Не в этой жизни

«Тринадцатый…» - тихо считала в уме Макото Сэливен, боец элитного снайперского отряда повстанцев. К концу войны они окрепли, и теперь никто не смел потешаться над ними. Было жарко. Очень жарко. Лето было в самом разгаре, а она находилась под палящим солнцем в душной маскировке уже третий день. Их – снайперов, однако, было не так много. Большинство квалифицировалось на ближнем бое и артиллерии, потому их маленькому отряду было труднее всех. Особенно сейчас, когда немцы вели атаку не покладая рук. Многие ребята уже погибли, но Макото не сдавалась. Она не могла. Ее семья, которая была искренне предана стране, была жестоко расстреляна ею же. Фюрер тогда, три года назад отдал приказ, чтобы на территории Германии кроме немцев никто не смел жить. Даже полукровки выслеживались и погибали, что уж говорить о ее семье – семье ирландцев, которая уже третье поколение жило в поместье в Мюнхене. Макото еле сумела сбежать в ту роковую ночь и к огромному счастью не встретила солдатов рейха. Зато встретила маленький отряд повстанцев, который принял дрожащую, до смерти напуганную девушку. Сэливен помогала им всем, чем могла – готовила, убирала, а после, когда людей начало не хватать в самый разгар, помогала отстреливаться. Ее не учили обращаться с ружьем или пистолетом, она научилась сама, а после ее талант заметил командир и тогда ею занялись всерьез. Они не могли потерять такого человека в эти времена, каждая жизнь была на счету. Еще одна пуля нашла свою жертву. Потому, Макото, благодарная этим людям, сейчас, сжимая крепко винтовку в руках, убивала. Уже вечерело, сумерки опускались на местность, где проводились военные действия. А через несколько минут наступила гробовая тишина. Это немцы на пару часов прекратили обстрел, чтобы зализать раны и, отдохнув, наброситься с новыми силами. Девушка вдохнула и вздрогнула, когда рядом упало тяжелое тело. - Привет, Мако! – это был он Нефрит Георгиос. Ее возлюбленный. Сэливен уже и не помнила, когда все это началось, просто в один прекрасный день поняла, что влюбилась в этого мужчину с темно-синими глазами, как маленькая девочка. - Привет, - прохрипела она в ответ. Горло ужасно пересохло, и хотелось пить. Казалось, вняв молчаливой мольбе, Нефрит вытащил маленькую флягу с водой и подал девушке. Та благодарна кивнула и сделав пару глотков, отдала обратно. Каждая капля была на вес золота, и она не могла выпить всю флягу, какой бы сильной ни была жажда. - Сколько? – спросила Макото, скрючившись на земле. Никто не знал, что взбредет в голову немцам, нельзя открываться. А местность ужасная – ни кочка, ни дерева, чтобы укрыться. Лишь окопы, соединенные между собой маленькими лазейками. Именно так Нефрит попал к ней. - Когда я уходил, сказали, что пятьдесят три… - больше слова более не были нужны. Именно столько сегодня погибло из их отряда. Совсем мало осталось. Но каждый раз, после очередной атаки, он приходил к ней, каким бы уставшим ни был, и за это Мако была ему благодарна. Хотелось ощутить тепло родного человека, почувствовать, что он жив. - Это еще не все, я принес тебе поесть, ты совсем измучилась, Мако, отдохни, - прошептал Георгиос. Его сердце сжималось от боли и сожаления к ней единственной, и за нее он готов был убивать. Ее он хотел защитить всеми силами - Спасибо… Больше они не говорили, Сэливен молча опустошала сухой паек, от которого уже воротило, а Нефрит смотрел в небо, сейчас такое ясное. Луна ярко освещала поле, а звезды переливались холодным, мерцающим светом. Он хотел оказаться среди них… - Мако, ты только не бойся. Все хорошо будет. Обязательно. Голос его надломился, стал хрупким из-за постоянных криков на поле боя. Зачем он говорил это? Чтобы вселить что-то наподобие надежды? Но надежда дано мертва. Как и вера. - Я устала, Неф… Его сердце дрогнуло. Было больно. Перекатившись на бок, он коснулся грязной ладонью ее щеки. - Прости, я так хотел, чтобы ты… - Не продолжай, все в порядке. Правда, - попыталась улыбнуться девушка, только уставшей и измученной вышла улыбка. Она действительно устала. - Я подарю нам покой, обещаю, - тихо-тихо прошептал мужчина и, быстро сгруппировавшись, исчез. Через несколько минут к Мако подошел еще один снайпер. Предстояло отстреливаться вместе. Это была их последняя встреча. Шел август. 1944.