Мой персональный Стокгольм

Новый город. Новый дом. Новая кровать. Новая жизнь. Да, только в таком порядке, потому что именно сейчас ценность моей жизни едва превышает стоимость спальной мебели. Раскинувшись в позе ангела, я провожу руками по мягкому покрывалу, но чувство «не по себе» никуда не уходит. Это не мой дом и не моя кровать. Кай не арендует это жильё. Мы заняли его незаконно, как и тот дом, в который Кай приволок меня в день нашего «знакомства». Нужно прибраться пока он не вернулся. Ему не понравится, что я стащила кое-какие вещи из его дома. Например детские фото. Не знаю, зачем они мне. Они просто понравились, просто захотелось запечатлить где-то в закромах памяти. Отмахиваюсь. Мне просто нужны были закладки для блокнота Ханны, который я также увела у Кая. Ко всем моим проблемам добавились эти дни. Только раздражительности мне здесь и не хватает. Наши с Каем отношения и без того балансируют над пропастью. Нужно сохранить равновесие. Но как можно оставаться спокойной с таким раздражителем как Паркер? Слышу топот по лестнице. Этот человек вообще бывает бесшумным? Когда он входит в комнату я ленюсь поднять голову. Чувствую, сейчас мне влетит за беспорядок. Паркер, кажется, и не замечает бардака, что творится вокруг. — Угадай, кто только что звонил? — Я отрицательно мотаю головой. Откуда мне знать? На лице Кая леденящая кровь улыбка. — Твой отец. — Мой… — слова застревают в горле. Я поднимаюсь на локти. О нет, это нехорошо. Это плохо. Это очень плохо… Кай осторожно забирается на кровать и укладывается прямо на меня. Он странный и часто пугает меня до ужаса. И сейчас в его действиях, в его жестах, в искорках, летящих из его глаз, я вижу смертельную опасность. Похоже, я никогда не смогу свыкнуться с этим ощущение. Нежная смерть. — Мы мило побеседовали, — вдруг нарушает молчание. — Он мне угрожал, требовал вернуть его единственную дочурку домой. Я ему совсем не угрожал, только спросил, какую из частей твоего тела он предпочитает получить в знак примирения. Мой глаза округляются, а рот безвольно открывается и застывает в немой букве «о». — Ему это не понравилось, — откровенно улыбаясь, говорит Кай. Паркера такой расклад только забавляет. — Знаешь, теперь я понял, что эта ворчливость тебе от отца досталась. От ужаса я закрываю глаза. Что ты несёшь? Ох. Думай, Эмма. Был ли звонок отца саботажем для того, чтобы без свидетелей (то бишь меня) вывести Кая на чистую воду? Или папа с самого начала подозревал, что его дочь похитил сумасшедший психопат? Он ведь полицейский и постоянно сталкивается с девиантными личностями. И вот отец звонит на номер Паркера, чтобы поговорить именно с ним… — Сколько времени вы говорили? — Минут пять. — Кай водит пальцем по моим губам. — Ты что камикадзе? — мои глаза округляются в панике. — Мой отец коп. Он наверняка отследил звонок и уже собирает сюда. — Я очень на это надеюсь, — говорит он с улыбкой и мои внутренности переворачивает. — Покончим с ним, покончим с твоими вечными метаниями. Ты больше не будешь думать о нём, не будешь чувствовать вину. Нет выбора — нет проблем. Ты навсегда останешься со мной. Кай накрывает мои губы, целуя, протискиваясь языком в мой рот. Я рьяно кусаю его, заставляя Паркера шипеть от боли. — Ты не можешь убить моего отца. Я возненавижу тебя за это! — говорю я так, будто бы это не очевидно для Кая. И он всё понимает поэтому безразлично пожимает плечами. Меня оглушает невероятное чувство безысходности, глаза стекленеют, а в горле першит так, словно я кричала, рыдала не своим голосом. Но это не так. Я молчалива, хотя и знаю, что от совершения задуманного Кая может остановить только смерть. Я не могу убить человека. Тем более Кая ведь я привязана к нему эмоционально и физически. Не могу остановить его, но я знаю кому это под силу.