Ты хочешь переспать со Стиви?

Я состою в отношениях слишком давно. Я привык к ним, привык ко многим странностям и к тому, как иногда нам все это тяжело дается. Но нам с Шенноном давно стоило признать - мы идеально подходим друг другу, пусть это и неправильно от начала и до конца. И все было потрясающе, лучше, чем можно представить. Первые пятнадцать лет - это точно. А после… Раскола не произошло. Все было хорошо, даже лучше, но почему-то мне начинало казаться, что брат отдаляется. День, два и его уже не будет рядом. Все рухнет. Мои подозрения подтверждаются в одно утро, когда мы завтракаем в номере отеля и ничего не предвещает беды. Ничего, кроме сурового и тяжелого взгляда Шеннона. Я только отошел после болезни, только стал нормально говорить. И брат был строгим последние несколько дней - иначе бы я не лечился, послал все к чертям. Но сейчас это не строгость, сейчас это очевидная напряженность. - Ты хочешь Стиви? Тон хоть и спокойный, но все равно заставляет меня нервно сглотнуть. Шеннон не обвиняет, скорее наоборот, пытается поддержать. И я задаюсь вопросом. Хочу ли я переспать со Стиви? Вполне вероятно, что да. И я знаю, с чего эти вопросы, знаю, что с каждым выступлением сексуальное напряжение между нами растет. Такое бывает, даже когда ты уверен, что всю жизнь любил одного человека. Такое бывает. Я пытаюсь убедить в этом самого себя. Мне не должно быть стыдно, ведь людям хочется секса. Мне хочется секса и не всегда с Шенноном. Я часто хочу кого-то другого, но это мимолетно, быстро, на один раз. После я возвращаюсь в постель к брату и понимаю, что лучше, чем с ним - быть не может. Я точно в этом уверен, но идея со Стиви берет надо мной верх. Я хочу. Я хочу, требую, пытаюсь всячески намекнуть и Стиви понимает мои намеки, хотя не должен. Так ведь нельзя. Но как тут откажешься, когда парень явно не против, а я…а мне нельзя. Нельзя, но так чертовски хочется. В итоге я киваю. Киваю, потому что нет смысла врать и притворяться. - Ты хочешь, чтобы он взял тебя? Брат бьет по больному, он буквально давит на меня, зная, что под таким тоном я не смогу удержаться - я скажу правду. - Хочу. Шеннон усмехается самодовольно, так, будто он ожидал такого ответа. И я не могу понять, почему так происходит? Мой брат что-то задумал и я должен насторожиться, но я лишь выжидаю, прокручивая возможные варианты. О, Шеннон любил удивлять. И безумно любил использовать мои желания против меня. Так будет и сейчас, определенно. - Я буду смотреть, как он тебя трахает, - наконец говорит Шеннон, а меня буквально передергивает. Картина представляется сразу. - Я устанавливаю правила, вы трахаетесь, я наблюдаю. Уверен, он будет в восторге от этой идеи. Я не уверен, что Стиви будет в восторге, но я знаю, что меня это настораживает, ставит в крайне неудобное положение, но пути назад уже нет. Я позволил Шеннону озвучить идею и я не имею права отказаться. - Ты же знаешь, что я не переспал бы с ним. Я бы так не поступил. Шеннон пожимает плечами, хотя знает, что я прав. Значит, это его сексуальная фантазия. Значит, тут от меня уже ничего не зависит. А я не против, я хочу видеть, как брат ревнует, а он будет ревновать. Он не сможет сидеть спокойно, наблюдая за происходящим. И я уже представляю, как сильно Шеннон может злиться в подобной ситуации. - Ты согласен? - Спрашивает Шеннон, поднимая бровь и ухмыляясь. Странно, что Шеннон вообще задает этот вопрос, потому что ответ и сейчас очевиден. Я отказаться не смогу. Вопрос лишь в том, согласен ли Стиви. Но это уже не моя забота, с этим разберется брат. А мне достаточно лишь кивнуть и ждать. Ждать, когда Шеннон назначит место и время, когда озвучит правила и сядет наблюдать.

