Мой персональный Стокгольм

Болезнь прогрессирует, с каждым часом поражая новые участки кожи. Прошло всего два дня, а для меня будто целая вечность. Целая бесконечность хождения по врачам, новых обследований и отрицательных результатов по всем анализам. Я не сдаюсь, не расклеиваюсь и не падаю духом только потому, что рядом он. Кай держит меня за руку каждый раз когда мы заходим в очередной мрачный кабинет. Доктора снова проведут какие-то тесты впоследствии ничего не обнаружив. «Есть яды, которые не оставляют после себя следов» — вспоминаются мне слова Кая. Возможно всё зря и мы с этим не справимся. Вдруг я чувствую острую необходимость обговорить с ним вариант летального исхода. Странно извиняться за свою смерть, смягчать острые углы траурных слов. Я буду говорить об этом с Каем, а не с папой, что странно в квадрате. Я останавливаю его в больничном коридоре возле автомата с кофе. В очереди стоят несколько человек, а одна из медсестёр суетится возле беременной женщины, которой резко стало дурно. Надеюсь, что при свидетелях он не выкинет какой-нибудь фокус. Кай плюхается на одно из сидений и бьёт кулаком по ручке. — У меня такой ощущение, что мы ищем не там. Я аккуратно присаживаюсь рядом, заглядывая в глаза Паркеру. Его взгляд лихорадочно изучает пол. Ещё чуть-чуть и из ушей повалят клубни пара.  — О чём ты? — Кладу руку поверх его. — Не знаю, — безнадёжно выдыхает он. — Ответ мы ищем не там. Внезапно на меня накатывает такое отчаянье и подавленная злость, которой я не чувствовала никогда в своей жизни. Смирение, что тлело во мне полминуты назад улетучилось. И мне понятно совершенно точно… — Я хочу жить. Кай кривит губы в недоброй усмешке. — Тогда нам стоит навестить мою маму. Мне эта идея нравится и я улыбаюсь, совершенно копируя безумное выражение с лица Паркера. И почему мне кажется, что он только и ждал это? Ждал моего одобрения. Моей команды ждал. Фас! Ханну мы нашли на том же месте где оставили. То есть в особняке Брэндона. Что за глупая женщина? Она бесстрашная или безрассудная? Она не боится Кая или просто не допускает, что он вступится за меня? Кай сдавливает маме горло, приподнимая над землёй. Она безвольно дёргается, не особо стараясь вырваться. Точно безрассудная. В это время Брэндон мечется из стороны в сторону, словно маленький растерявшийся ребенок. Он в панике и просто не может принимать серьёзных решений. Чтобы растянуть их в сторону придётся кого-нибудь прикончить. Брэндон не сможет выбрать. — Может быть, лёгкое удушье освежит тебе память, — рычит Кай. Я закатываю глаза. Со сдавленным горлом тяжело говорить. — Это не она! Она бы не стала убивать Эмму! — эмоционально вступается Брэндон. Отдыхай, блондинчик. Ты вообще не в курсе проблем этой семьи. — Пусть сознаётся и исправляет всё, — Кай мешкает, словно задумывается. — И тогда, возможно, я оставлю ей жизнь. Кай отпускает женщину, брезгливо отшатываясь в сторону. Он смотрит на мать с презрением и злобой. Дело уже не в мести. Он злой, расстроенный и всё из-за моей болезни. Мы можем потерять друг друга и это причиняет боль. Душа в гниющем теле радуется от окончательного осознания того, что мы друг другу не безразличны. Жаль, что полное принятие пришло так поздно. — Послушай, Кай, я тут ни при чём. — Да кому ещё вздумается травить Эмму?! Затуманенным, загадочным взглядом Ханна смотрит на чёртов огонь в камине. Меня раздражает его треск. Блондинка нарочно тянет время, которого у меня практически нет. Я за шаг до «выхода из себя». Я готова собственными руками придушить её и любого, кто в дальнейшем посягнет на мою жизнь. — С чего ты взял что дело в отравлении? Почему ты не предполагаешь, что проблема может быть магического характера. — Уголок её губ дергается, и Ханна перемещается в сторону Кая. — У тебя полно врагов, которые не прочь отомстить. Кай хватает её за плечи встряхивая. — Перестань изворачиваться! Это всё твоих рук дело! — Проведи обряд «звезды» тогда узнаем наверняка. Брэндон ставит на стол чашу с холодной водой, а Ханна с Каем капаются в затянувшемся паутиной сундуке. Я недовольно скрещиваю руки на груди, наблюдая за слаженной работой родни. Юху, Паркер? Вообще-то, она пытается меня убить! Какого хрена ты такой вежливый и толерантный? — Что это ещё за «обряд звёзд»? — Обряд звезды, — поправляет Кай. — Это обряд по выявлению магического воздействия на человека. — А почему именно звезда? — Когда-то раньше ведьмы использовали пятиконечную звезду Давида. — Использовали… для чего? — Сейчас всё сама увидишь, — раздраженно бурчит Брэндон. Беспокойство клокочет внутри. Моя интуиция ещё никогда меня не подводила и вот сейчас опять это неприятное ощущение. — Что вы собираетесь делать? Мой собственный голос больше неродной мне. Он инородный, незнакомый и до омерзения перепуганный. Кай достаёт из кармана джинс крестик, который я сразу же узнаю. Это крестик подаренный Ханной. Приятным расслаблением для меня становятся хорошие воспоминания о нас…

