Trying Not To Love You

Гарри еле сдержался, чтобы не наговорить Томлинсону всё то, что он думал сейчас о нём. Услышав закрывающуюся за спиной дверь, юноша облегчённо вздохнул и отвернулся от монитора. Как же он ждал, что Луи сейчас снова зайдёт к нему, виновато посмотрит в глаза и поделиться всей правдой об их отношениях с Лиамом, и может тогда Гарри простит его, и их дружба снова вернётся… Но никто так и не заходил. Гарри медленно убрал свои непослушные пряди со лба и медленно закрыл глаза. Он не врал Луи, когда говорил, что очень устал. За этот день произошло слишком много всего. Стайлс в который раз уютно устроился на подоконнике и закутался в тёплую шаль. Он присел на окно совсем не для того, чтобы любоваться видом - пейзаж за окном парень изучил уже до мельчайших подробностей. Просто это маленькое местечко на окне помогало ему ненадолго отрезаться от настоящего мира. Здесь он чувствовал себя уютно и даже как-то мере спокойно. Парень опустил подбородок на прижатые к телу колени и стал медленно всматриваться в тусклые фонари, расположенные в дальнем конце улицы. Через несколько минут он увидел знакомое очертание молодого мужчины, выходящего из их дома. Чёрная джинсовая курточка, стильные брюки и слегка взъерошенные шоколадные волосы – его нельзя было не узнать. Он всегда смотрелся как-то по-особенному: ненавязчивая небрежность с сочетанием отменного стиля – всё это придавало ему свою особенную неповторимость. Свет фонаря ярко осветил лицо незнакомца, и у Гарри уже не оставалось сомнений, что это был Луи. Вид у шатена казался достаточно печальным. “Куда это он пошёл среди ночи?” – тревожно задался вопросом Стайлс, но так и не получил ответа. “Что тебе ещё не хватает, Луи? Ведь у тебя есть Лиам, есть наша группа, есть родные, которые тебя любят. У тебя есть всё. Зачем ты любишь себя истязать?” Томлинсон свернул с тропинки и направился вперёд по дороге. Сердце парня от волнения быстро застучало в груди. Он прижался лбом к холодному стеклу. В тот момент он так хотел оказаться рядом с ним, нежно заключить его в свои объятья и прошептать, что всё будет хорошо. Вот только Гарри был уверен, что Луи совсем не нужна его забота. А если быть точнее, то никогда не была нужна. Прошла минута, вторая, третья, а Луи всё так и не появлялся. Мелкие оледенелые крупицы снега стали еле слышно шуршать о крыши одиноких домов. Гарри ждал. Он ждал, что из-за угла, наконец, выйдет Томлинсон и снова вернётся домой. Но голубоглазый парень так и не появлялся, и Стайлс уже был готов просидеть до утра на окне, только бы дождаться его появления, но до утра ему ждать не пришлось, через несколько минут на дороге появился он. Сердце юноши на мгновение подпрыгнуло и взволнованно застучало. Парень шёл по дороге с опущенной головой, взгляд его был задумчив. Держа руки в карманах, шатен направлялся в сторону дома. Гарри заметил, как желваки на лице Томлинсона были напряжены, а губы сжимались в сосредоточенной напряжённой манере, свойственной только одному Луи. “Наконец-то!” - подумал Гарри и снова приник к окну. В это время шатен неожиданно приподнял голову и посмотрел наверх, как раз туда, где располагалось окно Гарри. Юноша быстро спрыгнул с окна и с замиранием сердца прижался к тёмной стене. “Боже, как же хочется, чтобы на лице этого идиота снова появилась улыбка!” – Гарри запрокинул голову и еле слышно устало вздохнул.

