Старая сказка

- Ну и сколько тебе? - Двадцать четыре. - Так ты младше меня всего на год? Изая не отозвался. Наверное, каждому человеку в день его рождения присуще хоть немного поразмышлять о жизни, о том, что успел сделать, что планируешь и чего хочешь. А уж такой любитель поразмышлять как Орихара подошел к этой задаче с большой ответственностью. - А с какого возраста дракон считается совершеннолетним? - решил расширить свои познания Изая. - У нас довольно расплывчатые представления о совершеннолетии. Это определяется не возрастом, а моментом, когда ты впервые исполняешь ритуал. То есть, ограничений нет - можно в двадцать, а можно в сто двадцать. - Так ты, Шизу-чан, еще неопытный подросток? - Скорее уж грудной ребенок, - с улыбкой поправил блондин. - Драконы живут долго, Изая. - Долго – это сколько? - Пока не умрут. Не своей смертью, конечно же. Брюнет присвистнул, немного повертелся в старом глубоком кресле, выбирая наиболее удобное положение, чтобы и хорошо было лежать, и Шизуо не выпускать из виду. Задачка, к слову, оказалась не из легких. - А как умирают драконы? Хэйваджима оторвался от изготовления порошка для каких-то магических ритуалов – когти мантикоры, как выяснилось, весьма ценный компонент и на дороге не валяются, так что убитая им тварь пошла на переработку. Применение находилось и когтям, и шерсти, и яду. - Информацию выпытываешь, блоха? Изая картинно скривился, точно ему дали раскусить незрелую ягоду. - Ты обо мне слишком плохого мнения, Шизу-чан. Не хочешь - не говори. - Отчего же? Тебе ни один из этих способов все равно не под силу. Убить, именно убить, дракона вообще практически невозможно. Чаще всего мы гибнем из-за несчастных случаев: попадаем в грозу под молнии, или под завалы в горах. Иногда бывает так, что отправляясь в длительное путешествие, дракон не рассчитывает сил и умирает в ледяной пустыне или море. Возможно, что-то такое и с моим отцом приключилось, - удивился своему спокойствию. Он сообщал это просто, как факт. - Подожди, - опять завозился в кресле Изая. Теперь ему пришлось забраться в кресло с ногами и встать на колени, положив при этом подбородок на высокую спинку. Взгляд уперся в ссутуленную спину дракона. – А как же все те истории, которые люди рассказывают детям и разыгрывают на уличных постановках? Неужели все рыцари, идущие на сражение, обречены? «И все принцессы» - едва не добавил брюнет, но удержался. - Почему же? Не все. Действительно, были такие, кому удавалось одержать победу в схватке. Но заметь, я говорю «одержать победу», а не «убить». Вот что в ваших сказках действительно ложь, так это истории про драконью голову на копье. Какое копье?! Придумают же! Ты мою голову видел? Как такая громадина на этой палочке-то удержится? Так, о чем я? Ах да, обычно до убийства дракона никогда не доходит. Умная рептилия понимает, что перед ней смелый и достойный человек и гордо удаляется, давая освободителю и принцессе возможность насладиться обществом друг друга. Если рыцарь оказался не рыцарь, а черт знает что, то он превращается в обед, а дама…ну ты сам знаешь. Но, не скрою, бывают битвы с летальным исходом для дракона. Но это единичные случаи, хотя почти всегда в них есть один общий момент. - Какой же? - Противник. Говорят, что есть такая семья, где уже много веков передаются по наследству знания и умения, которые помогают убить дракона. Потомственные охотники. О них практически ничего не известно, скрывается семейка тщательно, а то ведь добрые люди обяжут за каждой мало-мальски опасной тварью бегать. - Откуда ты о них знаешь? - Врага надо знать в лицо. Хотя, с лицом-то, признаюсь, как раз проблема, повторюсь, никто не знает, чем промышляют охотники помимо убийств моих сородичей. Хотя, за деньги, вырученные за шкуру дракона, можно несколько лет кормить многодетную семью, так что дополнительный заработок может и не потребоваться. Готово! Принц не сразу понял, что последнее замечание относилось к изготовляемому порошку. - И что теперь делать с этим? – поинтересовался брюнет, наблюдая, как Хэйваджима ссыпает полученное средство в маленький сосуд из темного стекла. – Зачем нужны толченые когти мантикоры? - Для разного, - неопределенно отозвался дракон. – Это компонент многих сложных зелий и смесей, но использовать надо очень осторожно и точно считать пропорции, иначе можно получить неожиданный и весьма неприятный эффект. Который час? - Скоро темнеть начнет, - Изая мысленно прикинул, сколько осталось до захода солнца и успеет ли он еще уединиться с очередной книгой на верхушке башни, чтобы при этом не испортить себе зрение. - Тогда собирайся. Возникла секундная пауза. - Что? – не сразу понял Изая. – Куда? - Собирайся, говорю, - повторил блондин, словно подгонял сына или брата перед детским праздником. – Надень что-то потеплее и куртку накинь. Вечера нынче прохладные. - Что ты задумал? В ответ только тяжело вздохнули и почти улыбнулись. - У тебя ведь день рождения, так? Не могу же я оставить тебя без праздника.

