Желаемое

Я сидел на столе для пинг-понга и терпеливо ждал, когда маленькие демоны, ошибочно называемые человечеством цветами жизни, закончат надо мной издеваться. Из вожатской выглянула Люси и, окинув меня сочувственным взглядом, сообщила, что если я не хочу попасться в таком виде на глаза директору лагеря, мне стоит перемеситься в более укромное место. О, наш директор являл собой нечто совершенно невообразимое, поэтому я поспешил последовать совету. Девочки моего третьего отряда восторженно завизжали и чуть ли не на руках потащили меня в спальню. Усадив на ужасно низкую кровать так, что колени оказались на уровне груди, они вновь вооружились содержимым косметичек, на удивление больших для одиннадцатилетних представительниц прекрасного пола. В тот момент, когда к нам заглянула Люси, Анабель усердно малевала мне губы ярко-красной помадой, для уверенности, что я не сбегу, заслонив от внешнего мира тощим телом с копной огненных кудряшек. - Стасик? Ты там живой? – жалобным голосом позвала девушка. - Что-то случилось? – мгновенно поднялся я, но маленькие демоницы оказались не так просты: стоило мне выпрямиться, как сразу несколько костлявых тел вцепилось в меня хваткой охотничьих псов и повалили обратно. Пронзительный возглас умиления сообщил мне, что дело – дрянь. С трудом приподняв голову под копошащейся сворой детей, я увидел особу на высоченных каблуках сжимающую телефон, размером с папку для бумаг. - Так, шмакодявки! – придав голосу больше суровости, я воззрился на своих пленительниц. – Кто через три секунды окажется от меня в радиусе метра, в душ пойдет с тетей Клавой. Тетей Клавой звали нашу уборщицу. Сухая, горбатая женщина-готка, вида которой побаивались даже некоторые вожатые. Так что результат угрозы не заставил себя ждать. Опасливо поглядывая на камеру, я постарался сосредоточиться на лице директора. - Простите за этот казус, на улице дождь, приходиться развлекать своими силами. - Ой, ну что ты! Это так мило, - в подтверждение своих слов она прижала телефон к груди и закусила губу в мечтательной улыбке, наводящий на мысль о профессиональных сутенерах. - Знаешь, тебе так идет эта помада, только почему у тебя глаза разного цвета? – директор вплотную подошла ко мне и заинтриговано изучала мой макияж. - Потому что иначе мне бы накрасили ногти во все цвета радуги, - смущенно объяснил я, косясь на дверь. - Драгомира Олеговна, позвольте, я приведу себя в божеский вид, - промямлил я, постепенно протискиваясь в сторону туалетов, и только тут заметил, что в дверях спальни еще кто-то стоит. Неестественно бледный парень, очень похожий на высокую, но плоскую девушку. Тяжёлые темные волосы прикрывали уши в удлиненном каре, а за косой чёлкой двумя льдинками блестели матово-синие глаза. От его пристального внимания я ещё больше смутился и, проходя мимо, отвёл глаза. Чуть не срываясь на бег, пронёсся в туалет и ошарашенно уставился в зеркало. Оттуда на меня смотрело существо, не имеющее ничего общего с мужской особью «homo sapiens»: всё лицо ровным слоем покрывали полосы разноцветного тонального крема, от мучного белого до бронзового, на скулах алели яркие пятна румян, а глаза были накрашены так старательно, что я был похож на разноцветную панду. Боже мой, неужели меня в таком виде застала директриса? ***! Ещё и на камеру засняла! Склонившись над раковиной, я усердно тёр лицо мылом, но подняв голову, непроизвольно издал мученический стон: грим матрешки лишь слегка размазался, оставив на щеках с одной стороны синие, а с другой – зелёные полосы. - Бела! – во весь голос позвал я, но, видимо, меня не услышали. - Анабель! Собирай свою гримёрную студию и иди сюда, - свирепея, я опрометчиво шагнул в общую комнату. Два ледяных кристалла оказались прямо у моего лица. - Чего орешь? – его голос показался мне настолько знакомым, что я невольно застыл. Высокий альт, но с хриплыми нотками, его переливы вызывали тягучее ощущение опасности где-то в желудке. - Станислав Геннадьевич, что вы сделали с моим творением?! – широко распахнутые глаза Белы по размеру не уступали моим нарисованным. - В этом и суть проблемы - я не могу ничего с ним сделать! Смой с меня эту штукатурку, не могу же я так ходить! – взмолился я, отодвигаясь от незнакомца. Уложив меня всё на тот же стол для пинг-понга, сразу две девочки под руководством рыжей бестии склонились надо мной, вооружённые ватными дисками