В одном из ящиков я нахожу тонкий, но изящный серебряный крестик. В нём нет ничего особенного, но отчего-то он меня завораживает. Наверное, потому что любой предмет в этой комнате кажется мне магическим. — Ты веришь в бога? — саркастически спрашиваю я. — Вряд ли. Это подарок моей матери. Итак, он атеист и терпеть не может свою мать. Зачем хранить это напоминание? Просто завалялся? У Кая вообще странная привязанность к вещам. Взять хотя бы его кольца и браслеты! Барахольщик… Кручу в руках вещицу. А крестик-то красивый! Подойдёт к моему чёрному платью… — Значит, он тебе не нужен? Можно я себе заберу? Можно, можно, Кай? — Положи на место.

Ханна нежно почти по-матерински улыбается, увидев в руках сына знакомый предмет. Ей приятно, что он сохранил её подарок, а я размягчаюсь от этой трогательной сцены. Кай произносит заклинание. Вода в чаше воспламеняется и тут же пламя просто исчезает. Паркер берёт в руки крестик и окунает его в воду. После подходит ко мне, медлит. — Сейчас может быть больно. И почему меня это совершенно не удивляет? Чёрт, когда-нибудь я напишу книгу о семействе Паркеров и назову её «Кай Паркер. Будет больно». Я жмурюсь, всем телом сжимаясь в тугой ком нервов. Мокрый крестик прикасается к моему запястью. Проходит секунда, две, три, десять… Ничего не происходит. Боязливо открываю сначала один глаз, затем другой и поочередно смотрю на каждого присутствующего. Лицо Брэндона спокойное, непроницаемое. Он обычный зритель. Он, как и я, поочередно смотрит на Ханну и Кая, пытаясь разгадать их эмоции. Лицо Кая бледное с зеленоватым оттенком тошноты. От одного взгляда на его траурную физиономию мне хочется развеяться в пыль. Ханна выглядит как победитель в смертельной схватке «Голодных игр». Прослеживаю за остекленевшим взглядом Кая. Форма креста чёрной сажей оставляет въевшийся отпечаток на моей коже. Меня не отравили, а прокляли. Брэндон первый стряхивает с себя оцепенение. — Тебе помочь с заклинанием поиска?

