moonlight.

      Лу Хань неловко теребил свою накидку, нервно выдыхая. Он сидел в хижине, ожидая, когда его позовут, и чувствуя, как с каждым мигом в горло ком подступает всё больше. Его душа подрагивала изнутри и селила там же мелкий страх. Уже сегодня случится то, чего он так боялся, но от чего не мог отказаться.       — Хань, — в комнату зашёл Исюл. На его лице отблесками играла нежная улыбка, а от осознания, что его сын вырос так быстро, внутри всё сворачивалось в узел. Лу слишком резко перевёл на него глаза и на миг замер. Папа кивнул и протянул тому руку, подойдя ближе. — Пора, — закусив губу, Хань взглянул сначала на ладонь того, затем на самого родителя. На лице Исюла появилось несколько морщин, которые раньше сын не замечал, но даже таким он оставался самым красивым в его глазах. Младший протянул тому свою дрожащую руку и его пальцы сразу же обхватили в сильном замке.       — Папа, мне так страшно… — Исюл вновь ласково улыбнулся и притронулся кончиками пальцев другой руки к щеке испугавшегося.       — Мне тоже было страшно в своё время, — понимающе кивнул папа. Он крепче сжал руку того и ещё раз пропустил улыбку. — Всё будет хорошо. Пойдём, Сэхун уже ждёт тебя. Громко сглотнув, парень, невольно сжавшись всем телом, переступил порог хижины. Он опустился босыми ногами на всё ещё влажную землю, где уже немного подтаял снег. Волкам не страшен холод, ведь в их жилах течёт горячая кровь. Неуверенно подняв голову, Хань увидел впереди себя всех собратьев. Каждый житель Хватэ собрался здесь, чтобы посмотреть церемонию бракосочетания и вручения дани новому вожаку. Все волки расступились перед омегой, сотворив своеобразную дорожку, и лишь один альфа стоял на месте, в конце неё. Исюл прочувствовал, как потеет ладошка сына. Он слабо усмехнулся и отпустил её на полпути. Хань непонимающе взглянул на него, ища поддержки, но тот лишь кивнул.       — Дальше сам, — прошептал родитель и отошёл в сторонку, к родителям самого Сэхуна, также улыбающимся и радующимся. Лу вздрогнул, растерявшись, но спустя некоторое время взял себя в руки. Последний раз выдохнув, юноша закусил губу и вновь поднял голову, тот же час глазами встречаясь с Сэхуном в нескольких шагах от него. Альфа стоял как на иголках. Хун понятия не имел, как вести себя с этим омегой, уж тем более после женитьбы. Хань, пытаясь хранить твёрдость, уверенно прошагал вперёд и остановился у самого О. Они ещё раз посмотрели друг другу в глаза и отвернулись. Вао, наблюдавший за этим, усмехнулся забавности пары. Он подошёл к ним и поклонился, на что те поспешили ответить тем же.       — Сегодня я, вожак стаи Хватэ, смею взять на себя долг воссоединить двоих волков и позволить им начать свою новую историю. Они продолжат гордый род человека-волка и будут заботиться друг о друге, как о самом ценном, что есть в их жизни. Так должно быть. Отныне прошу считать их супругами, — Хань почувствовал, как мурашки прошлись под кожей от подобных слов. Вмиг внутри что-то защемило, и парень так и не понял, приятно или же нет. Ему почему-то захотелось взглянуть на Сэ, чтобы понять, что он чувствует, но омега так и не осмелился. — Также теперь я, тот, кто когда-то унаследовал дань от отца моего, передаю её названому сыну, альфе Сэхуну, тем самым скидываю со своих плеч тяжесть бытия вожаком и перекладываю её на плечи Сэхуна. Ищите опору в нём и не забывайте о том, что и я отслужил вам, как пообещал отцу когда-то. Сегодня в деревне Хватэ праздник. Пейте, ешьте, гуляйте, пойте, танцуйте и веселитесь, молитесь за будущее потомство нового вожака, — со всех сторон донёсся радостный гул, но сами Лухан и Сэхун прочувствовали неловкость даже на кончиках пальцев. Омега опустил голову и под радостное пение собратьев убежал тенью обратно в дом, понимая, что его пропажи даже не заметили, увлёкшись празднованием. Исюл хотел было последовать за сыном, но Вао остановил его, объяснив, что тому нужно побыть наедине с собой. Муж налил истинному немного эля и улыбнулся в попытке успокоить — помогло. Сэхуна же слегка разозлило подобное поведение Ханя, ведь последний поставил того в неловкое положение, оставив одного. Но, как и учил Сэ отец, альфа гордо задрал голову и выстоял на виду у всех весь день, показав тем самым, что новый вожак наделён стойкостью и мужеством.       Хань проплакал весь день, сидя в своей комнате и уткнувшись в колени носом. Он и сам не понимал, почему эмоции вдруг овладели им. Может быть, всё потому что он боялся? Именно, боялся оставаться наедине с Хуном. За столько лет они так и не узнали друг друга на нормальном уровне, а когда родители заговорили о свадьбе, так совсем начали избегать друг друга. И после слов отца, осознав до конца, что теперь они связаны, Хань не сдержался и убежал. Тихие шаги за спиной отвлекли его — Лу обернулся.       — Хань, нужно идти, — папа, ощутив, как больно сжимается сердце от слёз сына, всё же собрался с силами. Он знал, насколько тяжело тому, но убеждал себя, что они с Вао сделали правильный выбор. Омега же лишь послушно поднялся на ноги — протестовать незачем.       