Мой персональный Стокгольм

Спустя полгода.

Я никогда не была фанаткой формальностей. Церемония вручения аттестата в школе, посвящение в студенты, бракосочетание, похороны. В двадцать первом веке всё это кажется мне таким лишним и неуместным. Эра водолея как-никак, пора отходить от фанатичной привязанности к традициям. Впрочем, одна из традиций пришлась мне по вкусу. Девичники. Прежде всего тем, что здесь принято много пить. — Эмма, чего загрустила? — спрашивает Габи, присаживаясь на пустой пуфик напротив меня. Она уже навеселе. — Будешь с такой кислой физиономией и дальше сидеть, нарвёшься на приватный танец. О нет, только не это! Не травмируй мою детскую психику! — Я не грустная. Я в шоке, — говорю откровенно, пытаясь сделать невозмутимое лицо, когда мимо меня проходит мужчина в неоново-желтых стрингах, которые по существу ничего не прикрывают. И как он может с таким невозмутимым лицом разносить напитки? — Круто здесь, да? Да уж. Я никогда не посещала стриптиз клубы, и этот стал для меня шокирующим открытием. Господи, сколько накаченных обнаженных мужчин. Не то чтобы я была любительницей качков, а скорее даже наоборот. Все эти люди смущают меня в отличие от моей без одного дня мачехи. Её зовут Кэйт и этот девичник во сто крат круче обыденных посиделок Кэйт и её подружек за игрой в покер. Мне нравится Габи. Она стильная и независимая, веселая и предприимчивая. У Габи свой бизнес и большая любовь к молоденьким мальчикам. Будь всё по-моему папа влюбился бы в неё, а не в Кэйт. Кэйт повисает на моих плечах, обдавая запахом кальяна на виски. Я люблю виски, а вот свою будущую мачеху на дух не переношу. Спокойная и робкая работница полицейского архива, каким-то макаром умудрилась очаровать моего отца. И понимай после этого мужчин! Да что между ними может быть общего? — Тсс! — Кэйт прикладывает палец ко рту промахиваясь. Неплохо её убило от пары затяжек. — Только отцу ничего не рассказывай. Я пожимаю плечами и рассеяно киваю. Бедной архивной мышке совсем крышу снесло. Надеюсь, обойдётся без тошноты, потому что я не буду держать ей волосы. — Давайте сфоткаемся! — предлагает Габи. Она с её любовью к инстаграму когда-нибудь станет моей погибелью. Я не зарегистрирована ни в одной социальной сети. Я хорошо маскируюсь и всегда успешно отказываюсь фотографироваться. Но Габи просто невозможная женщина. Неделю назад, когда она сфотографировала меня за семейной игрой в покер и выложила это в инстаграме, я не могла заснуть трое суток, пока от бессилья не вырубилась прямо на паре. Я боялась, что в любой момент на моём пороге появится Он. Нервно тереблю кулон, который совершенно не подходит под мой наряд. Я не безвкусная просто носить его стало вопросом жизни и смерти. Он волшебный. По крайней мере мне так сказала цыганка, у которой я купила его когда была в Новом Орлеане. Амулет успешно защищает меня от злых сил уже шесть месяцев и два дня. А может быть, тот чьё имя я больше не произношу просто не ищет меня? — Что опять с лицом? — спросила Габи, рассматривая только что сделанное фото. — Что? — Смахиваю навернувшуюся слезу. Наверное, из-за вспышки. — Ну, всё, ты нарвалась! Габи подзывает одного из полуголых официантов и что-то шепчет ему на ухо, после чего тычет в меня пальцем и издевательски усмехается. Качок подмигивает и скрывается в толпе. Мне это не нравится… Я в ужасе (да, определенно это чистейший ужас) оглядываюсь по сторонам ожидая, что в любой момент на меня выпрыгнет здоровенный амбал в неоново-желтых трусах, которые и трусами-то назвать нельзя. Мне нужно выпить. Хватаюсь за бутылку, стоявшую на столике, и жадно хлебаю прямо из горла. Мой мозг болезненно вопит, отдавая импульсами жара в горло. Переизбыток алкоголя льётся у меня через нос. Текила, мать твою! «К текиле меня лучше не подпускать…» Поперхнувшись, я чувствую чью-то руку, приятно