***

У Шеннона получается договориться со Стиви в течении суток, и мне начинает казаться, что брат изначально хотел этого больше, чем я. И это странно, должно меня напрягать, но не напрягает. Больше мы эту тему не обсуждаем, обходим стороной до последнего. Разговаривать, наверное, придется после. Шеннон заходит в комнату и я уже чувствую себя неуютно. Это похоже на дешевое порно и я вряд ли смогу расслабиться, хотя я обязан это сделать, раз уж мы начали. Стиви сидит на кресле перед кроватью и в приглушенном свете все происходящее кажется еще более вызывающим, абсурдным и неправильным, чем есть на самом деле. Но мне любопытно и это любопытство сильнее всех других чувств. Я наблюдаю за тем, как Стиви и Шеннон сталкиваются взглядами. И реакция Айелло молниеносна - он поднимается с кресла в считанные секунды и присаживается ко мне на кровать. Его рука ложится мне на бедро и это не вызывает во мне тех чувств, на которые я рассчитывал. Вот только Стиви ловит мою реакцию и чтобы привлечь больше внимания на свою сторону, приобнимает меня, заставляет буквально опереться на него. Так-то лучше. Он сразу понимает, какой подход нужен, но видимо он рассчитывал не на это. - Я хочу все видеть, - начинает Шеннон, присаживаясь на кресло, где раньше сидел Стиви и наливая себе виски, - я не буду вам мешать, если Джаред выполнит одно условие. Я поднимаю на Шеннона взгляд. Глаза в глаза. Я жду чего угодно, но толком даже не могу представить, что брат может потребовать. - Ты не смотришь в глаза. Ни одному из нас. В этом требовании должен быть смысл, но я не вижу его. Я не понимаю, почему я не могу видеть брата, почему я должен отводить взгляд, когда имею возможность чувствовать не только физически? Я хотел видеть реакцию Шеннона. И он меня этого лишает. Вот только я слушаюсь беспрекословно и в следующую же секунду закрываю глаза, отворачиваясь от брата. Я крайне удивляюсь, когда Стиви берет все в свои руки, когда он быстро опрокидывает меня на спину, когда забирается прохладной рукой под футболку. Я не успеваю среагировать моментально, но зато я отвлекаюсь в эту же секунду, уделяя больше внимания поцелую, чем мыслям о том, что сейчас на нас смотрит мой брат. Руки Стиви незнакомы мне. Его пальцы холодные, кожа не такая шершавая, прикосновения не такие тягучие. Он отличается от Шеннона кардинально и от этого я завожусь неожиданно быстро. Мне хватает простых прикосновений, хватает влажных и горячих поцелуев на моей шее. И откинув голову назад я жмурюсь, пытаясь не подавать голоса, хотя сбитое дыхание выдает меня. Мне кажется, что Шеннон разболтал ему каждый мой секрет. Потому что Айелло действует уверенно, так, будто знает мое тело наизусть. Будто за много лет выучил, что если скользнуть языком по линии ключиц и прикусить кожу посильнее, то я сорвусь на стон. И таким образом ему удается расслабить меня полностью, поэтому я позволяю ему снять с меня кофту, позволяю ему оставаться одетым. Я удивляюсь тому, как действует Стиви, удивляюсь тому, как он уверен в каждом своем касании. Он не боится прикусить сосок, заставляя меня шумно вздохнуть, не боится проводить руками по телу с нажимом, а не нежно поглаживая. Стиви проявляет силу и я не могу не подчиниться. Но я не остаюсь в долгу. Я снимаю с него рубашку, провожу рукой по груди вниз, до живота, намереваюсь быстро