Мой персональный Стокгольм

Яркий свет лампочек прожигает мне сетчатку. Чёрт. Я спала всего какие-то четыре часа при условии, что для бодрости духа мне просто необходимо как минимум восемь. Как минимум! Папа и его друзья не смогли справиться с галстуком, поэтому я была незамедлительно вызвана на помощь беззащитным мужчинам. Его робкие неловкие попытки завязать кусочек ткани в узелок даже умиляют меня. Не знаю, как я буду жить без этого, когда ровно через час и сорок восемь минут единственный человек, за которого я привыкла держаться, будет отдан другой женщине. Это так несправедливо… А как же я?! Куда я? — Милое платьице, — говорит отец, не скрывая улыбки. Он смеется надо мной?! Я, как и две другие подружки невесты, одета в чудовищное платье сладко сиреневого цвета. Спереди в виде пояса красуется огромный бант, а юбка этого убожества выполнена по типу балетной пачки. Оно настолько омерзительно, что мне хочется содрать его с себя облить святой водой и сжечь. И это ещё один повод ненавидеть свою пока ещё будущую мачеху Кэйт. — Фу. Отец нахмурился, но ничего не ответил. Ладно Эмма, не порть ему настроение в такой волнующий день. Ну же, отменить режим «кислой физиономии»! Последние приготовления подошли к концу, гости начали потихоньку размещаться в зале для бракосочетания, а я беспокойно слонялась туда-сюда гадая каким образом мы доставим всю эту толпу в ресторан, который находится в паре километров отсюда. Боже, надеюсь Габи действительно об этом позаботилась как и обещала. — Бу! Я испуганно подпрыгиваю когда кто-то сзади хватает меня за плечи. С бешено колотящимся сердцем оборачиваюсь. Габи расслаблено улыбается мне. Похоже, она ни капельки не волнуется. — Не делай так больше! — Ты слишком напряжена, — говорит, ощупывая мои плечи. — Успокойся, всё идёт по плану. И эти слова действительно немного успокаивают. Несмотря на всю её инфантильность и незрелость есть в Габриэль что-то материнское, родное, усмиряющее. Как бы было здорово, если вместо Кэйт папа женился на Габи! — Кстати, Эмма, ты, кажется, ещё незнакома с моим парнем. — Я отряхиваюсь от мечтаний и фокусирую всё внимание на парне, что идёт к нам. — Яблочного не было, поэтому я взял персиковый, — говорит он. — Это Брэндон. Брэндон познакомься с Эммой. Если бы у меня была вставная челюсть, она непременно разбилась о пол. Прямо сейчас. Какого. Хрена. Тут. Происходит. Я смотрю на точную копию Кая потом на Габи. С Габи снова на Брэндона. По всем законам приличия я должна поздороваться, сказать хоть что-нибудь. Но я не могу. Меня заклинило. Невероятно, просто невероятно! Какая же этот Паркер скотина; не может оставить меня в покое и на сей раз подкладывает брата под подругу моей мачехи, чтобы тот следил за мной. Это слишком низко… даже для него! — Приятно познакомиться, — мило улыбаясь, говорит он. — Принести тебе сока? — Габи, я вспомнила, что в другой комнате есть кое-какие коробки, которые очень срочно нужно перетащить. Ты не возражаешь, если я буквально на пару минут украду у тебя парня? Что за бред, Эмма? — Только не сильно нагружай его. Сегодня ночью мы планировали сыграть в новобрачных… Ну, ты понимаешь, да? — хохотнула она. Ох, фу! Отвратительно! Теперь мне никогда не избавится от видений того как точная копия Кая ублажает Габи. Я крепко хватаю Брэндона за локоть и толкаю в подсобное помещение. Здесь не тесно, но запах довольно неприятный. — Прежде чем ты набросишься на меня, феечка Винкс, хочу сказать, что Кай не имеет к этому никакого отношения! Брэндон умеет читать мысли? Чепуха! Просто ситуация выглядит так, будто бы Кай имеет к этому отношения! — Феечка Винкс?! Габи около сорока лет! Ты думаешь, я действительно поверю что у вас с ней любовь? Брэндон небрежно пожимает плечами, прислоняясь к стеллажу. — Твой наряд, — тыча пальцем в моё платье, говорит он. — Ты похожа на фею. А к Габи у меня действительно чувства… Вообще-то, я немного старше, чем она. Топаю ногой от досады. Не знаю на что я больше зла: на то, как выгляжу или на то, что в глубине души верю Брэндону. Мне просто хочется верить, что Кай действительно услышал меня