поглаживающую мои волосы. Прикосновение такое легкое и мимолётное заставляет мои внутренности заколотиться в истерии, в томном и приятном предвкушении. На миг я закрываю глаза. Это ощущение не похоже ни на что иное. Ощущение его колец, цепляющих ровные пряди, тепла рук, паутиной окутывающих кожу. Чего только стоит его холодная полуулыбка от взгляда на которую мои внутренности воспламеняются быстрее чем от текилы. Я поднимаю глаза и разочарованно опадаю на мягкий пуфик. Я ждала чего угодно, но стриптизёр в костюме Тарзана… Ненавижу девичники. — Это просто невозможно! — Я закрываю глаза руками, пока надо мной извивается этот Маугли. Помогите! Кто-нибудь…

***

— Пап? — Нет отклика. Не включая свет, я застываю на пороге. Отлично. Мне удалось сбежать с девичника, а папа всё ещё не вернулся со своего мальчишника. Дом весь в моём распоряжении и впервые за долгое время я остаюсь одна. Несмотря на ошеломительную дозу алкоголя в моей крови и массаж плеч, сделанный Тарзаном, я всё ещё чувствую натруженность. Я чувствую её постоянно. Усталость засела в моих костях, она течет по моим венам, движется по нервным клеткам. Мне нельзя расслабляться и отдыхать. Я как Чев Челиос вечно нуждающийся в своей дозе адреналина. Остановка для него смерть. Для меня отдых чреват воспоминаниями. Я тянусь к включателю и бью по нему рукой. Клац. Свет ослепляет меня всего на мгновение, а после я опускаю взгляд в пол, впитывая чуждую мне атмосферу наэлектризованности воздуха. Взор скользит по ярким желтым цветочкам, которых здесь, наверное, несколько тысяч. Они щедро усыпали пол, вкупе извергая тяжелый запах лета. Я иду по дорожке из одуванчиков, выросших здесь прямо посреди января. — Привет, — говорит мне тот, чьего имения я не произношу. Легкая улыбка трогает его губы. Он выглядит волшебно в этом чёрном пуховике наброшенном на тёмно-синюю футболку. Тяжелые ботинки добавляют мрачности его образу, но теплая улыбка выбивает из меня дух не хуже ударов ремнем. — Я скучал. Он двигается ко мне и я замираю, прибитая к полу его нежным взглядом. — Кай? Я это сказала! Имя, которое я пообещала не вспоминать, не произносить, забыть. Он обхватывает моё лицо руками, заглядывая в глаза. С моих плеч спадает зимнее пальто, открывая его взгляду клубное платье с большим вырезом. Мои мысли кружатся, бьются в ужасе. Я слегка смущена и вместе с тем мне плевать. Плевать как я выгляжу и на то, что он может понять это превратно. Главное, Кай простил меня? … Это удивительно! Похоже он стал другим человеком. Прежний Паркер никогда бы не забыл моего предательства, не простил бы моего ухода. Прямо запоздалое рождественское чудо. В чём подвох? У него за спиной огромный нож? Я цепляюсь рукой за его футболку. Мой мозг постоянно обманывает меня; все мои ощущения лицемерны. Когда я прикасаюсь губами к раскалённой жидкости терпкого кофе, мой мозг приказывает остановиться. Но почему этот обманщик молчит, когда мои губы тянутся к тому кто заставит меня узнать что обожжённый язык — это меньшее из зол, обрушившихся на моё тело. Наши губы смыкаются. Его спокойные и ленивые движения оказываются поглощёнными моими страстными и голодными. Что-то не так. Кай издевательски смеется в мои губы, и я отталкиваю его от себя. Всё не то, всё должно быть не так! Я вражески рассматриваю его лицо, скольжу взглядом по коже. Смех усиливается, раскатывается эхом по комнате. Желтенькие цветы под моими ногами стремительно вянут, а стены словно сдвигаются. Он хватает меня за руку и волочёт за собой прямиком на улицу. Я каким-то чудом успеваю схватить пальто. Кай заталкивает меня, онемевшую и в ужасе, в свою машину. Вот он настоящий Малакай Паркер. Улыбается, везет меня за город, чтобы там без свидетелей медленно расчленить на части и растворить в кислоте. — Остановись! — кричу я. — Куда ты меня везёшь? … Кай, останови машину! У