***

“Пепельница на столе в тёмной комнате. Где я нашёл её? В кухне? В гостиной? Плевать! Ущербный свет луны. Одиночество и очередная сигарета. Когда-то он хотел, чтобы я бросил курить. Я пытался. Пытался ради него…ради нас. А сейчас я снова курю по пачке в день, иногда может и больше. Плевать! Шаги из холла. Найл вернулся. Плевать! Плевать на всё! Завтра я проснусь, и всё будет, так как прежде. Ведь жить когда тебе на многое плевать гораздо легче. Ведь так?” Луи встал со стула и подошёл к дорожной сумке. Приоткрыв её, в темноте он разглядел знакомую белую кофту. “Он так и не забрал её…” Притянув к себе мягкую вещь, Луи глубоко вздохнул её запах. “Она до сих пор пахнет Гарри. Я знаю, это его запах. Что я делаю? Я схожу с ума! Чёрт!” Он нервно кинул одежду обратно и пнул сумку под кровать. “Я забуду о нём. Когда-нибудь забуду”. Томлинсон надел на себя свою чёрную полуспортивную куртку и тихо спустился к центральному входу. К счастью, Луи повезло - по пути его никто не заметил. “Наверное, все попрятались в своих спальнях. Тем лучше”, - решил он. И, открывая как можно тише дверь, вышел на улицу. Холодный ледяной ветер тут же дунул ему в лицо, и Луи уже успел пожалеть, о том, что не взял с собой шарф. Но возвращаться уже было слишком поздно. Пройдя по тропинке, он свернул на главную улицу. Он не знал, куда сейчас идёт, не знал название улицы, не знал который час. Но он знал, что ему сейчас просто необходимо побыть одному. Сильные порывы ветра не оставляли его в покое. От холода слегка защипало лицо. Лёгкий невесомый пар изо рта быстро растворялся в зимней свежести и тут же исчезал. Откуда-то издалека доносился еле слышные радостные голоса людей. Луи шёл всё быстрее и быстрее. Ему не хотелось останавливаться. Горло шатена сдавливал настырный и болезненный ком, разрастающийся с каждым шагом. Казалось, если он остановится, слёзы тут же брызнут из его глаз, поэтому он не останавливался… Постепенно лицо парня онемело от холода. Луи неожиданно услышал, как что-то мелкое осыпается на его плечи. Он посмотрел на свою поблёскивающую чёрную куртку и увидел на ней мелкую снежную крупу. Парень резко остановился и задрал голову к бездонному молочно-серому небу. Мелкие крупицы снега стали слегка ударяться о его разрозовевшиеся нежные щеки. Как же в этот момент ему хотелось раствориться во всём этом; стать частью всего, распасться на мелкие атомы ради того, чтобы хоть на немного отдохнуть…отдохнуть от мыслей, от чувств, от эмоций. Сделав глубокий вздох, Луи ещё сильнее укатался в куртку и повернул обратно в сторону дома. Теперь он шёл не спеша, прислушиваясь к еле слышному хрусту под ногами только что выпавшего снега. Шаг за шагом он ступал по засыпанным снежным крошкам и задумчиво смотрел на дорогу. На земле прорисовывались замысловатые снежные дюны. Луи не знал, что с ним происходит, он не понимал, почему именно сейчас так хочется разреветься на чьём-то плече; на плече того, кто бы понял его мимолётную слабость, кто бы просто крепко обнял и ни о чём не спрашивал в этот момент. Томлинсон задрал голову и посмотрел на их общий дом. В это время на втором этаже у окна мелькнул чей-то знакомый силуэт. “Гарри?!” – удивился шатен и на мгновение остановил взгляд. Его губ коснулась лёгкая непроизвольная улыбка.