***

В салоне автомобиля гробовое молчание. Даже Кай молчит, а это уже не шуточки. Всё серьёзно. Все напряжены и устали. Кроме мамы Кая, которая даже не пытается скрыть своего самодовольства. Я отлично понимаю две вещи: она не пыталась убить меня и отныне мы никогда не подружимся. Вопреки моему скептицизму заклинание поиска давало нам небольшую подсказку. Капелька моей зараженной крови доползла к маленькой точке на карте… — Сраный Мистик Фоллс! Кай взбешенно лупит по рулю пока машина не виляет влево. Возмущенный сигнал других автомобилистов отрезвляет и Паркер снова берёт себя в руки. — Плохие воспоминания, связанные с этим городом? — невинно спросила Ханна. Кай стреляет в зеркало заднего вида убийственным взглядом. — Зачем мы взяли их с собой? — подаю голос, кивая на заднее сиденье, где были Брэндон и Ханна. — Потому что я его мама, а это его брат, — встревает Ханна. — А ты кто такая, милая? — А я девушка, ради которой Кай едет в город, который ненавидит, быть может сильнее, чем Портланд.  — Сильнее чем Портланд просто невозможно, — улыбаясь во все тридцать два, добавляет Брэндон. — Это уж точно, — с конфетой во рту поддакивает Кай. Напряженная атмосфера потихоньку сходит на «нет» уступая злобному спокойствию пантеры (перед атакой?). Кай хмурится и делает звук на магнитоле громче. «К кому вы можете обратиться? К охотникам за привидениями! …» А мы буквально пролетаем табличку «Добро пожаловать в Мистик-Фоллс». Несёмся навстречу моему предполагаемому убийце.