и отстал. А внезапное появление его брата на свадьбе моего отца просто роковое стечение обстоятельств. Плохой злой человек живущий во мне мерзко хихикает, говорит, что Габи слишком старая для Брэндона. Хорошая добрая Я утверждает, что смотрятся они вместе просто шикарно. Я беспомощно роняю руки вдоль тела. Сдаюсь. — Ладно, прости. Брэндон улыбается, по-братски хлопает меня по плечу и выходит. Плохая злая Я снова хихикает внутри, подкидывая мне картинки того, как Кай и Брэндон после будут смеяться над наивной и доверчивой Эммой. Торжество подходит к концу. Некоторые гости ещё находят в себе силы танцевать и веселиться, большинство же лениво потягивают свои алкогольные напитки, упиваясь светской беседой. Жених с невестой весь вечер щебечут друг с другом. Фу, где здесь туалет, меня сейчас стошнит. Я сижу на лавочке в холе прямо напротив банкетного зала. Мне видно всё и всех. Каждое лицо, каждый жест. Обычно на свадьбах всегда найдётся человек, что недоволен происходящим. Но в этом зале таковых нет и это пугает меня. Рядом присаживается Брэндон. Я пытаюсь игнорировать его так как всё ещё чувствую неловкость из-за случившегося сегодня. Хотя, кому я вру? Большую неловкость я испытываю, вспоминая о нашем поцелуе. К тому же я ненавижу его брата, что вроде как должно повлиять на наши с Брэндоном взаимоотношения. — Будешь? — Брэндон протягивает мне бокал со светлой жидкостью. В кромешной темноте коридора невозможно определить её цвет. — Что это? Яд? — Яблочный мартини. Яблочный мартини? А где долька яблока? Что за бармен это делал, никакого уважения к традиционной подаче! Впрочем, мне лучше не пить. Я чувствую что набралась до того состояния когда мой мозг не испытывает ненависти к происходящему вокруг. Моё состояние можно оценить как игривое и если Брэндон не отползёт от меня в течение ближайшей минуты я начну к нему приставать. Точно — точно. Я себя знаю. Мартини призывно поблескивает в свете проникающих прожекторов танцевальной зоны. Я не должна так смотреть на мартини! Не смотри, ты и без того пьяная! Нет, не бери! — Давай. Ох, как же вкусно, чёрт! Я вижу улыбку Брэндона когда он наблюдает за мной. Кажется, он собирается меня напоить и выведать все мои секреты, иначе, почему он здесь, а не со своей девушкой? — Кажется, тебе сегодня ничего не обломится, — говорю я, кивая в сторону повисшей на чьем-то плече Габи. Она настолько пьяна, что едва может передвигаться. — Не факт. В конце концов, ей необязательно быть в сознании. — Очаровательно. Кого-то мне это напоминает. И вдруг я совершенно точно решаю, что хочу позвонить Каю. Мне хочется услышать его голос, поговорить с ним, рассказать что я чувствую… Я вдруг становлюсь уверенной в том, что он хочет это знать. А даже если и не хочет? Что ж, я хочу рассказать и мне плевать на его желания. Нужно срочно прогнать отсюда Брэндона пока я не отобрала у него телефон, чтобы по пьяни признаться его брату в любви. Нет, нет и нет. Не бывать этому. Я не люблю Кая, но могу сказать что люблю. Итак, как мне избавится от Брэндона? — А у тебя какая причина сидеть здесь? — спрашивает он, и я внезапно забываю, что хотела сделать что-то важное. Брэндон такой чуткий, внимательный к другим. Я не знаю искренне он этим интересуется или просто пытается как-то скрасить молчание. В любом случае он проявляет хотя бы элементарную вежливость… В отличие от своего несносного брата! Брэндон может чувствовать. Кай лишен чувств. — Я просто не могу там быть. Никогда не смогу смириться с тем, что приходится отдавать отца другой женщине, и я никогда не смогу простить его за то, что предал память о матери. Я никогда не произнесла бы подобное вслух. Но сейчас это то, что действительно беспокоит меня. Это разрывает нервы, топит внутренности в мерзкой желчи. Ненавижу себя за эту озлобленность и страх остаться одной. — Он просто женился, а не умер. Вы сможете, как и прежде, общаться. — Ты не понимаешь, — устало вздыхаю. Я просто не в состоянии объяснить всю эту грусть. — Я рос в детском доме, поэтому такие вещи для меня действительно непонятны. Наступает неловкое молчание. Никто не любит