Смерть или Слава

Вечером следующего дня отряд вошел в улей. Массивные сооружения, покрытые шпилями и статуями. Широкие улицы, на каждом перекрестке которых стояли памятники местным героям, тяжелые мосты, раскинувшиеся между зданиями. И тяжелое, гнетущее ощущение пустоты. Большая часть населения уже была эвакуирована, и лишь изредка попадавшиеся ополченцы укрепляли удобные для обороны здания. Однако разбитые витрины магазинов да тянущиеся то там, то тут в небо полосы дыма показывали, что мародеры и мутанты с нижних уровней уже вышли на охоту, почуяв легкую добычу. Гвардейцы расположились в одном из участков местных Арбитрес, на краю города. Обнесенный крепкой двухметровой стеной плац, двухэтажная казарма, арсенал, и здание управления идеально подходили для обороны. Сразу же после прибытия комиссар Мюррей, взяв с собой бритого сержанта, отправился в штаб, оставив Махория за главного. Сдав пост одному из савларцев, Гаррет сидел на завалинке перед казармой, разложив на ящике перед собой лазган. Прочищая шомполом ствол от попавшей внутрь грязи, рядовой внимательно наблюдал за обстановкой в лагере. Свободные от караула гвардейцы играли в карты или бродили по лагерю без дела. Возле арсенала, где расположились Хемо-псы, двое савларцев подрались из-за какой-то безделушки. Весь прошедший день в казарму стекались со всех окрестностей уцелевшие гвардейцы Кадии и Савлара, а все остальные отряды квартировались поблизости. Гаррет видел однажды, как мимо их участка промаршировали одетые в шинели дети Валлхаллы, во главе который шел с великолепными бакенбардами комиссар, а рядом с ним, сжимая мельту в руках, шел гвардеец настолько неприглядного вида, что Гаррета даже на расстоянии едва не стошнило. Тут рядовой заметил, как к Махорию, сидящему недалеко от него на завалинке, подошел один из недавно прибывших Савларских псов. Обритую налысо голову и руки гвардейца были сплошь покрыты татуировками и шрамами, нос картошкой был немного свернут набок, очки-консервы скрывали его глаза, а квадратную челюсть украшала аккуратная, как ни странно, бородка. Со своего места Гаррет не слышал, что именно Пёс сказал сержанту, но тот лишь ухмыльнулся, подозвал Гаррета и приказал принести им из казармы саблю. Окруженные плотным кольцом зевак, сержант и савларец стояли друг напротив друга. Дабы не портить форму они скинули мундиры. Оглядев неслабый пресс соперника, Махорий протянул ему саблю в ножнах. Мягко перекатывая мышцами, Пёс вынул саблю из ножен и отбросил их в сторону. Немного помахав оружием, он остался удовлетворен балансом и остротой клинка, и встал в защитную стойку. Долгие несколько мгновений кадианец и савларский Пёс стояли друг напротив друга, изучая слабые стороны. Тут зек рванул вперед и сделал выпад, целясь по ногам кадианца. Подпрыгнув, Махорий ушел от удара и контратаковал в голову. Пес с легкостью отклонил саблю и вдруг махнул локтем так неожиданно, что сержант с трудом успел увернуться. Долгие десять минут звенела сталь на плацем, но ни один из дуэлянтов не смог достать другого. Заливая потом арену, Махорий и Пес смотрели друг на друга, не отрываясь, а потом, бросив сабли в сторону, пожали друг другу руки. - Давненько мне не попадалось такого противника! – сверкая своей улыбкой произнес Махорий. – Как насчет отметить это бутылкой-другой? - Отличная идея, кадианец! – с хрустом разминая шею сказал Пес, а потом развернулся к савларцам и крикнул: - Эй, Шныга, фраг тебя раздери! А ну тащи сюда выпивку!