Старая сказка

- Понравилось? Орихара что-то пробормотал, не поднимаясь с пушистой зеленой подстилки. Травинки приятно ласкали кожу на щеках, то и дело норовя забраться в рот, по уху побежала божья коровка. - Понравилось, значит, - дракон невольно улыбнулся. Раньше ему никогда не доводилось делать кому-то подарки, так что видеть сейчас безудержную детскую радость Изаи было вдвойне приятно. - Вставай, - нечего ему на земле долго лежать, еще опять простудится. Шизуо присел рядом и, обхватив худенькие плечики, поднялся, увлекая за собой разомлевшего юношу. Орихара, уже совершенно не способный отличить реальность от сна или бреда, покорно встал. Но принц все еще нетвердо держался на ногах, так что он буквально тут же повис на Шизуо, уткнувшись лбом и носом в широкую грудь. Тепло. Блондин так и застыл, не решаясь ни оттолкнуть, ни удержать неожиданно расслабившегося Изаю. Так и стоял, наблюдая за прижимающимся к нему брюнетом и не опуская рук, которые в нерешительности зависли над плечами принца. А ведь это далеко не первое прикосновение. Сколько раз Шизуо приходилось снимать его с различных скульптур и стремительно обваливающихся барельефов? А когда дракон с таким старанием топил его во время купания? И всегда он был теплым, это Изая, наверное, на всю жизнь запомнит. В груди у драконов всю их бесконечную жизнь бушует пламя, которое согревает своего владельца в любом приключении и путешествии. А еще, наверное, порой оно и только оно спасает от грызущего чувства одиночества. Ведь никто их не греет, драконов-то. Не так легко себе пару найти. - Шизу-чан… - Орихара практически мурчит и по-кошачьи трется головой о грудь Хэйваджимы. – Шизу-чан, спасибо. Это мой самый удивительный день рождения. Так меня ни разу не поздравляли. - Рад, что угодил, - в темноте сверкает ряд белых зубов. – А теперь – домой. Отлипай. - Не хочу. Холодно. Блондин чему-то усмехается, видимо, решив отложить возвращение на определенный срок. Задумал, кажется, что-то еще. - Идем, - оторвал от себя непривычно тихого Изаю и потащил за руку куда-то вглубь горного леса. Они долго петляли между старыми толстыми буками и высокими соснами, слушая сверчков и похрустывание шишек под ногами. Хвойно-моховая подстилка то и дело проваливалась и расслаивалась, ноги попадали в выемки между кривыми изогнутыми корнями, отчего увеличивался риск выйти из леса с переломанными конечностями. Но до нужного места они дошли без происшествий. - Ты же у нас купаться любишь? Изаю передернуло, словно на него опрокинули целый чан ледяной воды. - Шизу-чан, ты издеваешься? Я сейчас замерзну от одной мысли о воде. - Тут теплая. Брюнет отрывается от изучения лица собеседника и только сейчас замечает небольшой источник с водопадом, который где-то среди неприглядных облезлых кустов уменьшается и превращается в ручей. Падающая вода неустанно колотила лежачую, отчего рождались удивительные шумовые аккорды. Потоки разбивали поверхность, которая никогда не была гладкой, и от воды поднимался густой белесый пар. Изая приблизился и несмело протянул руку. И правда, теплая! - Купаться хочешь? Брюнет вместо ответа начал поспешно стягивать сначала куртку, затем кофту и остальные элементы гардероба, который, к слову, был ему несколько великоват. Разделся и нырнул под неожиданно приятные струи, наслаждаясь массажем. - Говорят, - голос Шизуо донесся, словно из другого измерения, как если бы тот был сказочником или фольклористом, а сам Орихара – героем одного из народных произведений. – Что под этой горой спит огромный дракон. Он очень старый, даже древний, и есть легенда, что всех остальных драконов на земле создал именно он. А когда закончил последнее творение, то явился сюда и заснул на много тысяч лет. Когда-нибудь он проснется, чтобы посмотреть, как живут его дети, счастливы ли они. Именно от его тела и дыхания вода в этом источнике почти горячая. - А ты счастлив, Шизуо? Блондин не сразу уловил суть вопроса, а уловив, несколько замешкался. - С чего это ты спрашиваешь? - Ну, ты же сам сказал. Вот проснется этот ваш великий дракон, начнет потомков своих разыскивать, а тут поблизости только ты. И что ты ему скажешь? Ты счастлив? - Трудно сказать. Тяжело назвать счастливым того, кого лишили материнской любви, недодали отцовской, да еще и оторвали от младшего братика. Но, может, не все в этой жизни так плохо? - Последнее время, наверное, счастья немножко больше… Горячая вода стучала по плечам и затылку, отчего по хребту до самого копчика пробегали приятные волны. - Иди сюда, - тихо позвал Орихара. Красные глаза предвкушающе засверкали в темноте. – Ну же, Шизу-чан, не заставляй меня снова