Кая звонит телефон, и он прикладывает палец ко рту, приказывая мне молчать. — Меня зовут Брэндон, — шепчет он и проводит пальцем по экрану мобильного. Что здесь происходит, твою мать?! — Привет, братишка, как твоя голова? — спрашивает мой похититель, с именем которого я ещё не определилась. — Ты ударил меня? — О боже мой. Моё сердце замирает, когда я слышу до дрожи знакомый голос. И как я могла спутать Кая с кем-то другим? Таких хриплых, хмурых, но саркастических ноток в голосе нет больше ни у кого на всём белом свете. — Я хотел бы пообещать, что убью тебя и всех твоих родных, но к счастью я уже это сделал. Поэтому на кону только твоя жизнь. Где ты сейчас, Брэндон? Последнее Кай произносит почти ласково и совсем не нужно видеть выражение его лица, чтобы понять, что ничего доброго такие нежности Брэндону не обещают. — Навестил одну твою знакомую. Знаю же что ты просто не дашь нам возможности пообщаться, поэтому решил познакомиться, пообщаться тет-а-тет, — с издёвкой в голосе говорит парень. Он знает, что Каю не понравится это, но всё равно дразнит. Сумасшедший! Такой же как и вся их семейка. — Знаешь, ты мог бы выбрать кого-нибудь с формами попышнее, — говорит Брэндон, опуская глаза на мою грудь. Охаю. Вот же засранец! Я инстинктивно скрещиваю руки там, куда пялится брат Кая. — В этом есть какая-то проблема? — раздраженно спрашивает Кай. Очаровательно. Он защищает мои формы или просто продолжает нагнетать обстановку? — Никаких проблем, Кай, — весело говорит Брэндон. — Тем более всё сполна компенсируется страстным темпераментом. Она так классно целуется. Набросилась на меня как кошка. Что ты несёшь? Я закрыла глаза руками и взмолилась, чтобы на встречную выехал огромный бульдозер и к чертям собачьим вкатал нас в асфальт. Это будет куда гуманнее чем-то, что сделает со мной Кай после таких откровений. — Слушай меня сюда, — Голос Кая понизился, перешел почти на рык. Брэндон нервно сглотнул и забарабанил пальцами по рулю. — Есть две вещи, которые я ненавижу больше всего на свете. Свою семью и делиться. Не трогай мои игрушки. Они мои, мои и только мои. Намёк понят, братец? У тебя есть ровно двадцать минут, чтобы привезти сюда мою зверушку в противно случае я возьму свой самый острый нож, найду вас и вырежу что-нибудь очень важное из тебя. Последовали сигналы. Это были необычные, совсем зловещие гудки. Я сглотнула и посмотрела на Брэндона. Он не отводил взгляда от дороги и был крайне напряжён. Я ухмыльнулась. И куда твоя смелость подевалась, весельчак? — Не думал, что он так отреагирует, — обиженно заявил парень. И мне почти жаль его. Брэндон посмотрел на часы, прочистил горло и надавил на газ. Цейтнот? Меня жутко интересовала их история. Почему Кай не рассказывал о своём брате-близнеце и почему Брэндон не состарился так же как Джо? Брэндон тоже был заточён в магическую тюрьму или его заморозили как Капитана Америку? Чёрт! Какая разница! Ты не можешь ехать к Каю. Теперь совершенно точно ясно что он убьёт тебя. Кай не Брэндон. Он не милый и озорной мальчик. Он не простил и не забыл. Кай никогда ничего не забывает. Особенно плохое. — Я не могу увидеться с Каем. Брови Брэндона по нервному передёргивает. Он отвлекается от дороги и смотрит на меня совершенно серьёзно, зло. И тени не осталось от озорного парня. Молчит. — Останови машину, — приказываю я. Молчит. — Останови! В реальности никакого выбора не существует. Всё уже предопределено. Мне повезло однажды должно повезти снова. Я не могу погибнуть от рук психа я уже сбегала от него однажды. На этот раз мне придётся совершить что-то безумное. Придётся убить кого-то. Брэндона или нас обоих. Лучше если я выживу, но, а если нет — не страшно. Плевать. Живой не дамся. Я кидаюсь на Брэндона и одним быстрым, но точным движением выкручиваю руль. Машину кидает в кювет. Как же я ошибалась насчёт Брэндона…