Тихоня

Чтобы выработать определённый ритм или ритуал вовсе не нужно много времени. К существованию в пансионате, например, Андрей Николаевич Снежный приспособился за три дня, устроив себе такой распорядок дня, который позволял практически не отвлекаться от тяжелых размышлений. То, что ему удалось недавно совершить все представители командования и журналисты однозначно называли подвигом и чудом, но сам Барс считал самым грандиозным провалом в своей жизни. Началось всё с хоть и чрезвычайного, но при этом очень заурядного происшествия - захвата парома. Небольшого, курсирующего несколько раз в день между берегами узкого залива и перевозящего каждый раз много разных людей. Группа отморозков, почти потерявших человеческий облик из-за наркотической ломки, пробралась на борт и захватила в заложники всех пассажиров, невнятно требуя: "бабла, ширяева, похавать и, типа, отказаться от статуса ядерной державы". Переговоры эффекта не дали, да и не могли дать, ибо для этого мозг должен быть у двух сторон, зато неадекватные малолетки невесть где раздобыли несколько автоматов, которыми теперь беспечно размахивали среди толпы перепуганных людей. Барсу, рассматривавшему всю картину в бинокль, особенно почему-то запомнилась мама, прижимающая трехлетнего малыша и беременная девушка, испуганно хватающая воздух. И будто мало было имеющихся трудностей, но троим из десяти нападавших не было даже четырнадцати лет, их родители тоже собрали митинг, осаждая городское управление полиции и мэрию. Нетрудно было догадаться, что из этого штурма грандиозный скандал раздуют в любом случае. Снежный и трое его подчиненных совершили то, что вполне можно было посчитать невозможным, они пробрались на борт с воды и захватили всех нападающих. Практически без выстрелов, практически без жертв. Только две пули, но... Одна застряла в ручке пятилетнего ребёнка, раздробив кость и теперь малыш мог остаться инвалидом, а вторая просвистела у виска беременной женщины, обеспечив той преждевременные роды. На очень опасном для малыша сроке в двадцать семь недель. Врачи лишь виновато пожимали плечами, не обещая ничего конкретного в обоих случаях. По результатам происшествия удалось выяснить у юных наркоманов много важных и интересных подробностей, проливающих свет на тщательно подготовленный невесть кем "народный" бунт, а Снежного даже представили к награде, но Барсу было плевать. Сам он методично, с некоторым даже упоением вспоминал все собственные действия, искал или выдумывал собственные ошибки, по нескольку раз на день обзванивал больницы, узнавая о судьбе пострадавших при штурме. И за неделю ухитрился довести себя до нервного срыва, после которого командование и отправило Снежного в санаторий, отдохнуть. Это заведение как раз специализировалось на лечении нервных расстройств у сотрудников силовых служб. По осеннему времени санаторий был почти пуст, вполне можно было занимать одному целый столик, тем более, что Андрей не слишком и рвался общаться с кем-нибудь. Но за эту женщину Барс как-то сразу ощутил дурацкую, иррациональную отвественность, сразу как только увидел её первый раз. Нет, дело было вовсе не в симпатии, с точки зрения Барса женщина эта выглядела довольно заурядно. Средних лет, русые волосы собраны в аккуратную косу, лицо уставшее, но все равно приятное. Что-то в чертах выдавало мягкость характера и готовность выслушать, помочь. А ещё трудно было не заметить, что ходит женщина очень осторожно, постоянно прислушивается к собственным ощущениям и мыслям, иногда замирает, опуская руку на живот и недоверчиво улыбается. Её звали Алина, в санаторий этот отправил муж, а сама женщина была на третьем месяце беременности. Судя по всему, очень долгожданной беременности, во всяком случае звонил муж ей иногда по несколько раз на дню. Нет, Владимиру однозначно нечего было делать. На пятом звонке за час Алина убедилась в этом окончательно, но отключить аппаратик всё-таки не рискнула. Пора было собираться на завтрак, тем более, что и токсикоза сегодня не было, а периодически Алина начинала ощущать себя так, будто её скоро сдует ветром. Её сосед по столу, приятный мужчина средних лет по имени Андрей, уже дожидался Тихоню возле номера, намереваясь проводить женщину до столовой. Лестница действительно была довольно крутой, Алина хоть и не ощущала ещё неуклюжести, но всё же старалась себя беречь и благодарна была за любую помощь. Тем более, что мужчину этого она хоть и шапочно, но знала. Фотографии бывших сослуживцев изредка показывала Тихоне Багира, старательно хранящая все воспоминания. Только если на старых снимках Риты Барс действительно напоминал холёного и сытого ирбиса, то теперь рядом с Алиной будто находился потерянный ребёнок, отчаянно старающийся загладить гипотетичекую вину. Но все попытки Алины разговорить мужчину, выяснить у него что-либо пока успехом не увенчались. К столовой мужчина и женщина спустились чуть раньше, чем было положено, но с точки зрения Алины так было даже лучше. Вышло спокойно пройти к столику возле окна, на солнышке.