переместить ладонь до паха, но он останавливает меня, перехватывая мое запястье и прижимая его к матрацу. Он пытается доказать свою власть и я поддаюсь моментально, зная, что это будет раздражать брата. - Дай мне насладиться этой возможностью полностью, - шепчет Стиви мне на ухо и я довольно улыбаюсь, понимая, что его эти мысли беспокоили явно дольше, чем меня. И я прекращаю все свои действия. Позволяю Стиви насладиться ситуацией. позволяю ему крепче сжимать мое запястье, позволяю ему даже след на себе оставить - он достаточно сильно кусает мою шею и я не сдерживаю шипения. А после повисает тишина. И Стиви не двигается, так и нависает надо мной, крепко прижимая мою руку к постели и вслушиваясь. Лед в стакане Шеннона ударяется о стеклянные стенки. Я слышу тихое звяканье и слышу, как брат меняет положение и тяжело вздыхает. Атмосфера становится напряженнее и я не выдерживаю, поворачиваю голову. Шеннон сидит в кресле, буквально развалившись. Ноги раздвинуты, ширинка на джинсах расстегнута. Я не ловлю его взгляд - нельзя, но я точно вижу, как он приоткрыл рот, вижу его возбуждение и то, как сильно у него сбилось дыхание. Никогда в жизни я еще не хотел коснуться брата так сильно. Мне он нужен сейчас, но у меня есть только Стиви и я обязан получить удовольствие. Никак иначе. Айелло чувствует, что я отвлекаюсь. Чувствует, что я уделяю больше внимания Шеннону, чем ему. И он сразу переходит в режим наступления, буквально сдергивая с меня джинсы, будто бы мы куда-то торопимся. Хотя, наверное, так и было. Ту часть, которая подошла бы для порно-фильма, мы решаем опустить. И мне не нужно намеков, я готов перейти к основному в следующие полминуты, хотя, очевидно, Стиви этого не достаточно. - Перевернись, - почти приказной тон и снова на ухо, будто Стиви боится, что нас услышит Шеннон. Боится быть рассекреченным. Я переворачиваюсь на живот по первой просьбе, оставаясь уже без белья. И дальше все легко и просто, но мне так чертовски хочется видеть брата при этом, что я ложусь к нему лицом. Слышу усмешку за моей спиной. Стиви понимает, что все последующее, что будет тут происходить - спектакль. И он явно давно понял, что моя цель - добиться реакции. Пока я утыкаюсь лицом в скрещенные руки, решая не нарываться на недовольство Шеннона. Нельзя смотреть, значит нельзя. Стиви приподнимает мои бедра. Я расставляю ноги без лишних просьб, прогибаюсь в спине и стараюсь крепче упереться локтями в матрац. Картина должна быть завораживающей, причем с любой из сторон. И краем глаза я вижу, как Шеннон запускает руку к себе в джинсы. Сжимает собственный член. Тут мне трудно сдержаться от стенаний, потому что картина того стоит. Ситуация того стоит. И я снова опускаю голову, давая Шеннону возможность насладиться собственной властью. Секунда, вторая, третья. Стиви наслаждается, водит руками по моим бедрам, сжимает ягодицы. Я жду шлепка, но он сдерживается. Кажется, эти правила были оговорены без меня. Сердце пропускает удар, а я понимаю, что уже сам горю от желания, мне нужно почувствовать что-то серьезнее, чем детские поцелуи в шею, укусы сосков и попытки доказать свою власть. Хотя и с этим Стиви справился неплохо. Он наконец переходит к действиям, вначале проводя смазанными пальцами между моих ягодиц, а после вводя сразу два. Я дергаюсь, потому что Шеннон редко