Чтобы построить эту хижину, волкам понадобилось несколько дней, но таковым был подарок Вао молодожёнам. Хань закрыл за собой тяжёлую дверь, оставшись наедине со своими страхами и переживаниями. Он оглянулся. И здесь пахло деревом, дом был отоплен, что чувствовалось по полу — значит есть камин. Лу обследовал столовую, купальню, затем прошёл в одну из комнат. Свет луны, что прорезался сквозь закрытое тканью окно, освещал помещение, в центре которого было набросано много тёплых шкур — больше здесь не было ничего. Так выглядели покои пары. Омега замер на несколько коротких мигов, вслушиваясь в обманчивую тишину, затем вздрогнул, стоило учуять запах сандала. Сэхун подошёл совсем близко, и Хань мог почувствовать его горячее дыхание макушкой. Сердце забилось в разы быстрее, когда чужие руки легли на плечи, опаляя их через накидку. Лу смотрел в одну точку перед собой, боясь пошевелиться. А тем временем Хун поднялся кончиками пальцев выше, к длинной шее, почувствовал мягкость горячей кожи, притронулся к родинке, зарылся в гнездо светлых волос, что когда-то были поводом для насмешек. О слегка склонился и, чуточку касаясь их, вдохнул аромат. Хань пах прекрасно. Это было впервые, когда альфа чувствовал омегу. Никогда прежде Сэхун не делал подобных вещей, именно поэтому с каждым новым вдохом ему всё больше хотелось исследовать хрупкое тело, открывать новые секреты, пробовать на вкус. Почему-то казалось, что кожа того сладкая, как мёд. Пожалуй, такой интерес своим телом Хань вызвал у него ещё тогда, на речке. Ведь ни на кого никогда альфа не реагировал так, как тогда на Лу. И О неожиданно поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы и на него Хань реагировал так же. Просто в нём проснулось то начало альфы, что хочет владеть омегой. Лухан задрожал и начал быстро дышать, кусая губы.       — Ты боишься меня? — заметив реакцию того, тише обычного спросил Хун, всё так же стоя сзади и касаясь. Лу громко сглотнул, сжавшись.       — Боюсь… — Сэ услышал в мягком голосе нервные нотки. Весь омега казался ему беззащитным, а по природе всё беззащитное привлекало альф и вызывало желание оберегать.       — Я не буду вредить, — усмехнулся старший. Он убрал руку и обошёл Лу, чтобы затем посмотреть ему в глаза. В серебряных радужках читалось смущение и нежелание смотреть на мужа из-за стыда, что охватил омежку. О тихо выдохнул. — Ванна наполнена тёплой водой. Если хочешь, можешь пойти помыться, пока не остыла.       — С-спасибо, — слегка запнувшись, Хань поджал ладони в кулаки. Он так и не осмелился поднять глаза на старшего, лишь поспешил в купальню. Альфа остался один, продолжал смотреть тому вслед и думать. Внутри Сэхуна играл непонятный ураган чувств. Ему нужно было разобраться в этом, но одно альфа знал точно: этот омега вовсе не противен ему.       Натянув ночную сорочку, достающую до лодыжек, Хань неуверенными и такими мелкими шагами направился в покои. Он скромно заглянул туда, заметив лежащего на шкурах и укрытого одной из них Сэхуна. Альфа не спал, но точно увлечённо думал о чём-то. Именно поэтому он не сразу заметил, как тёмный силуэт боязно начал шагать к нему. Хань тихонько дышал и беззвучно приземлился рядом с мужем, боясь коснуться того, лежа на одном ложе. Когда Сэ прочувствовал, что лежащий рядом человечек не спешит идти на контакт, сам повернулся к нему лицом и взглянул. После купания светлые волосы слегка влажные, а от тела исходит приятный аромат. Хань непонимающе посмотрел на того и нахмурился.       — Что-то случилось? — тихо спросил он. Сэхун лишь усмехнулся. Альфа придвинулся поближе, тут же коснувшись коленом чужих ног, которые прятались за сорочкой.       — Нет, — Лу невольно закусил губу и сжался — заметив такое постоянное поведение, Сэхун всё же решился поговорить. — Скажи, ты до сих пор зол на меня? Или же я устрашаю тебя? — внутри омежки всё стянулось в узел. Стоит ли говорить об этом?       — Я… Мне трудно чувствовать себя свободно рядом с тобой, — честно выдохнул младший. — Меня устрашаешь не ты, а неизвестность. Я совсем не знаю тебя, Сэхун, и мне тяжело предугадать, чего ожидать от тебя. Ведь, по сути, мы незнакомцы, живущие рядом всю жизнь, — подобные слова заставили уголки губ Сэ поползти вверх: он чертовски прав. — А ещё я чувствую себя неуверенно около тебя, ведь… мне кажется, что тебе неприятно то, какой я, — Сэхун замер в немом удивлении. Он попытался понять, почему омега чувствует себя так, но затем до него дошло.       — А какой ты, Хань? Ведь есть ноги, руки, голова — так почему мне должно быть неприятно? — омега тяжело выдохнул и отвёл взгляд.       — Ты ведь знаешь о чём я.       — Послушай, — О придвинулся ещё ближе, буквально чувствуя, как их животы соприкасаются. От подобного у его мужа округлились глаза, что даже позабавило альфу. — Может раньше я и вёл себя так глупо, но я был обычным мальчишкой, который любил пошуметь и пошутить. Но сейчас, видя тебя, я осознаю, что ты, Хань, необыкновенно красивый, твои волосы светятся на солнце и вкусно пахнут, а глаза искрятся лунным светом. Особенность не недостаток. Так повторюсь: почему мне должно быть неприятно? — сердце младшего пропустило три удара от слов, что произнёс человек, который всю жизнь задирал его. Лухань буквально онемел. Неожиданное тепло наполнило его изнутри, и оно переплелось тонкими нитями с удивлением.       — Ты правда думаешь так?       — Да, именно поэтому давай дадим друг другу шанс? Нам стоит узнать всё о наших партнёрах, ведь теперь мы — супруги, — слабо улыбнувшись, Хань кивнул и сразу же спрятал нос в коже оленя, которой укрывался. Подобное умилило альфу — он осторожно приобнял омежку и придвинул к себе, чувствуя сначала испуг того, затем медленное расслабление. На самом деле Хун пришёл к выводу, что ещё с самых ранних лет он питал симпатию к Ханю, а потому и задирал его так часто, пытаясь привлечь внимание. Но он лишь напугал омегу и оттолкнул от себя. Сейчас, когда они поженились, пришло время располагать Лу к себе.