***

- Подъём! – послышался голос Найла из-за двери. – Через пятнадцать минут за нами заедет машина! Быстро встали! Луи-и-и! Вставай! Вставай! Лиам! Гарри! Гарри-и-и! Ты меня слышишь? Луи лениво потянулся на кровати и приоткрыл глаза. Как же всё-таки было приятно просыпаться рядом с теми людьми, которые за несколько лет стали для тебя чем-то большим, чем просто друзья. За дверью доносились давно привычные звуки: возмущение Найла о том, что ещё никто не собрался, недовольный голос Лиама (видимо он в очередной раз потерял что-то из своих вещей), и еле слышная походка Гарри (он, как всегда, держал курс на кухню, чтобы успеть немного перекусить перед репетициями). Луи блаженно улыбнулся и, откинув край одеяла в сторону, быстро пробежал взглядом по своей спальне - в ней царил полнейший беспорядок. А за окном, как это часто бывает в январе – шла холодная безрадостная зима с хмурым и скучным небом. - Луис! – Найл громко постучал в дверь. - Да встаю я! Встаю! – недовольно прокричал парень в ответ. Напоследок, Луи снова лениво потянулся в кровати и встал. Сладко зевая во весь рот, он даже не заметил, как в его спальне оказался Гарри. Белые боксёры с каким-то мультипликационным рисунком, потрёпанные волосы и слегка опухшая мордашка – в таком виде застал его Стайлс и еле сдержался от неожиданного нахлынувшего прилива не контролируемой улыбки. - Ну, привет, – сонным, чуть хрипловатым голосом сказал хозяин, заметив, что его друг проглотил язык. - Привет. Я тут… Я хотел забрать кофту… а ты говорил… - парень смущенно посмотрел в лицо Луи. В заспанном виде Луи казался ему таким тёплым и домашним, что он еле сдерживался свой порыв, чтобы не накинуться на него и не обнять в самый неподходящий момент. - Да, конечно. Забирай. Она в сумке под кроватью, – с этими словами Луи скрылся в ванной комнате. Через некоторое время из-за двери послышались звуки льющейся воды из-под крана. - Лу? – позвал его взволнованный Гарри. - Что? – из-за двери показалось мокрое лицо парня. Прозрачная капелька воды пробежала по его губам и замедлила свой ход в области шеи. - Я хотел спросить…ты… как ты себя чувствуешь? – зеленоглазый боялся спросить что-то лишнее, чтобы снова не спровоцировать новую ссору. Томлинсон удивлённо посмотрел на Гарри. - Хорошо, – уж чего-чего, но только не этот вопрос ожидал услышать Томлинсон от своего друга. - Ладно. Ну, я тогда пошёл. – Гарри опустил глаза и приблизился к двери. - Гарри… – неожиданно для самого себя, окликнул его Луи. - Да? - Да так… Ничего. “Скажи мне, Лу…” “Как же всё сложно! Чёрт!”

***

Все последующие дни парни погрузились в репетиции. Занятия вокалом – оказалось во время отпуска многое из того, что ранее знали ребята, бесследно забылось, поэтому пришлось в короткие сроки навёрстывать упущенное. Ранние подъёмы по утрам, усиленные тренировки в спортзале. Все знали, что войти в работу после продолжительного отдыха не так-то просто, поэтому никто особо и не жаловался. Вполне естественным было то, что под конец рабочего дня, парни были настолько измотаны, что даже не хватало сил на разговоры. С трудом, добираясь до своих кроватей, они тут же погружались в беспробудный сон. Но даже в таком напряжённом графике Гарри никак не мог перестать думать об их отношениях с Луи. После отпуска они стали портиться всё больше и больше: постоянные недовольства, претензии, стычки и мелкие ссоры, а ещё тот случай в гостиной с Лиамом. Всё это оказывало весомое действие на их взаимоотношения друг к другу. Парни, конечно же, видели разительные изменения в поведении друга, но они не хотели придавать этому большого значения, списывая всё на нервозность перед туром. Но как-то после очередной делёжки места на сцене, разгоревшейся между Луи и Гарри, Найл, наконец, заявил: “Когда двое ненавидят друг друга, между ними часто возникает некий союз. Это объясняется каким-то странным законом взаимной антипатии тех, кто