Один удар сердца

- Эту историю знают все, - ворчала Вестница, заматываясь в меховую накидку, так чтоб не видно было покрытых темными полосами драконьей крови, щёк. - Эту историю знают те, кто был в Тени, - язвительно поправила Кассандра, облокотившаяся на грудь Быка, словно на троне восседала. – То есть три человека. - Сама давай, рассказывай, или я еще чего добавлю, - подал голос коссит.       Над вопросом Абеласа «с чего всё началось», инквизиторы, переглянувшиеся между собой, хохотали так, что эльф уже успел нахмуриться и попытался обидеться на компанию. Крэм тоже полюбопытствовал, запытали, растормошили начальство, подпоили подогретым вином. - Ладно, - согласилась Тревельян, - но, под страхом гнева Инквизитора, никому. Эх, да всё уже, можно сказать, будет знать весь Тедас.       Женщина махнула рукой, где-то в своем коконе. - Приехала я на Конклав по просьбе, очень настоятельной и убедительной, моих дражайших родственников. Присмотрись, сказали они, к служению андрастианской церкви внимательнее, вдруг тебе захочется посвятить остаток жизни священному долгу жрицы Создателя, ибо нет тебе доли в наследстве, коли ты замуж идти отказалась в третий раз.       Эвелин выпростала руку, пошевелила пальцами, в которые добрые люди тут же воткнули кружку с вином. Вестница подмигнула Абеласу и пригубила напиток. - И плыла я морем, и тряслась на лошадке по Ферелдену, среди огня магического да лязга храмовничьих мечей. Особенно лошадь меня утомила, - изменила тон Эвелин, поморщившись. – Так вот, прибыла я в Храм Священного Праха, замерзшая, голодная и трезвая, а, следовательно, злая и недоброжелательная к окружению. Ни с кем не поговорила, ни с кем не поздоровалась, никому не представилась. Привязала коня и пошла искать, что бы такого питательного съесть и согревающего выпить с дороги. А Конклав уже идет своим ходом, внутри храма пусто, темно и тихо. Кухню пыталась я найти, но свернула не туда, дороги не зная, совсем как ты Абелас в Скайхолде. - Скайхолд перестроили, - уточнил маг. Тревельян покивала – разумеется. - И вот иду я, голодная, и злая, но уже согревшаяся, - оторвала указательный палец от кружки Тревельян, акцентируя важность последнего утверждения, - и слышу крики в коридоре: «На помощь». Женский голос. Я по плечам себя похлопала, а кинжалов-то и нет, остались на седле. В церкви же кинжалы не нужны, подумала я. - Умница, - похвалила Кассандра, на секунду загрустившая. – Где ты там вино нашла? - В закуточке, за прекрасной работы гобеленом, - отчиталась марчанка, собравшая в Скайхолде коллекцию редкого алкоголя со всего Тедаса, находя его в непредсказуемых местах, по предположению Варрика, особым инквизиторским чутьем. - И тогда я помчалась на голос, тайно надеясь, что это кухарку какой шевалье зажал в углу и там меня ждет еда или мордобой. Настежь дверь распахиваю, возникаю на пороге, спасительница кухарок, «что здесь происходит?» спрашиваю с возмущением в голосе, а там творится что-то странное. Это теперь я знаю, что там творилось, а тогда я очень удивилась, увидев долговязого уродца в непонятных наростах, да Стражей в кружок собравшихся. И почему долговязому очень не понравилось, что я его шарик подхватила, на меня катящийся. - Удивилась, значит, - хохотнул Бык, целуя Кассандру в висок. - Ты же видел, - обиделась Тревельян. – До меня поздно дошло, что бояться надо. А когда я пришла в себя и увидела Кассандру, вот тут я испугалась по-настоящему, - хитро прищурилась марчанка. - Не напоминай, - смутилась Искательница. - Получается, все злодеи Тедаса должны друг другу передавать тайное знание, что Вестницу Андрасте нельзя оставлять голодной, - провозгласил Крэм, – иначе она будет искать кухню и по пути найдет все их страшные тайны. - Ты слишком много знаешь, шемлен, - проворковала Скорнячка в повисшей тишине.       