Мой персональный Стокгольм

Я заметила это совсем недавно. Я заметила этот вопиюще нелепый, но такой болезненный факт только сейчас. Я взяла на себя роль в которой была профаном. К сожалению чтобы участвовать в этом шоу не нужно быть актёром или иметь элементарные зародыши актёрского таланта. Это шоу называется жизнью. Я кутаюсь в большое одеяло, пытаясь умоститься на маленькой скрипучей кровати в моей комнате в общежитии. За окном плюс десять и это был самый тёплый день нынешней зимы. А мне холодно. Зубы поскрипывают друг о друга, а тело колотит как при ознобе. Впервые за эти две недели я остаюсь одна. Наедине со своими мыслями, комплексами, страхами. В окне пятого этаже мне мерещится чей-то силуэт и я, как ошалела, вскакиваю с кровати (та скрипит о пол, соседи снизу в шоке) и подбегаю к окну, одергивая шторки. Ничего. Только шум небольшой аллеи вдоль корпуса и блеск фар. Я так устала. Устала не есть, не пить, страдать и плакать. Плакать к несчастью больше нечем, и боль в голове становится невыносимо давящей. Скатываю одеяло в рулон и трепетно обнимаю его, закидывая ноги. Закрываю глаза и представляю, что это Кай. Это просто. Совсем легко. Главное не открывать глаза и не заострять внимание на разительном отличии в структуре и корпусе. Одеяло все же не Кай. Главное не заострять внимания. Не думай об этом. Интересно, где он сейчас, с кем? Счастлив ли он? А может спиться ему так же неспокойно, как и мне? Ерунда. Тихонько проваливаюсь в сон.вызванный изнеможением. И вдруг я улыбаюсь совершенно точно понимая, что ледяное сердце Кая не достанется никому. Потому что его нет… Наконец-то получается уснуть. С трудом фокусирую взгляд на преподавателе. Он правда старается вбить в наши головы, что-то такое чего я не могу расслышать из-за потока мыслей. Болезненные, скрипучие, унижающие. Закрываю лицо руками. Боже, как же больно. Хочется умереть: с разгона ударится головой о стену, выпрыгнуть из окна или броситься под машину. Всё что угодно, пожалуйста, пусть прекратится эта боль. Хочется безумно рассмеяться. Я была неправа. Физическая боль — тлен. Душевная боль — это то, что заставляет нас сходить с ума, дуреть сгорая. И вдруг я начинаю галлюцинировать. Мне кажется, что двери открываются и в большую аудиторию входят Кай и Брэндон. Кай впечатляющий. Выглядит как ангел в этой тёплой серой кофте с геометрическими рисунками и в простых синих джинсах. На ногах тяжелые ботинки, которые каким-то магическим образом не портят практически девственный образ. В моей галлюцинации Брэндон уже блондин с пепельным отливом на кончиках волос. Он весь в чёрном: водолазка, брюки и туфли. Кай отчуждённо сканирует зал, Брэндон призывно стреляет глазами во всех девчонок. Я роняю голову на руки. — Главное не выдавать своего безумия. – Ну, вот уже сама с собой болтаю. Длинное сиденье в виде лавочки поскрипывает и слегка прогибается по обе стороны от меня. Я всё ещё не поднимаю головы. Сделаю вид что сдохла, может быть тогда эти видения исчезнут. Аудитория, обставленная по типу амфитеатра, наполняется сладким запахом. Он льнёт ко мне, липнет к коже. На моё колено ложится горячая ладонь, а цепкие пальцы сжимают. Я вздрагиваю, но не решаюсь поднять голову. Как дура. Ещё одна ладонь ложится чуть выше второго колена. Она едва тёплая, нежная, пальцы её легонько массируют кожу. Эти движения отдаются импульсом даже через колготки. Я чувствую десятки взглядов на себе. Они прижигают мне спину, скользят по рукам и голове. Взгляды других девушек? Решаюсь поднять голову и тут же впиваюсь взглядом в улыбчивый рот Брэндона. Он играет бровями и кивает головой в сторону. Туда… туда, где сидит Кая. Я медленно, очень медленно, поворачиваю голову и наши взгляды соприкасаются. Я чувствую, что лицо моё обескураженное, шокированное, совсем ошалелое. Он смотрит на меня с интересом исследователя. Изучает мои контуры, заостряя внимание на всё ещё слегка опухших и до безобразия уставших глазах. Ладонь Кая перемещается выше и пальцы, словно заигрывая, слегка касаются края юбки, а после нежно гладят внутреннюю сторону бедра. В