***

      Уже знакомая до боли хижина как всегда встречала запахом сухофруктов. Лухан неуверенно ступил вглубь и заметил лежащего старого Ипэя. Тот со временем стал ещё меньше и морщинистее. Он мало двигался — даже палка не помогала порой. Старость брала своё, и все в стае осознавали, что осталось ему не так уж и много.       — Здравствуйте, дядя Ипэй, — весело проговорил омега, пытаясь сделать атмосферу светлее. Старик медленно обернул свою голову, затем широко улыбнулся.       — Мой лунный Хань, — проговорил привычное обращение он — Лу улыбнулся. Юноша достал из корзины настойку из трав и присел у дедушки, чтобы помочь тому её выпить. Лухан приподнял старика под спину и поднёс лекарство к сухим губам, но тот лишь отвернулся.       — Я не буду пить это, — брови невольно сдвинулись к переносице.       — Дядя Ипэй, нужно, иначе вы будете плохо чувствовать себя, — Ипэй усмехнулся и отмахнулся рукой.       — Кому как не мне знать, что это не поможет? Не существует лекарства от старости — будь оно, везде царил бы хаос, — Лу нахмурился. Он совершил ещё несколько попыток, но спорить со старым себе дороже. Именно поэтому настойку он оставил рядом с ложем того, а сам попытался опустить спину того обратно. — Постой, — остановил его Ипэй. Лухан вопросительно посмотрел на него. Старик потянулся в карман штанов настолько быстро, насколько это было возможно с тем малым количеством сил в сухих конечностях. Дрожащей рукой он достал оттуда медальон в виде полной луны и протянул юнцу. Тот удивился. — Знаю, что не так давно ты справил свадьбу. Прости, что старик Ипэй не смог прийти, — засмеялся хрипло старец. — Но этот подарок я хочу вручить тебе сейчас, — Хань осторожно взял украшение в ладошку и посмотрел на него. Оно было красивым, хоть и небольшим. — Береги Сэхуна. Он хороший парень — никого лучше ты никогда не встретишь, — омежка перевёл удивлённый взгляд с медальона на старца.       — Почему вы так уверены?       — Потому что он — твоя судьба, — внутри всё дрогнуло. Хань замер, чувствуя, как по телу пробегаются мурашки. Они щекочут, а сам омежка не поверил. Впрочем, Ипэй никогда не говорил неправду. — Уже скоро ты поймёшь это, волчонок, — старик усмехнулся. — Внутри тебя кроется секрет, Лу.       — О чём вы? — искренне не понимал Хань. Подобное в Ипэе пугало его.       — Ты убегал в иной мир, верно? Сбегал из леса?       — Откуда?..       — Так было начертано судьбой ещё до твоего рождения — ты должен был попасть туда. Те существа — они красивы? — хрипло спросил Ипэй, пугая Ханя. Но омега чувствовал, что поговорив со стариком, он узнает больше о той реальности. А ведь она так интересовала.       — Они… Они такие же как и мы, но чем-то всё же отличаются. От них не пахнет волком, а ещё они живут в странных домах.       — Верно, — закивал дрожащей головой Ипэй, — от них не пахнет, ведь они не волки. Люди. Обычные люди.       — Люди? — непонимающе переспросил блондин. Он слышал о таком понятии как люди-волки, но чтобы обычные…       — Люди, которые не превращаются в волков. Они живут в том мире и даже не подозревают, что мы существуем, Хань. Однажды я встречался с такими, жил среди них, когда был ещё совсем молодым. Многие коварные и злые, расчетливые и неблагодарные, многие добрые и внимательные, с ценностями и целями. Разные — люди. Они не такие же выносливые как мы, в их жилах течёт не такая горячая кровь. Впрочем, они считают себя самым ценным на этой земле. Может быть, так и есть, ведь даже мы, волки, пошли от людей. Когда-то женщину, заблудившуюся в лесу, изнасиловал волк, после чего она родила сына. Мальчик был наполовину зверем. Когда тот облик, силу которого не всегда удавалось контролировать, начал проявляться в нём, мать не выдержала и застрелилась, а его отдали на воспитание храму. А затем, когда он подрос, познакомился с милой девушкой, в которую влюбился. Так и началась наша история.       — Значит, мы такие же… Они опасны, эти люди?       — Порой. Но ты справишься.       — Что? — нахмурился Лу. — О чём вы?       — Сэхун ищет тебя, Хань. Тебе пора возвращаться, — старик легонько пнул того в ногу, отчего омега попятился назад. Ипэй поднял на него глаза. — Завтра не приходи. Вместо тебя я буду ждать Вао.       Ипэй буквально выгнал омегу, из-за чего тот обиделся, но выбора у него не было. Выложив из корзины сушенные ягоды, Хань попрощался и ушёл. Мысли не покидали его. Он который раз пытался всё осмыслить, но старик опять говорил загадками. А тем временем сумерки медленно стали опускаться всё ниже, а лес — засыпать. За размышлениями Хань не заметил, как между теней деревьев образовался силуэт. Одинокий, Лу не сразу услышал звук чьих-то шагов, но вздрогнул, когда послышался голос.       — Впервые вижу, чтобы омега один гулял так далеко от стаи. В наших краях тебе подобных берегли, — Хань тот же час обернулся, чтобы заметить приближающегося мужчину. На его лице был неприятный оскал, давняя щетина, а в глазах присутствовал нездоровый блеск. Принюхавшись, младший попытался понять, есть ли рядом ещё волки, но этот оказался единственным. — Ирис значит, — тот шагнул вперёд, отчего по телу прошёлся страх. — Чистый и невинный, без метки и в двух шагах от течки — идеально, — незнакомец, сглотнув, бросился к омеге, на что Хань рванул бежать. Блондин на ходу перевоплотился в волка, надеясь, что так он сможет быстрее удрать, но и альфа позади не отставал, также обернувшись. Теперь Лу знал, как чувствует себя жертва, когда они охотятся. Силы со временем покидают тебя, но враг не отдаляется и не приближается, а бежит на одинаковом уровне, выжидая, когда ты сдашься. Не заметив яму, волчонок прыгнул вперёд и зацепился за неё, из-за чего упал и перевернулся на спину. Он услышал чужое рычание, затем прочувствовал, как незнакомец навалился на него, спершись лапами на его грудь. Младший попытался вырваться, но тот был сильнее. За очередную попытку немолодой альфа прошёлся когтями по морде омежки.       — Перевоплотись обратно, иначе тебе же хуже, — зарычал волк. Ханя охватил небывалый страх. Внутри всё сжалось и на миг показалось, что для него это закончится не лучшим образом. Но волчонок пытался держаться до последнего. Он вновь захотел скинуть того с себя и вновь его исцарапали. — Перевоплотись! — громче заревел неприятно пахнущий альфа. Заметив, что омежка не собирается подчиняться, волк расположил свои лапы на шее того и надавил, отчего глаза младшего моментально округлились. Оставаться в облике зверя было опасно, именно поэтому Хань обернулся в человека, уйдя таким способом от жестокой ласки незнакомца. На его глазах выступили слёзы, когда волк, держащий его и вовсе не собирающийся перевоплощаться, начал внюхиваться громадным носом в обнажённую омежью грудь. Это казалось грязным и постыдным. Впервые Хань ощущал холод, только где-то в душе. Ему не хотелось чувствовать ничего, лишь скрыться, растаять в воздухе. Лу даже прикрыл глаза, не желая видеть подобного, а потому и не сразу понял, почему тяжесть чужого тела так быстро исчезла. Когда омежка обернулся, его глаза расширились, а внутри поселился очередной страх, но теперь уже не за себя. Волк-альфа чёрного окраса с белыми пятнами на спине пытался вонзить зубы в обидчика, намертво вцепившегося в него клыками. Они перекатывались по сырой земле, ведя жестокий поединок. Хань поспешил обернуться и наброситься на старого альфу, но тот пнул его головой, отчего омега отлетел в дерево, громко заскулив. Сэхун, воспользовавшись моментом, когда незнакомец отвлёкся, сбросил того с себя и нанёс ответный удар, содрав зубами кусок кожи на боку волка. Последний громко заскулил после чего кинулся убегать, поняв, что омега того не стоит. Хун же не стал догонять — он тут же бросился к своему волчонку, тихо ноющему и тяжело дышащему.       — Хань, — зарычал он и ткнулся влажным носом в шею омеги, опустив уши и скуля вместе с ним. Лу прикрыл глаза и приоткрыл пасть. — Перевоплотись. Я донесу тебя домой, только найди силы перевоплотиться, — омега всё же приоткрыл веки и перевёл свои серебряные радужки на мужа. Сэ увидел в них ту благодарность и восхищение. Альфа громко выдохнул, из-за чего из его рта пошёл пар, затем слизал проступившую из царапин кровь на морде Ханя. Лу приложил усилия, на которые у него ушли последние силы, и предстал перед мужем в облике полностью обнажённого и исцарапанного человека. Сэхун ещё раз ткнулся носом в лицо того, затем помог подняться и посадил себе на спину. — Держись за шерсть, — прорычал тише обычного. Поскольку люди-волки в ином облике были в три раза больше обычных волков, человек рядом с таким созданием казался совсем маленьким. Альфа бежал не быстро, чтобы не навредить мужу ещё сильнее, Хань же мало что осознавал, будучи полностью обессиленным.

***

      Внутри хижины ощущалось привычное тепло. Шкуры хранили тонкие нити запаха сандала и ириса, которые переплетались между собой в комок. Хань буквально чувствовал сквозь сон тот аромат. Всё тело изнывало, а раны жгли, именно поэтому омежка проснулся. Когда его веки открылись, рядом с собой он увидел Сэхуна, сгорбившегося и сопящего себе в колени. Спал, словно маленький волчонок. Сердце пропустило приятную судорогу. Лу замер, наблюдая за альфой и слабо усмехаясь. И почему раньше, ещё когда они были детьми, он не замечал, насколько красивый Сэ? Хотя, наверное, видел это, но боялся позволить подобным мыслям овладеть им. А теперь, подпустив его ближе к себе, Хань понял, насколько тот прекрасен.       — Сэхун, — севшим голосом позвал омега. Муж никак не отреагировал, продолжив спать. Наверное, он утомился сидеть возле Лу всю ночь. — Сэ, — попытался громче. Старший вздрогнул и распахнул глаза.       — Что, Хань? Болит что-то? — запаниковал О, на что омежка засмеялся.       — Нет. Приляг рядом, ты устал.       — Всё в порядке. Тебе ещё нужно приложить травы к царапинам и…       — Не нужно. Просто полежи рядом со мной… — последние слова Хань произнёс тише. Хун, замерев на несколько коротких мигов, всё же кивнул. Он расположился возле Лу, укрывшись шкурой. Омежка же неуверенно придвинулся ближе и, слегка смутившись, всё-таки ткнулся носом в чужую грудь. Сердце альфы вмиг забилось быстрее. — Спасибо тебе, Сэхун-а, — в горле старшего образовался ком. О громко сглотнул.       — Это был волк-одиночка, которого выгнали из стаи. Обычно такие бродят по миру, не зная, куда себя деть — им нигде не рады. Впредь будь осторожен и… Я поступил так, как должен был, так что не нужно благодарить меня, Лу. Как вожак Хватэ и твой муж я обязан оберегать тебя.       — Ты делаешь это только поэтому? — непонятно откуда взявшаяся смелость словно сама выжала из Ханя этот вопрос. Хун замер. В этой короткой тишине будто время остановилось, и только их сердца бились в унисон.       — Есть ещё одна причина, — Сэ посмотрел так уверенно, как никогда прежде. В его тёмных глазах омега утонул. — Ты нравишься мне. Правда, очень нравишься, уже давно, — в животе вспорхнули бабочки. Хань прочувствовал, как смущение накрыло его с головой. Он прикрыл глаза, глупо улыбнулся и сильнее прижался к альфе.       — Ты тоже не безразличен мне, — стадо мурашек прошлось под кожей альфы, а на лице появилась улыбка. О тихо выдохнул и немножко отстранился. Он взглянул в родные серебряные радужки и нервно облизал сухие губы.       — Можно? — тише обычного спросил старший, коснувшись кончиком указательного пальца алого контура на лице омежки. Ответом сослужил кивок. Сэхун медленно потянулся навстречу пухлым губам мужа, касаясь их устами в нежном поцелуе. По телу у обоих прошлась пульсация. Никогда прежде они не целовались ни с кем, но инстинкты словно сами вели их в нужном направлении. Хань приоткрыл рот и впустил Хуна, а последний ласкал как в последний раз. Спустя некоторое время поцелуй прекратился, оставив после себя лёгкую нехватку воздуха и смущение. Тем не менее Хань попытался прильнуть к мужу губами вновь. — Стой, — засмеялся альфа. — Нам нужно прекратить сейчас.       — Почему?       — Хотя бы потому, что ты всё ещё обнажённый, — омега то и дело вспыхнул, пряча лицо за волосами, на что альфа довольно улыбнулся и обнял блондина, прижав к себе.