и странной синей жидкостью в бутылочках. Всё было бы не так плохо, если бы за мной не следили четыре пары голубых глаз. Когда начинающие визажисты закончили, и я смог, наконец, встать, директор с сожалением выключила камеру и пригласила нас в вожатскую. - По личным причинам мне необходимо уехать до конца недели, - неожиданно посерьёзнев, сообщила директриса. Не дождавшись бурных протестов и вообще какой-либо реакции, она продолжила: - Моё место на время отсутствия будет занимать мой любимый братик, - она по-хозяйски притянула к себе синеглазого парня, что ему явно не понравилось. Он смотрел на неё яростным взглядом, но директриса дышала ему максимум в плечо, поэтому ничего не замечала или просто привыкла. - Игнатик учится на юридическом и со всеми документами уже ознакомлен, но в лагере он впервые и с педагогикой никогда раньше не сталкивался. В связи с этим я хотела бы попросить вас двоих, как постоянных и лучших сотрудников, помочь ему адаптироваться. Теперь испепеляющего взгляда удостоили нас, но если Драгомира оправдывала славу лучших представителей драконьей расы, и сопротивляться ей было практически невозможно, то в лице Игната отразились семь колец Ада и само воплощение Сатаны. - А почему сразу мы? В лагере есть сотрудники и лучше нас, - пропищала Люси, отступая мне за спину. - Ну, котятки! Мы с вами уже больше пяти лет вместе, я, можно сказать, сама вас воспитала, всегда самые лучшие рекомендации писала и с институтом помогала! А вы уже и маленькую услугу оказать не можете?! Тем более, я же не за спасибо прошу, - прибегла она к последнему аргументу и умоляюще протянула руки к Люси, которая короткими шагами пробиралась к двери. - А вы уверенны, что он не против? – переборол я желание самому попятится от пылающего ненавистью взгляда Игната. - Да кто его спрашивать будет? Практику отрабатывать всем нужно! - Только при условии, что вы удалите всё, что сегодня сняли, - сдался я, и тут же охнул от неожиданности, когда тридцатипятилетняя женщина, с радостными воплями и признаниями в любви, бросилась мне на шею. Зная её пристрастия к слешу, ничего хорошего это не предвещало. Игнат скривился и вышел вслед за ушмыгнувшей Люси. *** - Эй! Подымайся! Я повернулся на другой бок и натянул одеяло. Похоже, к Люси очередной поклонник припёрся, только какой-то слишком уж шумный, обычно они гораздо осторожнее. Моя напарница забормотала во сне и, судя по звукам, свалилась с кровати. - Да вставай же ты! Рядом со мной приземлилось нечто увесистое. С трудом разлепив глаза, я в изумлении уставился на деревянное нечто, обычно подпиравшее оконную раму. Если бы эта штуковина попала чуть левее, я вполне мог уже никогда не проснуться. Только подняв глаза на окно, я понял, что высказал всё это вслух, причём весьма образно и с ненормативными метафорами. Игнат смотрел на меня широко распахнутыми глазами. - Чего тебе? – немного остыв, но всё равно недовольно буркнул я. - Мне бы это… эм… - ещё не совсем отойдя от шока, промямлил он, - ты не мог бы показать мне лагерь? - И ради этого стоило поднимать меня в… - я нашёл часы и выдал новую тираду ругательств. - Четыре часа!!! У тебя совесть есть?! Люси завозилась в одеяле и выглянула из-под моей кровати. - Малыш, ты что ругаешься? – она, наконец, выпуталась из своего пододеяльника и ужом проскользнула ко мне под шерстяной плед. Игнат с изумлением наблюдал, как напарница доверчиво обвивается вокруг меня и мгновенно засыпает. С тайным злорадством я прижал её к себе, внутренне содрогаясь от прикосновения ледяных конечностей. - Извини, но сейчас я несколько занят. Если так нужна экскурсия, зайди на сонном часу, - я закрыл глаза и уже не видел, с каким выражением лица он нас покинул. *** Костеря всеми известными словами того, кто наделил меня такой активной совестью, я вёл свой отряд в столовую и мучился чувством вины. Ведь Драгомира сказала, что он только вчера впервые приехал в лагерь. Возможно, он даже не знает, где находится столовая. Сидит там один, голодный… Так, хватит! Ещё самобичеванием заниматься не хватало. - Люси, доведёшь их сама? Я скоро буду. И я быстрым шагом направился в сторону администрации. Узнав у приветливой охранницы номер комнаты, я уточнил, что Игнат и правда не выходил из здания со вчерашнего дня. Похоже, он настолько гордый, что даже ко мне выходил через окно. Пройдя до нужной двери, я деликатно побарабанил