позволял себе подобное. В этом он был осторожен, а вот Стиви аккуратностью не отличается, потому что он вводит пальцы до упора и даже не собирается медлить, хотя я зажимаюсь и подаюсь вперед, давая понять, что так нельзя. Не со мной и не ему. - Осторожнее с ним, - Шеннон почти рычит. Я слышу угрозу в его голосе и не могу не улыбнуться. Мне это льстит. Вся эта ситуация мне льстит. А Стиви замирает, сбавляет обороты, начиная двигать пальцами аккуратно и медленно. Он ждет разрешения - моего или Шеннона. Мы не запугали мальчика, мы, кажется, его приручили. И меня это не пугает, потому что Стиви мастерски справляется со своими задачами. Ему говорят быть нежнее и он выполняет это, в качестве извинения касаясь губами моей спины. Он поднимается поцелуями вверх, продолжая двигать пальцами во мне и упираясь лбом мне между лопаток. Он горячий. И мне самому жарко, я жду продолжения. А Стиви сгибает пальцы, задевая подушечками простату, от чего я сильнее прогибаюсь в спине и позволяю себе двинуть бедрами назад, в наглой, развратной просьбе. Еще раз. И еще. И пусть не останавливается, потому что я хочу безумно. Мне нужно, чтобы Стиви трахнул меня на глазах у моего брата. Я хочу стонать от ощущений. Хочу, чтобы Шеннон это видел. И ничто не заводило меня сильнее. Стиви медлит перед тем, как ввести третий палец, но в итоге все же вводит, явно осторожничая. Боится, что Шеннон рявкнет снова. И я чувствую себя, как на чертовой репетиции. Вот только на репетициях Стиви так моего брата не боится. Да и меня, впрочем, тоже. Третий палец не причиняет мне сильной боли, я давно к подобному привык. Но Шеннон не позволяет себе быть грубым и уж тем более не позволяет этого Стиви. Дыхание сбивается. Мне душно. Я чувствую, что еще немного и сам попрошу Стиви поторопиться. Но это не требуется. Он вынимает из меня пальцы, напоследок смазывая меня еще раз, а после я слышу, как шуршит обертка от презерватива. И слышу, как Шеннон тяжело вздыхает. Хочется поднять голову и посмотреть брату в глаза, но я держусь. Был уговор. И для меня слова брата важнее всего остального даже сейчас, когда я лежу под абсолютно другим человеком. Стиви сильнее сжимает мои ягодицы, позволяя себе еще немного насладиться моментом. Его рука скользит вниз, по моему животу до паха и он обхватывает пальцами мой член, делая несколько движений вверх-вниз. Но после моего тихого стона он останавливается. И я понимаю, что он все же собирается перейти к действиям. Стиви надавливает мне на поясницу, заставляя меня прогнуться сильнее, и я подчиняюсь, пусть уж он делает все, что ему хочется, пока есть возможность. Потому что я уверен, что это - последний раз. Шеннон такого больше не позволит. Я не знаю почему, но секунды тянутся дольше, чем раньше. И до того момента, когда Стиви все же начинает входить в меня, я успеваю известись от желания. Ощущение чужого члена в себе кажется непривычным даже сейчас, хотя за много лет с Шенноном я успел адаптироваться. Но со Стиви не так. С ним все не так, поэтому я не могу расслабиться, я зажимаюсь сильнее вплоть до секунды, когда Айелло входит в меня до упора. Его рука скользит по моей пояснице вверх, будто он пытается меня успокоить. Мне не больно, но отчего-то я все равно открываю рот в немом крике. Голову держу наклоненной, чтобы удержаться от соблазна, а после жду. 