***

      Вождя стаи Хватэ на охоту провожал его муж. Хань всё утро умолял Сэхуна взять его с собой, но альфа был непреклонен. Брюнет считал, что раны повлияют на состояние младшего в облике волка, да и, по правде, Хун не желал разрешать такому уязвимому существу как омега охотиться. Может, другие и позволяют подобное, но лично он не приветствует.       — Будь осторожен, — прошептал Лу тому на ухо и легко поцеловал в щеку. Хун усмехнулся на подобное проявление ласки.       — Всё будет хорошо, — он обнял мужа, прижав к себе. Другие волки неловко наблюдали за этим, переглядываясь, но супругам было искренне плевать на их мнение. Старший легонько отстранил от себя омегу и вновь пропустил усмешку. — Оботри раны мазью, ладно?       — Хорошо, — Хун кивнул ему.       — Волки, — обратился Сэ на этот раз к собратьям. Несколько пар человеческих глаз уставились на него, а на их лицах появилась серьёзность. — Время перевоплощаться, — по давней традиции первым должен был обращаться именно вожак. Сэхун прекрасно помнил об этом — уже спустя миг он принял волчий облик, а одежда на нём разорвалась в клочья. Лухану нравилась мягкая шерсть Сэ, но ещё больше его очаровывала та серьёзность, с коей муж относился к работе. Здесь, в лесу среди деревьев, омежке нравилось наблюдать за любимым. Остальные волки также принялись изменяться. Возле Ханя они казались большими и страшными зверями — наверное, так и было. Охотники уже собирались броситься бежать в глубину леса, как вдруг из деревни донеслись вопли. Хун насторожился, подняв уши вверх, Хань же нахмурился. Когда звук повторился, вожак, испугавшись, сразу же кинулся туда, а остальные — за ним. Вао стоял у дома, грустно опустив голову и придерживая руку плачущего Исюла. Несколько омег стояло рядом с ними и так же вопили.       — Что случилось? — волки ужаснулись, увидев такую картину, а Хань как и они. Лу подошёл к своему мужу и в попытке унять беспокойство зарылся рукой в его шерсть на спине.       — Ипэй, — севшим голосом произнёс Вао. — Сегодня он ушёл от нас, — Хань округлил глаза и почувствовал, как Сэхун вздрогнул всем телом. Омежка, не веря, вновь посмотрел на отца, пытаясь найти там намёк на шутку, но он был как никогда серьёзный, а ещё грустный. Невольно, Лу поднёс ладошку ко рту, затем в его глазах начала скапливаться влага. Юноша издал всхлип после чего Хун поспешил уткнуться носом в плечо тому. Лухан обнял морду родного волка двумя руками и спрятал лицо в шерсти на его шее, чтобы никто не видел этих слёз. Сегодня у Хватэ ночь горечи.       Лухан сидел на шкурах внутри хижины, всё ещё не отойдя от церемонии прощания. Внутри него было так пусто, а от воспоминаний, связанных с Ипэем, ещё и больно. В этой деревне все любили этого старика, ведь добрее и умнее него не существовало кого-либо. Он нередко делился секретами трав с омегой и всегда относился к нему как к сыну, называя лунным мальчиком. Вспомнив про медальон, Хань достал его и стал разглядывать. Полная луна и чёрный шнурочек. Ничего такого, но Лухан слишком хорошо знал старика, чтобы понять, что подарки тот не дарит просто так.       — Что это? — в покои зашёл Сэхун. Его муж вздрогнул, испугавшись, и обернулся. Хун усмехнулся подобной реакции. Альфа, уже переодевшись в ночную сорочку, присел рядом с любимым и присмотрелся к предмету в его руках.       — Подарок от Ипэя. Вчера, когда я ходил к нему, он отдал мне это.       — Луна? — переспросил старший и забрал у мужа из рук медальон, с интересом рассматривая его.       — Он говорил, что я — дитя луны. Не зря ведь мои глаза такого цвета, — оба улыбнулись. Это похоже на Ипэя.       — Да уж, похоже на то, — Сэхун приподнялся, обошёл омегу и присел за его спиной, чтобы затем надеть медальон на шею юноше.       — Спасибо, — усмехнулся Хань и откинулся спиной назад, приземляясь на грудь сидящего сзади любимого. Альфа поймал мужа и обвил его своими руками сильно-сильно, слегка склонившись. — Знаешь, в нашу последнюю встречу он наговорил мне много странностей, — Сэ нахмурился.       — К примеру?       — Он сказал, что я справлюсь с людьми.       — Людьми? Волками? — непонимающе кивнул старший. Лухан закусил губу.       — Нет. Людьми, живущими за пределами леса и не имеющими второй облик, — Хун вздёрнул бровями.       — Таких не существует.       — Существуют, — тут же возразил омежка. — Я видел.       — Видел? Это невозможно.       — У леса есть конец. Я думал, что там и находится край мира и его окончание, но за лесом словно другая реальность. Там нет стольких деревьев, также нету и границ, а ещё есть люди. Такие красивые и вкусно пахнут. Они во многом похожи на нас, но всё же очень отличаются. Ипэй говорил, что мы пошли от людей. Кажется, именно они самые могучие жители этого мира, — Хун растерялся. Он задумался над словами мужа и нахмурился.       — Хань, больше никогда не ходи туда. Не покидай земли, которые считаешь безопасными, ладно?       — Ты волнуешься? — довольно усмехнулся младший, но на лице мужа играла всё та же серьёзность.       — Да.       — Хорошо, я понял, — кивнул Лу. Он поймал на себе изучающий взгляд. — Что-то не так?       — Твоя кожа слегка побледнела. Ты в порядке? — Хань поджал губу.       — Немного голова кружится, но, думаю, это из-за того, что я до сих пор под впечатлением от церемонии. Завтра пройдёт.       — Тебе нужно поспать, — альфа приподнял того за плечи и уложил на ложе после чего и сам устроился рядом, накрывшись шкурой. Лухан приобнял его и по привычке ткнулся носом в грудь.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.

