Мой персональный Стокгольм

В комнате напряжение достигает своего пика. Я на взводе, а Ханна? По ней не скажешь, что она нервничает, переживает или хотя бы чувствует неловкость за свою выходку с ножом. Никаких угрызений совести или смущения. Прямо истинная Паркер. — Брэндон сказал, что ты трусиха, — прерывая молчание, задумчиво говорит она. — Он прав, — говорю я, бросая в чашку растворимый кофе. — Ты встретила меня не дрогнув. — Прошла школу обучения «Антистрах» от гуру запугивания Кая Паркера. Знаете такого? Она прячет улыбку в ладони. Мама у Кая выглядит невероятно молодо. На вид ей тридцать пять и не более. У неё светло-русые волосы, которые постоянно лезут в лицо. У неё чистые голубые глаза и аристократические тонкие губы. У Кая от неё только цвет глаз и, возможно, безумие. Хотя я готова поспорить, что безумие является их семейной чертой. Электрический чайник закипел, и я осторожно наполняю чашки. Кофе растворяется в воде, окрашивая собой прозрачность. — Зачем вы пришли ко мне? Как раз сразу после того как ушёл Кай. Подозрительно? Однозначно. — Я хочу, чтобы ты помирила нас с Каем. И что, никаких тебе прелюдий и вежливости? Сразу в лоб. Из моего рта вылетает короткий смешок. Она серьёзно думает, что Кай будет слушать кого-то вроде меня? Пусть наши отношения перешли на новый уровень, который даже не включает в себя пытки и издевательства, но сам Кай при этом не поменялся. Он не слушает никого. — Очень сомневаюсь, что Кая интересует моё мнение, — я откровенно улыбаюсь, а её лицо каменеет. — А ты попробуй. Мне не нравится её тон и этот взгляд, которым она смотрит на меня. Знаю, что лучше не ругаться с мамой своего парня, но раз сам парень хочет её смерти… — Кай мне рассказывал о своём детстве. О том, как вы на пару с Джошуа унижали его. Откуда вдруг взялся такой интерес? Проснулся материнский инстинкт? Если вы не знаете — он убил почти всех ваших детей. — Я прощаю его, — тяжело вздыхая, говорит она. — И хочу исправить все те ошибки, которые совершила. Мне совершенно ясно что во всём случившемся виновата только я. Не верю. Я обещаю попробовать и даже даю слово, что сделаю всё от себя зависящее. Ханна коротко кивает, благодарит меня за вкусный кофе уже у выхода. По глазам вижу — она не верит мне. Ничего страшного ведь это чувство у нас взаимно.