ушах только бесконечное шипение анальгетика, брошенного в стакан. Кольца могут порвать колготки, но мне плевать. Я опускаю глаза вниз, пожирая взглядом каждую выемку на его коже. Хочу коснуться их губами, языком, почувствовать контраст с металлом, когда его кольца будут нежно поглаживать мою щеку. Я раздосадовано сбрасываю чуть более бледную руку Брэндона, когда она совсем по позерски повторяет движения за братом. Какого хрена он меня трогает?! Кай усмехается, самодовольство скользит из каждой поры. — Ну и ладно, зато теперь я смогу спокойно записать лекцию, — усмехаясь, шепчет Брэндон, берёт ручку и начинает писать. Нам с Каем не до этого. Мы молчим и почти не движемся занятые своими ощущениями. Кладу руку поверх его и скрещиваю наши пальцы. Приятно. Когда пара заканчивается, я шепчу Каю на ухо совсем недружелюбно: «пойдем, выйдем» и, утаскивая за собой в коридор, зажимая в углу. И кто из нас теперь жертва? — Какого хрена ты тут делаешь? — шиплю я. Ещё вчера ныла, скучая без него, а теперь устраиваешь сцены и злишься? Так по-женски. — Я тут учусь, — невозмутимо отвечает Кай. Я скрещиваю руки на груди и отступаю на шаг. До этого зажатый в углу Кай расправляет плечи и снова нарушает субординацию. — Думаешь, я действительно в это поверю? Кай хватает меня за запястье и сильно сжимает его в своих лапах. От боли я корчусь, но почти молниеносно наступает привыкание. Физическая боль теперь ничто по сравнению с тем, что мне пришлось испытывать всё это время. Я почти расслабляюсь, почти получаю удовольствие от его совсем не любовного прикосновения. Чёрт. В уголках глаз скапливаются слёзы. На его лице досада и ярость. Венка на лбу угрожающе вздулась. Кай притягивает меня ближе, склоняется к уху и шипит совсем по-змеиному: — Мне плевать веришь ты или нет. Мир крутится не вокруг тебя, Эмма. Я ошарашенно смотрю на его губы. Так вот как это выглядит со стороны? И вдруг всё становится предельно ясным. Я веду себя как эгоистка. Думая о своём комфорте я плевала на чувства Кая и за всё это время даже не удосужилась узнать как он выбрался из той передряги с вампирами. Мне не должно быть стыдно ведь сам Кай является воплощением всех пороков. Но при этом…ох… При всём при этом он был и остаётся психопатом, что вроде как оправдывает его поступки. А я? Я просто испорченная самовлюбленная дура. — Эй, Эмма! — окликает меня одногруппник и я молниеносно выдергиваю руку из хватки Кая. — Тебя Голберг искала. — О нет, только не это… — простонала я. Вслух? Чёрт. Голберг являлась самым пакостливым и вредным преподавателем из всех кого я только знала. Она позволяла себе оскорбления и хамство в сторону студентов; и не считала должным соблюдать субординацию. Я ненавижу её искренней и чистой ненавистью. Она меня, кажется, тоже. Сейчас я не в настроении защищаться от её нападок.… Да и, чёрт возьми, что она мне может предъявить? Новый семестр только-только начался! — Мне пора, извини. Кай хватает меня за локоть. Эта его привычка раздражает. — Мы ещё недоговорили. — Я нескоро освобожусь. Если хочешь мы можем встретиться после пар? Приходи в студенческий бар, он в паре домов от общежития. Паркер молча смотрит на меня, а я сконфужено улыбаюсь. Мне удаётся отлепить его руку от своей и быстро убежать пока он не опомнился и не выкинул какую-нибудь гадость. Увидев меня в дверях аудитории, Голберг вся поплыла. Она вся просияла наверняка предвкушая нашу будущую стычку. Вот только я никак не готова защищать свою честь. И она чувствует это как хищник, видит всё по опущенным плечам. Голберг представляет из себя тучную, низкорослую тетку с тремя подбородками и ужасным вкусом в одежде. Я не вижу кольца на её пальце, да и котами от неё не пахнет. Учитывая несносный характер этой женщины, она наверняка пьёт кровь христианских младенцев и закусывает котятами. — Мне сказали, вы меня искали. — Надо же! — восклицает она театрально. — Я так надеялась, что на сей раз тебя выгонят. Что не так с этим заведением? — она обреченно вздыхает. — В моё время, таких как ты гнали взашей сразу же. — Сомневаюсь, что во времена