Могу, шеф, – голос становится из удивленного привычно-отчужденным. – Вот только не хочу. Не обязан, знаешь ли. - Не обязан, значит… - с силой дергаю его на себя, вот только сил у меня не так уж много, особенно по сравнению с полковником. Нависает надо мной. - Не-а, шеф. Не обязан. - И сколько за ночь возьмешь, а, снайпер? Сколько мне тебе доплатить, красавчик? - Выметайся нахрен из моей кровати. Я слишком часто это произношу в последнее время. Вали к себе, Джим. - Ну уж нет, малыш. - Не выводи меня, Джим. Хуже будет. Иди к черту. - Да успокойся… Подумаешь – с кем не бывает… Обнаружил своего начальника в собственной постели… Возбужденного, хочу заметить, и жаждущего ласки. Бас? От ладоней исходит явственный запах пороха. И ладони эти слегка сжимают мое горло. - Ты где был, Бас? - В тире стрелял до ночи. Потом выпил немного. Скучно, – отпускает. - Ну как же так, малыш, - запускаю пальцы в светлые волосы, - ты же хотел отпуск. Снайпер медленно выпрямляется, садясь на кровать, зажимая ладонью бок. - Болит? – принимаю сочувствующий вид. – Дай посмотрю. - Джим, чтобы смотреть, нужен свет… Я уже стягиваю с киллера джемпер, разматываю белую марлевую ленту и прижимаю пальцы к шву. Нижняя, зашитая часть, сухая, а вот выше, на груди – чувствую чуть липковатую влагу и знакомый запах. - Тихо, тигренок, тихо. Спорим, ты тоже не железный? - Не железный, Джим. Лучше уйди.