***

      Посреди ночи Хань проснулся из-за того, что телом овладел жар. Вся его кожа покрылась испариной, а внутри поселилась дрожь. Омежка начал лихорадочно дышать и сипло стонать.       — Сэхун, — промычал тот, отчего Сэ нахмурился, всё ещё вглядываясь в сны. — Сэ… — альфа распахнул глаза и заметил, как в горячке его муж извивался на кровати, не зная, куда себя деть. Старший тут же подорвался.       — Хань, что случилось? Болит? — растерявшись, Сэхун только и смог что паниковать. Хань начал быстро дышать и тихо скулить.       — Посмотри внизу… Там кровь? — альфа резко стянул с тела шкуру и замер, вдохнув на всю грудь. Сладкий запах ириса заполнил его лёгкие, а обоняние волка остро приняло естественный запах мужа. На сорочке того разлилось влажное пятно. Альфа мелко задрожал, чувствуя, как желание начинает овладевать им. Хун громко сглотнул.       — Это не кровь, Хань. У тебя началась течка, — Лу громче простонал.       — Течка… Ах, почему же так жжёт внутри? — на глаза наворачивались слёзы. Хань закусил губу, затем взглянул на испуганного Сэхуна. Альфа совершенно не знал, что делать. Лу судорожно втянул носом воздух — вожделение заполнило его, стоило почуять аромат сандала. В любой другой ситуации он бы не вёл себя столь отвратительно, но на глаза навеяли пелену животные инстинкты. Омега подался навстречу губам мужа, крепко обнимая его и настойчиво блуждая руками по спине. Под подобным напором Сэхун сдался. Это была их первая ночь. Ночь, когда альфа исследовал каждый уголок тела любимого, как и мечтал, а Лухань чувствовал надобность в ласках мужа. Ночь, когда они слились воедино и когда на шее омеги появилась печатка принадлежности в виде шрама от укуса. Ночь, когда оба поняли: они — истинные.

***

Ухватившись за объёмный живот ладошкой, Лухань кое-как переступил порог хижины, дабы посмотреть, куда подевался муж. Ещё проснувшись утром, Лу не обнаружил того дома. Пришлось кое-как подниматься и переодеваться самостоятельно. Блондинистые волосы перелились золотым цветом под лучиками летнего солнышка, когда омежка вышел на улицу. Во дворе истинного не было также, а потому пришлось медленными шагами ступать в сторону речки, где тот любил рыбачить. Издалека заметив знакомую фигуру, Хань усмехнулся. Со всех сторон доносился шум воды — расслабляет. Он осторожно спустился по горбику вниз, к берегу. Веточки впивались в кожу на стопах, а трава резала её, что усугубляло ситуацию для беременного омеги. Когда половина пути была пройдена, Лухань остановился и тяжело выдохнул.       — А ты тяжёлый, — пропустив усмешку, шепотом обратился он к животу, вернее к тому, кто находится внутри него. Услышав знакомый голос, Сэхун вздрогнул и обернулся, чтобы сразу начать причитать.       — Я ведь говорил тебе не уходить далеко от дома, — сердито начал альфа, откинув удочку в сторону.       — Я не могу всё время сидеть на месте, к тому же ты ушёл и даже не сказал, куда, — хмыкнул омега и, чуток отдохнув, попытался сделать ещё один шаг вниз.       — Стой где стоишь! — завопил альфа, подрываясь на ноги. — Ни шага больше, жди, — старший поднялся к тому, крепко обхватил его спину одной рукой, пальцы второй переплёл с пальцами мужа. — Осторожно и медленно, — проговорил брюнет, следя за тем, как аккуратно истинный спускается вниз, перебирая ногами жёсткую траву. На удивление, Сэхун переживал больше самого Ханя — последний чувствовал себя вполне уверенно, просто порой было тяжело двигаться долгое время, а ещё за животом не было видно дороги. Когда они всё же спустились к берегу, пяточками и подушечками пальцев Лухан прочувствовал жар нагретых на солнце камушков, что так приятно коснулся. Улыбнувшись, омега вдохнул во всю грудь, прикрыв глаза и всё так же сжимая ладонь мужа.       — Как же я соскучился по этому… — проговорил Лу как-то блаженно, на что истинный недоуменно свёл свои брови.       — По чему именно?       — По этому чувству свободы, — вновь усмехнулся. Затем распахнул глаза и повернул голову в сторону мужа. — Из-за тебя я уже и забыл о нём. Оберегаешь меня, словно я не беременный, а больной неизлечимой болезнью, — старший как-то обижено надулся.       — Лишь волнуюсь, — подобная забавная, напоминающая детскую, гримаса повеселила блондина. Лухан оставил на щеке истинного след быстрого, невидимого поцелуя. Омега кивнул в сторону лежащей на земле удочки и корзинки с рыбой.       — Много наловил уже? — Хун помог тому подойти ближе к воде, а после и вовсе зайти в неё по лодыжку.       — Планирую больше. Хочу угостить всех в стае рыбным супом.       — Вот как, — уголки губ Хана поползли вверх. — Ты хороший вожак, Сэхун. Мой отец не ошибся в тебе, — альфа не ответил ничего. Он лишь обнял мужа со спины за плечи, лопатками прижав к себе. Вода приятно обволакивала кожу. Старший чувствовал, как его руки нежно поглаживают, а сам Лу не шевелился, открыто наслаждаясь подобным моментом рядом с любимым. Порой Хун зарывался носом в гнездо блондинистых волос, чувствуя их запах — было прекрасно. Ничего не отвлекало и ничего не тревожило. Тишина. Казалось, она не имела границ, но громкий звук разорвал её. Он напоминал гром, но всё же был иным. Хань насторожился.       — Слышал это?       — Да, — оба прислушались. Вокруг воцарила та же тишина, словно и не было ничего, но уже спустя миг тот же звук повторился. Теперь он был ближе. Сэхун нахмурился. — Что-то не так. Я пойду проверю.       — Я с тобой, — тут же спохватился младший, на что получил грозный взгляд.       — Оставайся здесь, Хань.       — Но…       — Это не обсуждается, — рыкнул на него Сэ, затем поцеловал в щеку и ринулся на холм, в сторону деревни. Лухан смотрел ему вслед ещё некоторое время, невольно нервно поглаживая живот. Теперь эта тишина пугала, но мысленно он пытался успокоить себя. Спустя миг звук опять повторился, но на этот раз до омеги донеслись вопли. В одном из них он узнал рычание Сэхуна. Распахнув глаза, Хань тут же бросился к нему. Из-за живота на холм самостоятельно выбраться было до ужаса тяжело — омега несколько раз спотыкался и так и норовил упасть вниз, но мысль о том, что что-то случилось, заставляла его бороться до последнего. А тем временем звук стал повторяться всё чаще. Неловко перебирая ногами как можно быстрее, Лухан сокращал расстояние, царапая кожу ветками на лесной земле и чувствуя немой страх. Когда до деревни оставалось совсем мало, тот же звук повторился — теперь уже вовсе громкий — и послышался волчий рёв. Лухан знал, кому он принадлежал. Отец. Омега кинулся в сторону деревни и, когда вышел на знакомую лужайку, увидел то, что заставило сердце колотиться. Около десятка незнакомцев жгли деревню Хватэ и держали в руках то, из чего и доносился тот звук. Волки, перевоплотившись, пытались противостоять врагам, но те наводили на хищников предметы в своих руках — после грома из их странного оружия некоторые собраться падали со скулежом. Хань ужаснулся. Он втянул носом воздух и онемел. Люди. Те, кто пахнет так приятно и совсем чуть-чуть отличаются от волков — люди. Те, кто убивает сейчас его близких. Те, кого он уже встречал ранее. Тело покрылось холодом, когда Хань увидел лежащего на земле отца. В глазах начала скапливаться влага.       — Отец! — выкрикнул омега и бросился бежать к родителю настолько, насколько он мог делать это. Услышав до боли знакомый голос, Хун отвлёкся от рычания и запугивания врагов и повернулся в сторону мужа. Он заметил, как один из охотников навёл ружьё на истинного, из-за чего сердце пропустило три удара, а по телу волчьему прошлись мурашки.       — Хань, осторожно! — зарычал тот и кинулся в сторону несущего опасность мужу и ребёнку существа. Завидев приближающегося злого волка, обнажившего зубы, человек, испугавшись, невольно выпустил из рук оружие. На помощь ему пришёл товарищ. Мужчина, набросившись на опасного, по его мнению, хищника сбоку, сжал его шею и поднёс к ней нож. Лухан увидел это. Вдруг стало невыносимо больно и ненавистно смотреть на то, как его любимый не может вырваться из рук нападающего. Поглаживая еле дышащего отца, омега поднял глаза на обидчика и замер, когда узнал в нём того мужчину. Мужчину, чья женщина мило играла с их ребёнком тогда, внутри странного дома; того, кто подносил к губам дымящуюся трубочку, будучи одетым в кожух. Та же щетина и острые очертания лица. Хань обернулся. Он увидел, как много его собратьев лежит, слабо дыша. Слёзы и тошнота подступили к нему, а ещё мысль о ребёнке. О его волчонке внутри. Лухань закусил губу и медленно поднялся на ноги. Он поймал на себе взгляд Сэхуна. В глазах его истинного даже сейчас читалась забота о муже — так странно, что захотелось улыбнуться. Медленно стирая влажные дорожки, Лу маленькими шагами принялся приближаться к охотникам. Те замерли, видя среди страшных существ такого же человека, также замерли и волки, которые до этого всё ещё пытались бороться, не желая нанести вреда. Его босые ноги шагали всё дальше, а сам омежка смотрел в глаза тому мужчине, чьи брови сдвинулись в переносице, но руки всё так же держали Сэхуна. Лу громко сглотнул, когда подошёл совсем близко. Сквозь пелену слёз он смотрел жалостно и с болью, словно умолял своими серебряными радужками. Хань сгрёб рукой ткань накидки и поднял её, оголяя свой живот и всё так же смотря на мужчину. Омежка нервно выдохнул после чего преодолел расстояние между ними и потянулся рукой к руке охотника, сжимающей нож. Мужчина, словно очарованный, поддался. Хань сгрёб её в ладонь, не пытаясь убрать нож, и медленно, не желая спугнуть, поднёс к животу. Сэхун, завидев подобное, тихо зарычал, но Лу продолжил. Хань опустил человеческую ладошку на живот, плача при этом, и слегка прижал. Его дыхание было тихим и медленным. Мужчина громко сглотнул. Когда внутри кто-то пнул его, он испуганно отдёрнул руку и замер. Никогда прежде ему не доводилось видеть подобное. Человек сразу же вспомнил о малыше, находящемся сейчас дома возле его жены. Ребёнке, чей смех всегда поселяет мелкую дрожь в его душе — частичка него. Лухан громко всхлипнул и медленно опустился на колени перед охотником. Он больше не смел смотреть на того, лишь поклонился и плакал, кусая губы и немо умоляя. Хватка невольно ослабла, и этим воспользовался Сэхун. Он моментально выбрался из чужих рук и бросился к мужу. Волк ткнулся носом в лицо того, опустив уши и скуля, затем заслонил его собой и тихо зарычал, вглядываясь в лица обидчиков и оголяя клыки. Мужчина напротив, с тем же удивлением в глазах, заметив подобное, решил осмотреться. Ни единый охотник не был ранен или мёртв, но, на удивление, большинство волков серьёзно пострадало от их рук. Он завидел, как грустно эти существа смотрят на своих собратьев, опустив уши, и заметил, как тот волк впереди него пытается защитить человека. Беременного парня. Заметил, как тот же парень держит волка за шерсть и поглаживает. Так неужели все те сказки об оборотнях правдивы? Неужели на самом деле это люди, строящие