тебя затаскивать в воду. Блондин пожал плечами. Почему нет? Ему, в конце концов, тоже горячая ванна не помешает. - Вот, хорошо, - Изая довольно мурлыкнул, когда они вместе оказались под струями. – Знаешь, я думаю, ты проживешь долго и счастливо. Шизуо чуть сдвинул брови. - Ты тоже. Пар укутывал, словно лепил вокруг них белую завесу или стену, чтобы никто не узнал, что сейчас тут происходит. А происходило что-то невиданное. Поцелуй. Первый, несмелый, еще ничего не обещающий, но при этом обязывающий ко многому. У Шизуо губы сухие, искусанные и обветренные, и отчего-то Изае нравится, когда сухая обезвоженная кожица слегка царапает уголки его собственных губ. - Ты что… - начинает было блондин, но его нагло прерывают, приложив ко рту влажные от воды и пара пальцы. - Тшш, - глаза Орихары горят, как маленькие угольки в давно потухшем камине в гостиной, где Хэйваджима порой любит засыпать. – Теперь моя очередь подарить тебе что-то. И не спорь. Наверняка ты даже не представляешь, когда твой собственный день рождения, так что просто дай мне выполнить задуманное. И Шизуо соглашается, мельком подумав о том, что действительно не знает собственной даты рождения. Впрочем, сейчас это не столь важно. Важно, например, то, что нужно правильно рассчитать силы, чтобы ненароком не сломать что-то чересчур осмелевшему принцу. Важно правильно прикасаться, чтобы партнеру было приятно и не остались синяки. Кожа у Изаи тонкая, белая и гладкая, какая и бывает у лиц голубых кровей. Ее приятно касаться, оглаживать чувствительные места, ловя напряженным слухом тихие вздохи и постанывания. На шее и руках просвечиваются тонкие голубоватые венки, и это придает стоящему рядом существу еще большей тонкости и хрупкости. У Хэйваджимы теплые ладони и кожа на них грубая и шероховатая, но сами прикосновения мягкие, осторожные, словно он ласкает котенка или новорожденного птенца, а не кусачую язвительную тварь, которую периодически старался упокоить. Брюнету приятно от этой мысли. Он позволяет изучать себя где дракону угодно, отдавая тому управление в этой игре и полностью отдаваясь во власть этого удивительного существа. Мимоходом он думает, что какие-то уж слишком правильные у Шизуо движения, но потом вспоминает о целой полке занимательной литературы в библиотеке замка. Драконы и в этом деле непромах. Вскоре движения становятся резче, смелее. Немного освоившись, Шизуо вдруг понимает, что сейчас владеет Изаей полностью и до конца, имеет власть над каждой клеточкой, над каждым волосочком, и власть эту признают. Такое чувство возникало раньше всего один раз, тогда, в подземелье, когда Орихара впервые перешел грань дозволенного. Словно напоминая об этом принцу, дракон проводит языком по тонкой ниточке шрама на худенькой шейке и кусает совсем рядом, как будто ставит печать на своей собственности. Изая тихо шипит, прижимаясь сильнее к горячему, изнутри согретому пламенем телу. Подчиняется. Сейчас он послушен как никогда в жизни, и вряд ли когда-то снова таким станет, поэтому сейчас надо не упустить момент и брать как можно больше. Когда его начинают растягивать, брюнет судорожно хватается за шею дракона и тихо шипит тому в ухо. Пальцы нащупывают шейные позвонки, и принц начинает считать отростки, чтобы немного отвлечься. Доходит до седьмого позвонка, ощутив под подушечкой указательного пальца остистый отросток – тот самый, который легко прощупать у живого человека. Или дракона. Интересно, у Шизуо-ящера он тоже выступает? Как-то он не обратил внимания. А потом становится не до анализа строения позвоночного столба, так как его поднимают над водой и входят. Изая закусывает оказавшееся рядышком плечо Хэйваджимы, царапая ногтями дельтовидные мышцы. Но знакомые осторожные руки тут же приходят на помощь, успокаивая и оглаживая выступающие ребра. И когда они начали так друг другу доверять? После раскрытия семейных тайн? Или позже, просиживая в гостиной у камина молчаливые вечера? Горячо. Становится безумно горячо, кажется, что обжигает каждое прикосновение, а хлещущая вода превратилась в кипяток. Может, это предок драконов их услышал сквозь сон и стыдится, что стал невольным свидетелем чьей-то близости? Ну, тогда он хотя бы узнает, что один из его многочисленных потомков имеет право на счастье. Главное его не упустить. Кончают они практически вместе. Орихара повисает на сильных плечах, цепляясь за лопатки и выступающие мышцы, но ему в любом случае не дадут упасть. Отдышавшись, Шизуо выносит его на берег, укладывает на влажную густую траву, накрывает, кажется той же курткой и укладывается рядом, обеспечивая тепло на всю оставшуюся ночь. - Спи. Скоро утро.