***

- Держишься крепко? - Могу для пущей уверенности еще зубами вцепиться. - Поломаешь. Хотя, может тогда, наконец, меньше будешь мне мозг выносить. Держись! Орихара спорить не стал и судорожно вцепился в драконий гребень, едва не ломая о золотистую чешую ногти. Конечно, он был предусмотрительно привязан к одной из огромных металлических пластин, но в подобные моменты напряженного недолгого ожидания хочется как можно больше себя обезопасить. Рывок, и Шизуо взмыл в небо, рассекая крыльями воздушную массу. Брюнет крепче вжался в гладкую золотую чешую, всем телом ощущая исходящее от нее тепло и несмело, в первый раз глянул в необъятную небесную гладь, которая была все ближе с каждым новым движением. Небо было здесь, недалеко, совсем рядом, казалось, руку протяни, и пальцы увязнут в густой лазурной жиже, совершенно ледяной. Ветер дышал в лицо холодными потоками, как тогда, в день их знакомства с Шизуо. Но на этот раз не было хлестких ледяных пощечин. Теперь воздушные струи, кажется, оглаживали кожу, отросшие за время заключения волосы развевались, совсем как у героев на книжных картинках. Как в сказку попал. Мир перевернулся, неожиданно открываясь с другой, неведомой человечеству стороны. Все, что осталось там, далеко на земле, все привычное, что казалось большим и надежным вдруг уменьшилось, превращаясь в красивую миниатюру, макет, вроде того маленького Икебукуро, который стоял в его комнате лет десять назад. Деревья стали не больше травинок, горы преобразились в кочки, а по ним ползли странные широкие тени, и Изая не сразу понял, что это тени облаков. Шизуо поднялся выше, и они нырнули в облако. Орихара оказался в огромной белой массе, которая вопреки всем материнским рассказам была вовсе не теплой и мягкой, так что вряд ли тут можно спать хорошим детям – холодно и вовсе не напоминает пуховую перину. Спать, наверное, лучше всего под боком у дракона: тепло и ощущение абсолютной защищенности. Наконец полет в толще воздушной пены закончился, они поднялись еще выше, так, что обманщики-облака оказались белым ковром под ногами. Это было новое измерение или мир. Мир из голубого, белого, золотого и розового. Закат был в своей самой живописной фазе, но от одного взгляда на солнце дико обожгло глаза, так что пришлось зажмуриться, ожидая, кода перед глазами перестанут мелькать разноцветные полоски. Уши давно заложило, ветер все куда-то спешил, не забывая разливать вокруг ощущение пьянящей свободы, которую никогда не поймаешь, куда бы ни пошел. Свобода – она здесь, среди холода, лазури и контрастно-горячего солнца, которое сейчас так ласково гладит золотые драконьи чешуйки. Изая вдохнул полной грудью, стараясь поймать и максимально точно запомнить все полученные ощущения, а затем вдруг закричал от восторга, прикрывая глаза и отдаваясь во власть воздушной стихии и ее повелителю. Сколько они летали? Никто точно не помнил, да и много ли значит так время. Возможно, там его вообще нет. Вот бы на самом деле было так, тогда можно летать до бесконечности, не уставая и не покидая этого мира. Зачем умеющие летать вообще спускаются обратно на землю? Изая бы не спустился, остался бы навсегда. В любом случае, когда странная пара вернулась на землю, признаться, не без сожаления, уже был поздний вечер, переползающий в раннюю ночь. Летать в такое время тоже интересно и просто волшебно, но Хэйваджима не так уж хорошо видел в темноте. Когда они оказались на твердой почве, Изая даже не стал слезать по любезно подставленной лапе. Просто скатился по огромному крылу на землю, упал лицом в длинную, никем не стриженую траву, пьянея от собственных ощущений и запахов природы, забывая о необходимости думать. Наверное, вот это и называется ощущать себя счастливым.