***

Новый дом Кая выглядит ещё шикарнее, чем тот прежний в котором он оставил Брэндона и маму. За какие средства такая роскошь? Поражает, с какой лёгкостью он выкинул родных из своей жизни. На меня накатывает грусть и тоска, когда я думаю о Брэндоне. По какой-то причине я прикипела к этому человеку, пропиталась его болью, чувством пожирающего одиночества внутри этого улыбчивого парня так похожего на Кая. Если и просить Кая о примирении с кем-то из Паркеров, то только с Брэндоном. — Ты самая бездарная ведьма, которая только может быть. А ты самый несносный человек в моей жизни! — О чём ты думаешь? Сосредоточься. От бессилия я рычу, убирая руку от свечи, которая уже давно превратилась в огарок. Кай учит меня элементарному, но даже это мне не даётся. Я вообще не была уверенна, что в моём теле есть какая-то магия, пока Кай в наказание за мою бездарность не начал вытягивать её. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Я отсаживаюсь от Кая, опасаясь, что от злости он выкинет какой-нибудь фортель. Он вскидывает бровь, но не возражает. Паркер сцепляет пальцы в замок, подпирая подбородок. Он весь во внимании. — Несколько дней назад ко мне приходила твоя мама, — говорю я и внимательно слежу за реакцией Кая. — Она просила меня помирить вас. Мой взгляд нервозно бегает по лицу Кая, пытаясь уловить хоть что-то. Раздражение, злость, презрение? Выдай что-нибудь, не молчи! — Представляешь, она думает, что я могу как-то повлиять на тебя! — я нервно хихикаю и закрываю рот, когда уголок его губ дёргается в нервной усмешке. — Почему ты раньше мне об этом не сказала? — Ну, — я заламываю пальцы на руке, — мы с тобой не виделись, а говорить о таком по телефону как-то… Кай резко встаёт из-за стола, скрипя ножками стула по полу. Он идёт ко мне, и я забиваюсь в угол дивана. Мои внутренности сжимаются от страха, любопытства и…предвкушения? — Да, мы с тобой действительно очень давно не виделись. Он хватает меня за руку, рывком заставляя встать. Его ладони едва ли тёплые, зато взгляд почти обжигающий. Я смотрю на его губы и мой рот поневоле наполняется слюной. Со всей этой суматохой вокруг я уже позабыла каковы на вкус его губы. Сглатываю, ловя его ласковую улыбку. Мы целуемся неспешно, лениво наслаждаясь друг другом. Это заставляет меня забыть обо всём и лишь где-то на периферии сознания маячит белокурый образ и улыбка та же что и у Кая. Паркер усаживает меня на стол, стягивает тяжелый свитер и припадает губами к ключице. Я запускаю руку в его волосы. — Не думай, что я пытаюсь управлять тобой, — тяжело дыша, говорю я, — но, мне кажется, тебе стоит простить Брэндона. — Сам виноват, дурак, — совсем по-детски бубнит Паркер, не отвлекаясь от своего далеко ни детского занятия. — Прежде чем воскрешать кого-то нужно узнать побольше об этом человеке. — Ладно, подожди-подожди. Я останавливаю Кая, отрывая его рот от своей шеи. Меня совсем не возбуждает этот разговор и мысли о Брэндоне. Это странно. Кай недовольно смотрит на меня и ворчит. — Что если она изменилась? Ты убил большинство её детей, но вместо этого она не предпринимает попыток отомстить. Возможно, твоя мама всё переосмыслила. Кай скептически хмыкает, разминая руками мои плечи. Нетерпение искажает его лицо. И дураку понятно, что сейчас он не горит желанием обсуждать это. — Да брось! Она продала Брэндона. Сомневаюсь, что человек, который способен без зазрения совести променять своего ребёнка на хрустящие доллары сможет когда-то измениться. Я пораженно открываю рот. Романтическое настроение окончательно улетучивается. — Откуда это удивление, милая? Очнись! Мама травила людей ядами! — Но как? Почему? — Я был очень удивлен, когда на моём пороге появился парень — точной копией меня. Конечно я начал копаться в этом деле. Пришлось отрезать пару пальцев одному акушеру, но в конечном итоге я выяснил, что у Ханны Паркер в мае девяносто четвёртого родилась тройня. Она обменяла Брэндона на новый домик в затхлом Портланде, а Джошуа сказала, что получила крупное наследство от дяди из Австралии. — Но…но… Чёрт, я почувствовала себя настоящей идиоткой. Хотелось верить, что в мире случаются чудеса. Мне хотелось знать, что Брэндон не зря провернул это, вызвав гнев Кая. Паркеры стали для меня родными, и я так мечтала видеть их счастливыми, а главное вместе. — Люди не меняются, — уже более спокойно говорит он. — И я тому наглядный пример. Кай целует меня в макушку и отступает на шаг. Его тепло исчезает, и моё тело пробивает мелкая дрожь. В комнате повисает гнетущая грусть, а от былой страсти остался только воск расплавившейся свечи. — Что это такое? Он хватает меня за талию, приближая к себе. Проследив за его взглядом, я замечаю чёрные синяки на своих рёбрах. — Кто это сделал? — Я не знаю, — в замешательстве отвечаю я. — Ещё сегодня утром этого не было. — Вообще не было? — Кай садится на корточки, рассматривая странные круги на моём теле. Я сглатываю, ощущая неловкость и навалившееся волнение. Предчувствие чего-то дурного сдавливает трахею. — Пару дней назад я заметила несколько мелких крапинок, но решила не обращать на это внимания. — Кай сурово стреляет взглядом. — Они не беспокоят меня, клянусь! — Пару дней назад? Примерно тогда к тебе приходила моя мама? — Постой, подожди, она не могла! ... меня отравить! — Она изменилась, говоришь? — в сердцах кричит Кай. — Идиотка!