свои деревни и занимающиеся ремеслом как и бывает это в реальном мире, но которые имеют другой звериный облик. Неужели они не те страшные звери, на которых они охотятся уже полгода? Мужчина посмотрел на одну из хижин и заметил, как за ней прячется несколько маленьких детей. Те плакали и смотрели на родных с болью и страхом. От подобного по телу пронеслись мурашки. Мужчина замер. Его товарищ уже было захотел направить на волка перед собой оружие, но тот остановил его. Человек, перед которым Хань опускался на колени, ещё раз смерил глазами Сэхуна. Это существо продолжало рычать и защищать того мальчишку, не боясь винтовки. Подобное вызвало в нём немое восхищение. Мужчина, тихо выдохнув, также опустился на колени перед волком и поклонился. Глаза хищника расширились, и от удивления альфа даже перестал рычать. Человек закусил губу, сожалея о содеянном, затем поднял голову и поймал на себе взгляд серебряных радужек. Блондин смотрел непонимающе и так жалостливо, поглаживая себя по животу. Захотелось вернуться домой, к дочке. Бросив в сторону других охотников несколько непонятных волкам слов, мужчина поднялся и, последний раз посмотрев, развернулся. Он отступил, утащив за собой других, Хань же тихо выдохнул. Омега, не веря, обнял своего альфу, слыша, как тот скулит, но затем вспомнил об отце. Юноша завопил.       — Отец! — Сэ помог тому подняться, ткнувшись носом. Лу Хань бросился к туше старого волка, возле которого уже сидел Исюл, а Сэ за ним. Омежка всхлипнул, когда заметил рану на животе старшего. — Отец…       — Хань, — заскулил родитель, слабо дыша. — Ты сделал то, для чего пришёл сюда, — закусив губу и не прекращая рыдать, блондин непонимающе мотнул головой.       — О чём ты? — в приоткрытых глазах Вао читалась нежность.       — Ещё когда-то Ипэй сказал, мне что ты пришёл сюда, чтобы остановить ту постоянную борьбу между людьми и людьми-волками. Теперь они прекратят убивать нас, Лу… Теперь они поймут, что мы не опасны. Всё будет хорошо, — Хань нахмурился и прильнул лицом к груди волка. — Я горжусь тобой, сынок, — прорычал тот. — Исюл, спасибо за такого омежку.       — Вао… — прошептал папа и заплакал, поглаживая того по мягкой шерсти.       — Сэхун, — обратился он к своему названому сыну. Молодой альфа, слегка хромая из-за боли в ране, подошёл ближе и опустил морду перед Вао. — Береги Хватэ, ладно? И Ханя береги, — сжав зубы, Хун лишь зарычал. А затем всё затихло. Лишь возгласы в деревне были громки как никогда. Лухан застонал и ткнулся в шерсть мужа, громко рыдая и сгребая землю под руками. Исюл же, не веря, лишь сжимал в объятиях тело не дышащего мужа. Никогда прежде ночь горечи не была столь ужасной как сегодня. Хватэ попрощались со своими собратьями, пообещав хранить отныне дом как никогда прежде. Сэхун же мысленно пообещал Вао, что никогда не оставит Ханя и их ребёнка и отслужит стае добросовестным вождём.

***

      Сердце билось до боли быстро, а по телу пробегалось стадо мурашек, когда Хун слышал крики Ханя. Альфа не мог найти себе места, а лишь метался из стороны в сторону. Его родители пытались успокоить сына, но, как оказалось, сделать это невозможно, именно поэтому папа Сэ лишь тихо прижимался к мужу и волновался о внуке молча. Спустя некоторое время, принёсшее альфе немало беспокойства, дверь хижины открылась, а оттуда вышел вспотевший Исюл. Видимо, старому омеге тоже пришлось несладко — он также переживал, но держал себя в руках до последнего ради сына. Мужчину позабавило то, как резко Сэ бросился к нему, вопросительно заглядывая в глаза.       — Можешь войти, — улыбнувшись, проговорил Исюл альфе. Сэхун нервно сжался, когда услышал зов мужа. В доме, где хранился тёплый уют, на шкурах в покоях после тяжёлой нагрузки отдыхал омега. Хань, весь потный и уставший, желал лишь одного — чтобы любимый сейчас был рядом. Истинный не заставил себя долго ждать. Осторожно, он прошёл внутрь комнаты и замер, смотря на мужа.       — Эй, ты чего? — засмеялся Хань, стоило ему увидеть этот испуг на лице О. Сэхун, словно очарованный, прошагал вперёд и остановился перед Ханем. Он нахмурился.       — Ты к-как, — слегка запнулся, из-за чего омега и вовсе прыснул от смеха.       — Кажется, ты волновался даже больше меня, да? — Лухан попытался устроиться на ложе поудобнее, но боль после родов прошибла его тело — омежка шикнул, не сдержавшись. Испуганный, альфа сразу же бросился к нему, присев рядом.       — Что такое? Плохо?       — Нет, — громко выдохнув, отмахнулся Хань, затем слабо улыбнулся. — Просто немножко болит, но так и надо, — Сэхун закусил губу. Он нахмурился, а затем, не удержавшись, всё же выпалил:       — Где он? — Хань улыбнулся.       — Тебе не положено знать. Ведь точно заглянешь к нему раньше времени, если узнаешь, а так не должно быть — лишь на восьмой день.       — Ну Хааань, — жалостливо протянул Сэ, на что Лу вновь улыбнулся и взял того за ладошку, переплетя их пальцы.       — Он очень красивый — больше не скажу ничего, — Хун нахмурился, но уже спустя миг приблизился к губам мужа и оставил на них мягкий поцелуй. В него он вложил всю нежность и благодарность за сына. Затем отстранился и улыбнулся.       — Этот альфа будет самым красивым в мире, я научу его всему, что должен знать вожак, — Хань резко поднял глаза серебряного цвета на мужа и с неловкостью взглянул на счастливое лицо того.       — Сэхун-а, — тише обычного начал он, чем уже насторожил истинного. — У нас маленький омежка…