подобен друг другу” под конец, добавив, что эти слова принадлежат одному знаменитому английскому писателю, и, что он полностью согласен с ним, понаблюдав несколько минут за Томлинсоном и Стайлсом. Все тут же похихикали над столь глубокими познаниями блондина. Но этого хватило, чтобы Гарри сделал главный вывод для себя – они с Томлинсоном действительно стали слишком походить друг на друга. Их всегда связывала единая недосказанность и неизвестная общая проблема. Проблема, которая повисла в воздухе как густой туман и которая никогда, как назло, не обсуждалась… да что там не обсуждалась, о ней даже было страшно подумать. Последнее время кудрявого раздражало всё: раздражало то, как долго проходят их репетиции, раздражала подготовка выступления, раздражали двусмысленные косые взгляды Луи, которые он иногда ловил на себе. Луи же, наоборот, всегда пытался сгладить углы. Он упорно работал, не обращая внимания на всплески гнева у младшего. И именно это ненормальная сдержанность в Луи выводила Стайлса больше всего на свете. Гарри не раз ловил себя на мысли, что “давайте-ка-выведем-Луи-Томлинсона-чтобы-он-наконец-обратил-на-меня-внимание” начало входить в его постоянную привычку. Что касается спокойствия Луи, то оно отнюдь не зависело от сдержанного характера его обладателя, а скорее от сильного желания увидеть, как Гарри в очередной раз будет доказывать ему что-то. Томлинсону доставляло истинное удовольствие видеть дерзость и дьявольский огонёк в его зелёных глазах, которые на тот момент окрашивались в ярко-хищнический оттенок. Стайлсу же в такие моменты оставалось, только ненавидеть себя за то, что он всё чаще подмечал в Луи те качества, которые, по определению, не должен был подмечать “нормальный” парень. Напряжение росло, а сил становилось всё меньше. Внутри у обоих было много хаотичных эмоций, но они никак не могли разложить их по полочкам, тем самым, затрудняя осознание своей истинной проблемы. - Я не знаю, что происходит. Но я должен поговорить с ним, – голубоглазый парень приблизил сигарету к губам и сделал глубокий вдох. В глазах его читалась сильная тревога. - Думаю, тебе и в правду стоит поговорить, – Лиам стоял напротив Луи, облокотившись сзади о деревянные перила. На террасе было немного прохладно. Синее сапфировое небо будто дышало, растворяясь в своих сочных красках. В этом районе Лондона было всё по-другому: и ночь, и воздух. И даже время тянулось гораздо медленнее, чем в центральной части города. Вокруг царила непривычная тишина. Луи задрал голову и посмотрел на небо – бледный серебряный диск луны горел сегодня как-то по-особенному. Лёгкий тёплый ветерок ласково игрался с прядками волос парней, внушая в их мысли приятное успокоение. Томлинсон подошёл ближе к перилам и стал рассматривать их с фальшивой заинтересованностью. - Я запутался, – эта неуверенная фраза, будто разрезала в воздухе сладкую тишину. - Я знаю. – Лиам сложил руки у себя на груди. - Что мне делать? - Это тебе решать. Луи вдруг почувствовал, как тугая пружина сильно сжалась в его груди, казалось, ещё минута и она жёстко расправится и разорвёт всё изнутри. Но после несколько секунд молчания, Лиам всё же добавил. - Знаешь, поступай, как ты считаешь нужным. Не слушай никого. Не важно, что будут говорить вокруг. Главное, чтобы ты сам понимал, что поступаешь правильно, – рука шатена медленно опустилась на плечо Луи. – Томмо, ты же знаешь, в мире всё же есть люди, которые, что бы ты не делал, всегда поймут тебя и поддержат. У голубоглазого парня появилось подобие слабой улыбки на лице. - Я знаю, знаю. – Он тихо повторил слово, будто вдумываясь в его значение. Зрачки голубых глаз медленно расширились и задумчиво уставились в одну точку. - Когда будешь с ним разговаривать? Руки Луи непроизвольно нервно постучали по деревянным перилам. - Не знаю. – Томлинсон резко отвернулся в сторону, будто ему только что дали пощёчину. По нему