***

Кай останавливает возле бара «Мистик-Гриль», с которым у него связано парочка приятных воспоминаний. В частности, убийство владельца бара и пытки над «прекрасной» Еленой. Я ловлю себя на плохих мыслях, внутренности неприятно сворачиваются от ревности. «Прекрасная Елена…» Прекрасная… Это слово не даёт мне покоя. Кай никогда не называл меня прекрасной, не дождёшься от него комплиментов или сладких слов. Я не любительница приторных разговором и сюсюканий, но, чёрт возьми, я же девушка! Я хочу… Я хочу лапшу на уши. Хотя бы иногда. — Странно, — заключает Кай, дёргая за дверную ручку. — Обычно в такое время бар открыт. — Город словно вымер, — озираясь по сторонам, констатирует Брэндон. — И что будем делать? — Ханна капризно надувает губы, утомлённо вздыхая. Складывается впечатление, что ребёнок здесь она. — Поймаем какого-нибудь жителя и допросим его. — С пристрастьями, — добавляет светловолосый брат. — Любимое развлечение семейства Паркеров, а вы разве не знали, Ханна? Блуждая по улицам, мы встретили почтальона, которому явно везло в этот день. Никто из Паркеров не покусился на его жизнь. Зато с помощью внушения Брэндон выудил очень любопытную информацию. Оказывается, сегодня свою свадьбу празднуют Аларик Зальцман и Джо Лофлин. Брэндон поглядывает на нас в зеркало заднего вида, а я никак не могу избавиться от ощущения неловкости. Не к месту вспоминается глупая ситуация с кольцом и мои то ли опасения, то ли надежды по поводу предложения руки и сердца. Мы едим в церковь. С Паркерами. Будет драма? — И даже на свадьбу не пригласила, — бурчит Кай совершенно искренне. — Никакого воспитания. — Ты вырезал ей селезёнку! — возмущаюсь я. — Тебя я тоже мучил. — Кай обнимает меня за талию, пододвигая к себе. — Но это никак не отразилось на том, как ты пищишь, когда я опускаю голову между твоих ног и делаю вот так… — Кай проводит языком вдоль уха. Мои щеки мигом розовеют, когда я понимаю, что нас слушает его мама и брат. Я пихаю Кая ладонью в грудь, изображая крайнюю степень возмущения на своём лице. И у кого тут недостаток воспитания?! — И до сих пор продолжаешь мучить. У меня стокгольмский синдром и это нужно срочно лечить. — Не нужно, — легонько целует в щёку, — мне это нравится. — Не могу поверить, что мы вот так просто возьмём и ворвёмся в главный зал. Мы же сорвём всю церемонию! — Почему это? — Ой, дай-ка подумать, — я приставляю палец ко рту, показушно задумываясь. — Открывается главный вход и в зал входит Кай в квадрате и мёртвая мама, которая давным-давно должна была быть съедена червями. — Мне не нравится твоя девушка, — хмурится Ханна. — Заткнитесь обе или я убью вас. Кай толкает парадные двери церкви, а за ними пустота. Неужели свадьба не состоялась? Да нет же, вот и праздничная арка и обветшалые лепестки на полу. — Они отправились в банкетный зал. Я вздыхаю с облегчением. Возможно получится найти виновника моего самочувствия и при этом не испортить свадьбу Джо. Хватит с неё, она итак настрадалась. Брэндон совершает круговые движения рукой в области живота. — Наконец-то удастся перекусить. Ох, ради бога. У вампиров не бурчит в животе! Любой истории нужен злодей, настоящий антагонист, который никогда не исправится. Чаще всего они умирают: ярко, трагично, зрелищно. Но что если у злодея появляется шанс? Перестаёт ли он тогда быть злым человеком? До встречи с ним я делила мир на чёрное и белое. До встречи с ним я считала себя хорошим, правильным человеком. Я была на стороне белых. Точнее, думала что была. Кай показал мне что мир многоцветен. Мир — целая палитра из красок и оттенков. Не бывает просто добрых или просто злых, не бывает кристально плохих или хороших. Кай вёл меня через набитый битком зал, отталкивая налетающих на нас танцоров. А я изо всех сил пыталась сдержать ужасный кашель, рвущий пересохшее горло. Я прикрываю рот рукою и наконец-то откашливаюсь, чувствую блаженство, смешавшееся с раздирающей болью. В ладони остаются капельки крови. — Как ты собираешься его найти? — я имела в виду моего «палача», но Кай прекрасно понял. — Никак. Я просто убью всех присутствующих. Я сильно сжимаю его руку, но Кая просто так не остановить. Впиваюсь ногтями в его кожу, раздирая до крови. Паркер замедляется, раздраженно клацая зубами. — Не делай этого. Я не хочу, чтобы меня до конца жизни преследовали призраки твоей мёртвой родни. — Нас. — Что? — Они будут преследовать нас. Сейчас мы найдём священника, и он нас обвенчает. — Ты с ума сошёл… — у меня нет слов. — Я умираю, Кай. Через мгновения меня может не стать. Это слишком.… Это неправильно. Если я умру, ты будешь обвенчан с мёртвой девушкой. А такой сюжет смахивает на фильм ужасов. Кай хватает меня за руки, сжимая как в браслеты мои запястья. — Перестань так говорить. Ты не умрёшь. — Кай! — Сквозь толпу к нам бежит Ханна. Она выглядит белее смерти и меня окатывает ледяная волна тёмного предчувствия. Случится что-то дурное. — Брэндон на улице сцепился с вампирами. — Оставайтесь в толпе, я разберусь. Кай целует меня в лоб и быстро теряется в толпе. Я порываюсь к нему, но женщина рядом останавливает. Я ненавижу её ещё сильнее. Ненавижу за то, что понимаю — мне там не место. Внезапно кто-то хватает меня за волосы, оттаскивая назад. Всё происходит слишком быстро, форсировано и непонятно в полутьме и мельтешении разноцветных прожекторов. Ханна теряет сознание и падает на пол к ногам танцующих. А мой крик тонет в чьей-то шершавой ладони. Деймон выволакивает меня в небольшой китайский сад. От водоёма тянет сыростью, а неприятный запах воды вызывает у меня приступ тошноты и нового кашля. — О, смотрю тебе уже недолго осталось, — заглядывая в мою окровавленную ладонь, смеется вампир. — Это ты? — шокировано спрашиваю я. — А вы на кого подумали? — он сильно удивлен моим вопросом. — Неужели вы грешили на скромного Джошуа и их чокнутую семейку? Да они бы не посмели прикончить главную слабость главы ковена! Деймон расхаживает взад-вперёд, медлит, словно у него целая вечность на этот разговор. У него - да, а у меня время строго ограничено. — Только представь: они убивают тебя, и Кай снова слетает с катушек. Джошуа плохой стратег, но неполный кретин! — голос Деймона срывается, взвизгивает на последних словах. — Ты единственный сдерживающий механизм для него. — Тогда кретин здесь ты! — выпаливаю я. — Когда я умру, Кай придёт за тобой, Еленой и всеми кто тебе дорог. Сальваторе спокойно расстёгивает пуговицы на рукавах и закатывает ткань к локтям. Он делает один широкий угрожающий шаг ко мне, и я поневоле трусливо пячусь назад. — Сейчас я вырву тебе сердце, — охрипшим голосом предупреждает он. Словно это в порядке вещей. Словно я просто должна смириться. — Оставь меня в покое, и мы уйдём! — Нет, — гадко улыбается Деймон. — Для того чтобы ты выжила, должен умереть тот, кто тебя проклял. То есть я. Ох, не делай такого удивленного лица и не говори, что не знала. Для тебя это была дорога в один конец. Прости, дорогая. Деймон протягивает ко мне руку, и я обреченно застываю, жмурюсь, осознавая всю фатальность происходящего. Мне хочется умереть красиво, сражаясь за кого-то, кто мне дорог. Мне хочется погибнуть с именем Кая на своих устах. Всё это глупо и сопливо. Главное он знает, что я его любила. Надеюсь он будет помнить меня, хранить сквозь года и думать хоть изредка о нас… Дуновение ветра отбрасывает мои волосы за спину. Я ошарашенно открываю глаза, но передо мной уже не Деймон. Перед моими глазами спина. Красивые, любимые изгибы на которых когда-то оставляла красные отметины от своих ногтей. Мой крик тонет в треске бурлящей воды, когда он падает замертво, а в руке Деймона остаётся холодное сердце мальчика из сказок. Нет, не его. Остекленевшим взглядом я смотрю на тускнеющие светлые волосы и некогда красивую кожу цвета сливок. Он сереет, покрывается всеми оттенками смерти. Зажимаю рот рукой и падаю на колени. Бедный, бедный Брэндон…