И Стиви оправдывает все мои ожидания. Он начинает двигаться практически сразу, медленно выходя из меня, крепче сжимая пальцами мое бедро, чтобы я не пытался насадиться снова. А потом он входит снова, сразу до упора, задавая пока спокойный ритм, но я знаю Стиви достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что на этом все не закончится. Он ждет моих первых стонов. И когда ему все же удается подстроиться, удается выбрать правильный угол, я позволяю себе застонать. У меня не получается сдержаться. Я сжимаю пальцами угол покрывала, а сам подаюсь назад, прося двинуться так еще раз. Стиви полностью понимает мою просьбу, начиная двигаться быстрее, резче, под нужным углом, в попытке каждый раз задевать простату, а я благодарю его стонами, зная, что ему именно это и нужно. Отдача. Я слышал, как Айелло поет. Слышал сотни его речей, его смех. Но я не думал, что он будет так стонать. Стоны глубокие, надрывные, хотя тот наверняка пытается сдержаться, но не может. И каждый чертов раз, когда он входит до упора, делая несколько коротких движений внутри, мы стонем с ним одновременно, чуть ли не в унисон. Слишком приятно и совсем не так, как с братом. Я вообще забываю о том, что Шеннон тут. И Стиви, видимо, забывает тоже, потому что он ускоряется снова, стараясь держать меня крепче, а я практически вскрикиваю после точного попадания по простате. Колени подкашиваются, приходится сильнее упереться руками в постель, иначе бы я точно не удержался. - Выйди, - голос Шеннона возвращает меня в реальность, хотя мне нравилось и вне ее. Я не понимаю, что происходит, но не могу поднять взгляд. Шеннон поднимается с места. Но Стиви и не думает останавливаться, он двигается снова и я не могу не стонать, мне, черт возьми, слишком хорошо. Вот только Шеннона это не устраивает. Айелло двигается резче, видимо, пытаясь быстрее довести нас обоих до оргазма, но Шеннон подходит ближе и я чувствую явное напряжение. Мне хорошо и страшно одновременно. - Я сказал, - шипит Шеннон, а я чувствую, что сейчас что-то будет. Что-то, что все остановит. И он продолжает таким тоном, что мне самому становится не по себе. - Выйди. Стиви слушается. Он, черт возьми, просто выходит из меня, молча поднимаясь с постели, а я не могу удержаться от разочарованных стенаний, потому что меня лишили удовольствия. Это никуда не годится. А Айелло собирается. Надевает футболку и белье. Презерватив валяется на полу. И вся эта ситуация такая абсурдная еще потому, что я не могу поднять глаза. Шеннон подхватывает пальцами мой подбородок и заставляет меня поднять голову. Я все еще опускаю взгляд. Я не должен смотреть брату в глаза. - Посмотри на меня. Я выполняю просьбу сразу же. И Шеннон целует меня долго и властно, прикусывая мои губы, давая понять, что ни о каком Стиви больше речи идти не может. И этот поцелуй ставит все на свои места. Я полностью переключаюсь на брата сразу же и для меня уже не существует мыслей о том, что еще минуту назад я трахался с совершенно другим человеком. И мне плевать. Есть только Шеннон и он полностью овладевает мной, сковывает по рукам и ногам, заставляет ждать его просьб. Ждать приказов. - Ты только мой, - хриплым шепотом произносит Шеннон и я готов падать ему в ноги, клясться в своей вечной верности. Если только брат этого попросит. Но Шеннон больше ничего не просит. Он берет все в свои руки, перекладывая меня на спину, смотря на меня с усмешкой. Будто бы я виноват в происходящем. Будто бы это все было моей идеей. Хотя я не просил Шеннона смотреть и уж точно не просил его разрешать мне переспать со Стиви. Я чувствую острую потребность в скорой разрядке, но понимаю, что Шеннон сейчас не позволит мне этого. Он должен самоутвердиться. И он делает все куда лучше и правильнее, чем делал Стиви, хотя и тот был неплох. Шеннон уверен в себе, но ему нужно что-то мне доказать. Он целует мою шею, делает это так, как делал всегда - горячо, не жадничая на засосы. О, это Шеннон любит. И он поднимается чуть выше, выдыхая мне в ухо, заставляя волну мурашек пробежаться по