было видно, что этот разговор сильно нервировал его. Бровь Лиама изумлённо взлетела вверх. Он не ожидал от друга подобной реакции. Этот, избалованный вниманием, красавчик никогда ещё так не переживал из-за отношений, даже при расстовании с Элеанор. Замешательство просматривалось насквозь – и в голубых глазах, и в нервных движениях, и даже в неуверенных фразах. - Что? – заметя на себе пристальный взгляд Пейна, не вытерпел парень. - Да так ничего, если не считать того, что ты по уши влюбился в своего маленького друга, – в голосе Лиама не было не капли сарказма, скорее наоборот – какая-то пугающая спокойная уверенность. - Очень смешно! - А кто здесь шутит? - Лиам, то есть ты думаешь, что я… что он… Да ты в своём уме?! - Риторический вопрос… Да не знаю я, Томмо! Не знаю, что у вас там! Но вы уже надоели со своими играми. Разве, ты не видишь очевидных вещей? - Например? Лиам нервно выдохнул воздух и направился к входной двери. Но прежде чем зайти в дом, он добавил. - А ты сам подумай. Дверь тут же захлопнулась, и Луи остался наедине со своими мыслями. Шелест голых ветвей, напомнил ему о зимнем пронизывающем ветре. Парень заметил, что к ночи стало заметно холодать. Он спрятал замёрзший нос в воротник свитера, прислоняясь спиной к холодной стене дома. “О чём я должен подумать?” – мысль, будто застопорилась на одном месте, не желая двигаться дальше. Совсем тёмная комната. Луи не удивился этому, ведь Гарри всегда любил сидеть в темноте, особенно когда ему было плохо. Томлинсон сделал шаг вперёд. Знакомый родной аромат миндаля, витающий в воздухе. Чьё-то тревожное прерывистое дыхание. - Гарри, ты здесь? – спросил он. - Уходи, – послышался уставший и жалобный голос со стороны кровати. Глаза постепенно стали привыкать к кромешной тьме, и Луи даже смог различить отдельные очертания. Он заметил, как на противоположной от него стороне постели сидел темноволосый парень, прикрывая лицо руками. - Что случилось? - Луи, я не просил… - Я знаю, – отрезал тот и присел на корточки рядом с Гарри. - Я сам пришёл. Меня тревожит твоё состояние. За последнее время… - Да что ты вообще понимаешь? – Гарри продолжал прижимать ладони к лицу. - Я просто хотел спросить – что с тобой? – но, задав этот вопрос, ответа Луи так и не дождался. – Гарри, если ты устаёшь из-за графика, то хочу сказать, что всем нам сейчас нелегко. – Томлинсон присел рядом с Гарри, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Стайлс, наконец, отстранил руки от лица и пристально посмотрел в глаза того, кого раньше он мог считать своим другом. - Совсем не поэтому… Просто много навалилось: у сестры проблемы со здоровьем. Я очень устал. Устал от всего. Иногда, кажется, что было бы проще всё бросить и уехать домой. У меня ничего не получается. Я плохо пою! Луи боялся даже шелохнуться. Всё это время он слушал Гарри с неподдельным вниманием, ловя каждое слово. За эти минуты Стайлс сумел сказать ему гораздо больше, нежели за всю неделю, пребывания в этом доме. - Ты не прав! Ты очень хорошо поёшь! Ты просто себя недооцениваешь. – говоря всё это, Луи вдруг неожиданно почувствовал как Гарри прижался виском к его щеке, и только прерывистое дыхание выдавало почти нескрываемую усталость. Томлинсон понимал его, понимал как никогда, ведь у него тоже были времена, когда все проблемы наваливались одновременно. - Я уверен, Джемма, она обязательно поправится, – голос Луи стал более тихим и растерянным. Ладонь двинулась по спине Гарри и остановилась на его плече. Закрывая глаза, он на время перестал дышать, чтобы оставить ощущение этой необыкновенной приятной близости у себя в памяти. Тихий, еле уловимый всхлип будто разорвал сердце парня. Он заглянул в мокрые зелёные глаза и на мгновение поперхнулся словами, они просто застряли в горле комом. Луи ненавидел себя в эти минуты, в минуты, когда он просто позволял плакать Гарри и при этом ничего не мог с этим сделать.