***

Спустя 5 месяцев. Яркие лучи бросаются в глаза, и я недовольно закрываюсь от света рукой. — Дай мне ещё минутку, — бурчу, переворачиваясь набок. Окончательно меня будят горячие сухие поцелую, россыпью оставленные на плече. Я улыбаюсь спросонья, понимая, что мрачные картинки в моей голове были всего лишь дурным сном, отголоском прошлого. — Помнишь какой сегодня день? — горячо шепчет он. — Мм, понятия не имею, — дурачусь я. Конечно помню, дурачок. — Нарываешься на хорошую порку? — Только если очень нежную. — Совсем разбаловалась. Кай заваливается рядом, и мы невольно засыпаем, опаздывая на пару. Мы до сих пор не оправились после случившегося. Смерть Брэндона стала моим главным ночным кошмаром. Я чувствую свою вину. И это отразилось на всех, изменило ход событий. Съехалась с Каем. Точнее, он просто перевёз вещи и мне не оставалось ничего как покорно согласится на сожительство. Я, конечно, сделала натужное выражение на лице, но внутри ликовала. Мне казалось он тоже винит меня в случившемся с братом, но Кай, кажется, переступил через это. Не впервой. Ханна напоминала о себе редко. Я хочу думать это из-за того, что Кай так похож на Брэндона. У Кая на этот счёт своё мнение. Более циничное. Что касается Деймона… Он умер в ту же ночь. Жестоко расщеплён на молекулы и атомы. Магия Паркера сотворила воистину ювелирную работу с телом мстительного вампира. Поделом ему! Странно, что никто из друзей Сальваторе так и не предпринимал попыток нам отомстить. Мне кажется, Кай их всех уничтожил. Тайком. Это всего лишь догадки, у меня нет доказательств. — Собирайся. Я приготовил для тебя сюрприз. — Это будет шокирующе? — Ещё бы! Это годовщина нашего знакомства и ты запомнишь её надолго.