моему телу. - И никто кроме меня не будет тебя больше трогать. И я абсолютно согласен принадлежать только брату. Меня не нужно об этом просить. Уже не нужно. Я не позволяю Шеннону отодвинуться от меня дольше, чем на несколько секунд и он успевает только стянуть с себя футболку, а после снова нависает надо мной, награждая еще одним поцелуем, все таким же властным и настойчивым. Я должен подчиняться. И я подчиняюсь, разводя ноги пошире, приподнимая бедра. Штаны Шеннон не снимает, ему просто не до этого. Я лишь помогаю ему их спустить вместе с бельем, а сам снова ложусь на спину. И глаза я больше не закрываю - теперь я должен видеть брата. И это наши новые условия игры. Шеннон действует на удивление медленно, даже осторожно, хотя уже, кажется, не за чем. И он входит в меня слишком аккуратно, так, что я чувствую в себе каждый сантиметр его члена, чувствую, что с каждой секундой Шеннон все глубже. И с каждой чертовой секундой я все яснее осознаю то, что принадлежу только моему брату. Шеннон дарит мне практически неземное удовольствие, Шеннон заставляет меня стонать и изгибаться под ним, заставляет просить большего. Он подталкивает меня к краю, двигаясь вот так медленно, каждый раз выходя и толкаясь обратно на полную длину, выбивая у меня из груди сладкие, тягучие стоны. Я обхватываю брата ногами, буквально вжимая его в себя, стараясь стать еще ближе, хотя мы и без того чуть ли не воедино сливаемся, двигаясь друг другу на встречу. Голова кружится, становится безумно душно, а Шеннон, наконец, позволяет себе грубость, входя в меня резче, срываясь на животный рык, от которого у меня по телу дрожь проходит. Так он подводит меня к грани. Так он заставляет меня чуть ли не кричать под ним. Мне большего не нужно, я уже действительно в секундах от оргазма. И я делаю все, что от меня зависит, лишь бы быстрее подвести и брата к этой черте. Я зажимаюсь чуть сильнее, стараюсь сам двигаться, чтобы движения были короче, чтобы Шеннон был внутри дольше. Но я все равно срываюсь первым. И меня буквально подбрасывает от удовольствия, которое по своей силе больше похоже на цунами. Я прогибаюсь в спине, сильнее зажимая брата ногами и царапая его плечи, хотя никогда в жизни не позволял себе такого. Я доказываю Шеннону, что он лучший. Лучший из лучших. Брат не заставляет себя ждать, кончая буквально следом за мной. И это, черт возьми, настолько потрясающе, что я уже не могу представить, как вообще мог желать кого-то другого. Даже сейчас, когда удовольствие отпускает, когда мы оба мокрые и обессиленные, я понимаю, что лучше и быть не могло. Ни с кем. Шеннон медленно выходит из меня, ложась рядом и приобнимая меня одной рукой, лениво, так, будто на большее сил нет. У меня нет сил больше ни на что, но эта усталость чертовски приятная, все еще граничащая с удовольствием. Шеннон скользит рукой по моей груди и я, чувствуя эти прикосновения, улыбаюсь, как конченый кретин. И радоваться-то нечему, потому что завтра мне каким-то образом нужно будет смотреть Стиви в глаза. В лучшем случае. И меня даже передергивает от мыслей о том, что Айелло может захотеть поговорить. Но сейчас это не важно. Тишина успокаивающая, тягучая. Меня тянет в сон, но я чувствую, что на этом наш вечер не закончен. - Скажи это, - неожиданно просит Шеннон, а я в действительности не могу понять, о чем речь. Я перебираю все возможные варианты и поэтому молчу достаточно долго. Мне трудно понять, чего брат хочет на самом деле, но я должен что-то сказать, чтобы не разрушить ту идиллию, которая сейчас возникла. Я должен за это держаться, потому что этот момент можно считать переломным. - Я только твой, - это выстрел наугад, но зато я точно уверен в своей честности. Опыт показывает, что все мои попытки отдалиться от брата проваливаются. Опыт показывает, что все мои попытки заняться сексом на стороне хороши, только когда речь идет о какой-нибудь модели. Но позволить кому-то хотя бы часть того, что было позволено Шеннону, я не могу. Так что в этот раз я не вру и не лукавлю. Я полностью принадлежу Шеннону.