Не в этой жизни

Ами бежала под проливным дождем. Ей было холодно, ей было одиноко, ей было страшно. Однако, несмотря ни на что, Реген бежала. Бежала прочь из дома, где ее приютили, бежала прочь от тех, кто хотел ее убить. Глубокой ночью хозяйка сарая, где она ночевала, ворвалась к ней, и, всучив в руки ничего не понимающей девушке свернутый ком еще, отправила прочь, со слезами на глазах провожая ее. Из ее несвязных слов Ами поняла лишь одно – скоро здесь будет опасно, и ей, Ами, лучше податься в бега. Реген понимала, потому немедля убежала в лес, где уже бродила несколько часов. Рассвет занимался над горизонтом, а, как известно, это время суток довольно прохладное… Однако Ами занимал не холод. А причина, по которой немцы вдруг заинтересовались их деревушкой. - Хотя, какая, к черту, разница, - невесело прошелестела губами Ами, - все равно без помощи не выжить здесь одной… В этот момент ее нога провалилась в какую-то яму, прикрытую листьями. Реген закричала, больше от испуга, нежели от боли. За мыслями она совсем перестала следить за дорогой. Глупая! Клацнув зубами, девушка кое-как выбралась из ямы, отряхнулась, и, уже хромая, пошла вдоль тропинки. Но она не могла долго идти. Силы покидали измученное тело, ей нужен был огонь. Через четверть часа, по меркам самой девушки, она наткнулась на некое подобие дупла внутри огромного дерева. Оно было расположено у самого его основания, и неизвестно, как это дерево вообще держалось, но, наплевав на все, она закинула туда скудный набор вещей, отданных ей, и зашла следом. Ами не знала этих мест, но судя по тому, что в дупле не было никаких признаков его обитания, девушка разобрала комок вещей, уже полностью мокрый, и усмехнулась. Были кое-какие продукты на первое время, консервы, все такое и теплые вещи, которые, впрочем, были совершенно непригодны. Реген забилась в один из углов и, обняв колени руками, попыталась хоть как-то согреться и заснуть, хотя это было опрометчивое решение, но сонный мозг девушки вскоре отключился. Было холодно, неприятно, одиноко. Ами проснулась, клацая зубами. Дождь прекратился, солнце вышло из-за облаков и, в целом, стояла теплая погода. Одежда все еще была влажной и неприятно прилипала к телу, поэтому, недолго думая, Ами встала и начала танцевать настолько быстро, насколько могла, ей необходимо было согреться. Вскоре онемение из-за холода прошло, и Реген хоть как-то пришла в себя. После недолгих раздумий, девушка поела консервами и, собрав снова вещи, двинулась в путь – ее могли хватиться, и, возможно, уже сейчас ее искали по всему лесу. Тело, довольно онемевшее за пару часов беспокойного сна, плохо слушалось, провалившаяся нога болела. Однако стиснув кулаки, Ами шла вперед. Ее одежда была грязная из-за сидения на земле, да и в целом, вид Реген оставлял желать лучшего. *** Зойсайт Джанг и еще несколько человек выдвинулись за сбежавшей еврейкой после полудня, когда дождь полностью кончился и дороги стали более-менее проходимы. Лично он считал, что это глупо – искать беглянку. Ее давно и след простыл, а может она уже "того" – этими мыслями он поделился с теми ребятами, и все дружно засмеялись, кивнув. Зойсайт ненавидел евреев – они были самой грязной расой – так ему говорили. Арийцы – вот те, кто имеет достаточно прав жить на этой планете. Именно арийцы те, кто создаст новый мир, те, кто стоит выше над всеми остальными. Зойсайт был тем, кто пошел за Рейхом с самого начала. Зойсайт был одни из избранных, был тем, кто относился к самой наивысшей расе. Так он думал… Они уже прошли несколько миль в быстром темпе, легким бегом, но собаки не желали останавливаться. Даже после дождя они чувствовали ее запах, и Зойсайт усмехнулся. Приютившая у себя этих грязнокровок немка была расстреляна на месте, как и еще несколько ее соседей, которых сдал один из жителей деревни. Зойсайту не было ее жаль. Получила по заслугам, тупая дура. Как и все остальные. Теперь эта деревня была их, деревня, которая была очищена от грязи и всякого сброда. Вдруг он услышал не то крик, не то уханье совы неподалеку и, дав остальным напарникам условный знак, спустил собаку, побежав за ней же. Что бы это ни было, нужно проверить… собака отчаянно залаяла, и послышался еще один крик. Наверняка! Зой обнаружил за упавшим деревом девушку, испуганно зажимавшую себе рот грязными руками. Он скривился. Собака все ещё лаяла под боком, но он и не думал прекратить это. Несомненно, это была беглянка, но, что его смутило больше, так это, что девушка даже и не делала попыток двинуться от него, напротив, словно завороженная, Ами смотрела на него большими испуганными глазами и пыталась сдержать крик боли, рвавшийся наружу. Однако, спустившись с маленького возвышения, мужчина увидел причину ее бездействия и жестоко ухмыльнулся – девушка попала в капкан. Ее нога была окровавлена, из ран так и шла кровь, и заострённые шипы глубоко впились в нежную кожу. - Так-так, кто тут у нас… - ухмылялся все еще Зой, - грязная еврейка, значит. Ами задрожала всем телом, и вскоре с ужасом заметила, как к ним направляются еще несколько вооруженных солдат и одна собака по свисту этого… Она пропала. Закрыв лицо руками, Реген заплакала. Заплакала, как никогда в жизни, потому что не хотела умирать, но и просить прощения… нет! Это девушка поняла уже давно, лучше умереть плача, чем просить их о прощении или помиловании, все равно они ее застрелят или будут морить и пытать. Просто так, ради удовольствия. Несколько человек стояли над ней и смеялись. Нога, попавшаяся в капкан, ужасно болела, и девушка думала, что больнее уже быть не может, когда вдруг все поплыло перед глазами и Ами чуть не отключилась. Этот немец, который и нашел ее, подойдя к ней, вдруг с улыбкой надавил на капкан, заставляя острия сильнее впиваться в ногу. Ами кричала от безумной боли, охватившей все ее естество. Больно. А солдаты смеялись. Смеялись и смотрели на то, как Зой почти сломал еврейке ногу. А Ами плакала. - Ладно Джанг, она не жилец, просто пристрелим ее, и с концами, - пробасил один из сзади стоящих. - Да, Зой, уже холодает, - посмеиваясь, добавил второй. - Да ну, скучные вы, - зевнул мужчина, - эх, ладно. Убрав ногу на капкане, Зой достал пистолет и направил прямо в лоб девушке. «Красивая», - вдруг мелькнуло у него в голове, но Зой задушил эту мысль в корне. Евреи? Красивые? Да они самые грязные существа! Ами уже не плакала, лишь ее плечи подрагивали, она все так же закрывала лицо руками и боялась притронуться к ноге. Фыркнув, Зой нажал на курок. Раздался звук выстрела. Под одобрительные смешки он отошел от мертвого тела, словно боялся испачкаться. И лишь выходя из леса, Зойсайта не покидало чувство, что только что он совершил самую большую ошибку в жизни. Кинув последний взгляд на темный лес, мужчина развернулся, и быстрым шагом направился за остальными. Шел октябрь 1942 года. Осень больше не была сухой.