вашей молодости уже существовали высшие учебные заведения. Она меняется в лице. Не к добру это. Голберг поднимается с места и шагает ко мне. Её тело тяжело перекатывает из стороны в сторону. Она останавливается совсем рядом. Так близко, что я могу ощущать запах бутерброда с колбасой который она, очевидно, съела совсем недавно. — Думаешь если я сжалилась над тобой в прошлый раз и, закрыв глаза, поставила тебе твою жалкую тройку, то теперь ты бессмертная? — рявкает она. Я едва подавляю желание отступить на шаг. — Я заслужила эту оценку, и даже большее. Вы это прекрасно понимаете. Эмма, сохраняй самообладание. Ну же, перестать бояться. Сердце колотится и руки дрожат. Ещё пару фраз и я сорвусь… Ещё чуть-чуть и случится что-то плохое. — Я видела много бестолковых студентов, но ты как мне кажется их королева, — она наигранно хохочет. — Королева бестолочей. Сжимаю и разжимаю кулаки. Сердце покалывает от обиды, а глаза разъедает что-то солёное. Слёзы, что навсегда станут мне позором. Если я расплачусь прямо перед ней, Голберг никогда этого не забудет. Это станет её новой шуткой, а я превращусь в объект всеобщей жалости. Ненавижу, сука. Ненавижу как никогда и никого до неё. Я бы убила её. Это тот человек которого я бы до смерти забила ногами! Это тот человек которого никто не будет оплакивать. Это тот человек на чьей могиле я станцую стриптиз. Я почти готова расплакаться, почти готова пасть как вдруг за спиною этой стервы возникает он. Точно ангел со своими спутанными волосами и слегка потрескавшимися от холода губами. Я обращаю внимания на губы, потому что они вдруг кривятся в усмешке. Перевожу взгляд на Голберг…на её отвратительные губы, которые застывают в немом крике. Крик умирает, разлагается на её мерзких устах. Демон опускает глаза и панически зажимает рукою рану на животе. Сквозную рану. Ангел пронзает снова; на этот раз не так глубоко как мне бы этого хотелось. А я словно зачарованная стою в немом изумлении. Волна неземного удовольствия, бриз облегчения прокатывает по моему телу. Это ощущение похоже на мою первую поездку к морю с родителями. Тогда нас было ещё трое. Обычная семья. Это ощущение восторга, сладкой неги. Чувство песка между пальцами. Желание поймать волны руками. Стремление впитать лучи каждым дюймом бледной кожи. Адское создание замертво падает к моим ногам. Я смахиваю с глаз слёзы, а они не иссекают. На сей раз это слёзы благодарности… или счастья? Отступаю на шаг. Кай принимает это за бегство и хватает меня в охапку, сжимая в своих объятиях. Я утыкаюсь лицом в его серую кофту, пытаясь унять слёзы. — Спасибо. Кай нежно гладит мои волосы. Такой успокаивающий жест вырывает из меня резкий всхлип за который мне вдруг становится стыдно. Слабая нюня. — Мне только в радость, ты же знаешь, — усмехаясь, говорит он. — Ну же, хватит плакать, малыш. Я согласно мотаю головой и поднимаю взгляд на Кая. Он проводит пальцами по моему лицу, смахивая солёные капельки. — Ты похожа на панду. Хихикаю через всхлип и поднимаю на него взгляд. Не решаюсь исправить этого факта, да и зеркальца под рукою нет. Плевать. Кажется, Кая забавляет это. Он обхватывает моё лицо руками, взгляд его серьёзен и полон решительности. Становится страшно… — В моей жизни слишком давно не была никого с кем бы я мог разделить свою историю, свои ощущения, понимаешь, о чем я говорю? Я не была уверена, что хочет донести до меня Кай, но кивнула. — Мне нравилось проводить с тобой время: разговаривать, целовать, засыпать в одной кровати — это приятно. И пахнет от тебя хорошо. Мой рот растянулся в слишком слащавой улыбке. Я понимала, что момент неподходящий, но уже не могла скрыть эмоции. Кай провёл рукой по своим волосам. Я видела, что он был в замешательстве от своих слов, поток которых теперь вряд ли можно было бы остановить. Сейчас он выглядел умилительнее корзинки с котятами. — Поэтому… я думаю, мне опять придётся украсть тебя. Бездумно, резко, смело, выстрел точно в лоб и никаких уловок. Люблю его за откровенность. — Я не против. Улыбаясь, я привстаю на цыпочки и коротко целую в губы. Наконец-то.