чувствовать себя уязвимым и слабым. Тем более мужчины. Тем более мужчины из семейства Паркеров. Я могу проявить внимательность и сострадание, но Брэндон наверняка воспримет это как жалость. — Хочешь ещё мартини? — Брэндон спасает положение. — Как там Кай? — говорю я как можно более скучающим и апатичным тоном. Брэндон усмехается и запускает руку в карман штанов. Он достаёт телефон. — Хочешь ему позвонить? — Ты вообще в курсе, что ношение телефона в штанах может повлиять на твою потенцию? Ладно, это не доказано, но я пьяная и хочу хоть как-то стереть эту улыбочку с его лица. — Я всё равно мёртв. — Брэндон пожимает плечами, протягивая мне…ну, конечно, последний айфон. Кто бы сомневался. — Ты призрак? — Вампир. Это уже не удивляет меня. Интересно, в их семье есть хотя бы один человек, который никак не принадлежит миру сверхъестественного? Впрочем, таким человеком была мама Кая (и Брэндона?) которая вскоре была убита. Милая семейка. Нажав на кнопку вызова я приставляю телефон к уху. В тот момент во мне нет ни грамма сомнений, однако с каждым гудком моя самоуверенность тает, стекая холодным потом по спине. И вот вдруг, когда я совершенно точно пала духом и собралась нажимать на отбой уши медленно заливает знакомый голос. Сонный, но уже раздраженный. Его величество было явно раздосадовано тем, что он был разбужен в столь поздний час. Ушной нерв готов лопнуть от потока угроз предназначенных Брэндону. — Привет, — сказала я, когда Кай, наконец, прекратил свою тираду. Секунды его молчания добавляли мне неуверенности. Я правда была готова просто бросить смартфоном в Брэндона и сбежать. — Привет, — шепчет он. — Не занят? Ха-ха. — Уже нет. — Кай? — М? — Какое на тебе нижнее бельё? Брэндон пучит глаза, бурчит что-то о том, что ему нужно выпить и уходит. Думаю, он не из робкого десятка и такие разговоры не смущают его, однако, когда дело касается Кая всё становиться совсем иначе. Что ж, пусть уходит. А я буду шалить. — Чёрное. Как обычно. Ты же знаешь, что это мой любимый цвет. — Я могу поклясться, что он улыбается. Это сквозит в тембре его голоса. — Больше деталей, Кай, — томным голосом говорю я. — Мне нужны детали! Есть ли на них рисунки? Знаешь, как на тех трусах со смурфиками. — Ради бога, Эмма они были такими крутыми! Не могу поверить, что ты их выбросила! — Детский сад! Эти трусы валялись в ящике с девяносто четвёртого. Ты же не всерьёз собирался их носить? — Сейчас таких не найти, — с грустью говорит он. — Если честно я не выбрасывала их, а оставила себе на память. Нет, это совсем не странно стащить кое-какие вещи своего парня пока… Стоп, стоп, стоп! Своего парня? Ладно, похоже, я действительно перебрала с алкоголем. К моей клептомании незаметно добавился фетишизм. — Мило, но лучше отдай их мне обратно. Размечтался. Я забрала не только это. Покидая дом Паркеров в Портланде я оставила себе, пожалуй, самую ценную вещь в этом дом. Книгу Ханны с фотографией семьи. Возможно, Кай это не заметил? Возможно, подумал на Джо и её вампиров? Лучше не говорить об этом. Если я скажу, если признаюсь, это будет хорошим поводом для встречи… — Зачем ты мне позвонила? … После того, что я сделал тебе, после всего, что наговорила ты вчера? Я замолкла. Его слова ранят. Ранит меня то, что я оказалась такой слабохарактерной, не смогла удержаться и… — Соскучилась? — Кай перехватывает мои мысли. — Вряд ли в этом мире есть человек, который будет по тебе скучать, — улыбаясь, жестко говорю я. Провоцируешь… — Похоже есть. Мне становится совершенно ясно, зачем я звоню ему, почему не могу отпустить. Меня интересует только один вопрос. Бросаю быстрый взгляд на папу и Кэйт. С тех пор как их отношения закрутились, с тех пор как меня затянуло в этот водоворот, я живу только одной мыслью, которая мучает меня все эти полгода прожитых без Кая. — Ты когда-нибудь хотя бы на мгновения чувствовал что-нибудь ко мне? Мой голос осел, а сердце замерло и сдохло. Уши поглощают слишком долгое молчание. Наконец, он заговорил. Заговорил, но лучше бы молчал. Было бы лучше не слышать этого, его слов, режущих барабанные перепонки похлеще крика.