Эльф смотрел на хохочущую компанию и думал о том, сколь многое их связывает, таких разных людей, эльфов, гномов и даже коссита. Через тысячу лет легенды изменят многое, историю перепишут, как это бывало не раз с его времен и останется ли упоминание о великой дружбе, сплотившей Инквизицию? Или, как чаще бывает, у Инквизитора Тревельян отберут личность, друзей, все, что делает её живым человеком и превратят в символ, знамя на шесте, эмблему на сияющих доспехах, никто не будет знать, как она заразительно смеялась, как не любила верховую езду, как с аппетитом жевала выпечку с корицей. Он проживет еще столько долгих веков после того, как Вестница покинет его, будет хранить каждый день в своей памяти, и рассказывать другим свои легенды о том, как смешная шемлен забывала бояться, чтоб у мира была надежда на будущее. Долгое время окруженный лишь сородичами, Абелас не осознавал, что значит человеческая жизнь для почти бессмертного эльфа. Теперь он чувствовал это в груди: жар, нежность, тревогу, боль, счастье и всё это приходилось лишь на один удар его сердца.       Тревельян легонько сжала его пальцы, только что смеющаяся над своими похождениями вместе с другими, она заметила перемену в настроении и дала знать – вот она я, тут рядом.       На рассвете Кассандра обняла Эвелин, крепко, словно расставалась с ней навсегда. - Эй,- прокряхтела сдавленная Тревельян, - я прибуду на твою коронацию, если ты меня не раздавишь сейчас. - Потом будет мало времени на разговоры с тобой, моя дорогая. На нас будут смотреть тысячи глаз с утра до ночи. - Ужас какой, - простонал сзади Бык, - на что я согласился. - Поздно-поздно, - высунулась Вестница из-за плеча подруги. - Ты хотел сказать, вероятно, на что ты меня уговорил, - холодно выговорила ему Искательница. Бык сверкнул глазом, сдерживая смех.       Тревельян махала шарфом, пока обоз будущей Верховной Жрицы не скрылся из виду. Абелас наблюдал за Вестницей, сменившей трагическое выражение лица на деловое. - Почему ты сразу не поехала с ними? – задал он беспокоивший его вопрос, по его подсчетам доехать до Скайхолда и успеть вернуться на церемонию они не могли физически. - Потому что они пойдут по главному Тракту, а мы поплывем в Вал-Руайо на корабле, - Эвелин повернулась к эльфу и спрятала замерзшие ладони под его плащ, добираясь до талии. - Я давно попросила Лелиану подготовить всё так, чтоб они с Жози забрали нас на берегу через два дня. Представь только, как обрадуется Кассандра, - расплылась она в улыбке, дотягиваясь кончиком носа до подбородка мага. – Некоторые приятные вещи я планирую заранее. - Меня ты тоже запланировала? – сдул в сторону меховую опушку на капюшоне Инквизитора Абелас, очередной раз поразившийся тому, как интересно всё устроено в женской голове. Тревельян долго серьезно смотрела ему в глаза, потом отрицательно покачала головой. - Я даже не думала, что ты бросишься спасать нас от дракона, - вздохнула она. – Ты меня удивил, эльф.       Хранитель фыркнул в женскую макушку: - А ты бы подумала, иногда у тебя получается, - съязвил он, притягивая к себе женское тело и охватывая его плащем. Вестница притихла. - Ты мой Скайхолд, - угрюмо сообщила она из-под мехов. – Такой же старый и любимый.       Эльф целовал женские виски и щеки, в следах драконьей крови, покрасневшие от бессонной ночи веки со щекотно вздрагивающими ресницами, обветренные и окрашенные вином губы, упиваясь своим желанием встречать так каждый новый рассвет, слушая, как всхлипывает Эвелин, от каждого его поцелуя и прикосновения пальцев. Спальный мешок был тесен для двоих, но нетерпение, граничащее с помешательством, не позволило им засыпать по отдельности. Слушая, как бьется сердце спящей Вестницы, Абелас крепче прижимал Тревельян, словно надеясь удержать её рядом с собой навсегда в потоке слишком быстрого человеческого времени.