по ней. - Войдите. Парень лежал на спине в окружении множеств бумаг и сцепив на животе пальцы. Узнав меня, он зло прищурился и хрипло поинтересовался: - Что припёрся? Выспался уже? Последние было сказано с явным сарказмом, но для меня он был ещё совсем ребёнком, не больше девятнадцати, и я не стал обращать внимания на подначки. - Кушать подано, пожалуйте жрать, - продекламировал я бессмертную фразу. - Не хочу, - мрачно выплюнул он и отвернулся, подтверждая свои слова утробным урчанием желудка. Оглядев комнату, я заметил мусорное ведро, доверху забитое фантиками от сладостей и чипсов. Значит, решил поиграть в обиженного ребёнка? Хорошо, поиграем. Нетерпеливо отодвинув с дороги какую-то стопку, я ухватил Игната за щиколотки и перекинул через плечо. Звуки, которые он при этом издавал, по громкости могли сравняться разве что с пожарной сиреной. Испуганная охранница налетела на меня уже в коридоре. Её выражение лица и рука, лежащая на расстёгнутой кобуре, говорили за себя. - Всё нормально. Просто я пообещал его сестре о нём позаботиться, следовательно, следить за качеством питания, - заверил я женщину, проходя мимо. Она облегчённо вздохнула и согласно покивала. Игнат орал всё громче и, поправляя его в очередной раз, чтобы не свалился, пришлось легонько шлёпнуть по ягодицам. Честное слово, я не вкладывал в это жест ничего, кроме воспитательного смысла! Но парень неожиданно заткнулся и безвольно повис. Пронеся его таким образом два квартала, я немного подустал, парень хоть и был щуплым, но весил не меньше семидесяти килограмм. Поэтому я решил сбавить обороты воспитательной машины и миролюбиво предложил: - Сам идти сможешь? Не вслушиваясь в его оскорблённые возмущения, скинул Игната на твёрдую землю. Пока я разминал затёкшее плечо, он с гордым видом поруганного достоинства, слегка прихрамывая и шатаясь, ринулся прямо по улице. - Налево, - подсказал я, когда он почти прошёл нужный перекрёсток. По-военному развернувшись на девяносто градусов, он продолжил путь, будто именно туда и направлялся. Войдя в огромное здание, я пересёк холл и направился через обеденный зал к раздаточной стойке. Игнат уже подрастерял запал и послушно плёлся сзади. - Леночка, отлично выглядишь! – подлизался я к кухарке, стоящей по ту сторону прилавка. При правильном подходе у неё можно было достать всё, что душе угодно. Перебросившись кодовыми фразами приветствия, я кивнул на Игната. - Знакома уже? Это наш временный директор. Да-да, родственничек незабвенной Драконши. Характер, конечно, тот ещё, но это подростковое, перебесится. - Такой миленький, - захихикала Лена, разглядывая парня, который ещё в начале разговора отошёл от нас подальше и теперь делающий вид, что изучает меню. - Как думаешь, они на самом деле родственники? Я здесь ещё при Драконе работала, он ни разу не упоминал о сыне. - А чёрт их разберёт! Может просто слишком мелкий тогда был. Хотя на Драконшу это не похоже, она вы обязательно похвасталась таким котёнком. - Ооо, друг, как мы заговорили! Давненько братца не навещал? – ехидно заулыбалась молодая женщина, и в глубине её глаз заплясали демонята. - Цыц ты! Не хватало ещё, что бы кто-нибудь узнал об этом позорище рода моего! Лена звонко рассмеялась, но быстро взяла себя в руки, замечая косой взгляд Игната, и в полголоса заверила, что эта тайна уйдёт с ней в могилу. Человеком она была проверенным, поэтому я удовлетворённо кивнул и поманил к нам парня. Забрав свой заказ и передав Игната на попечение кухарок, я угнездился за вожатским столом, между Люси и Славкой, надсмотрщиком, как его все называли, первого отряда. Поломавшись для приличия и выторговав несколько привилегий, я согласился написать сценарий ко дню Нептуна. Пытаясь выбраться из клубка Люси-Славиных рук, считающих своей святой обязанностью потискать меня за сговорчивость, я брякнулся со скамьи, больно ударившись позвоночником о кафель. Мои мучители этого даже не заметили, продолжая спорить, кто же из них меня больше любит и кто должен первым обнять-поцеловать. Люси уже на повышенных тонах доказывала, что пол Славы не предполагает таких нежностей к «Лапусичке» (мне, то бишь), поэтому тискать меня имела право только она. Славик же в свою очередь доказывал, что проявление подобных нежностей к «молодому привлекательному парню» недопустимо, дабы «не осквернять его непорочное имя столь близкими отношениями с распутной особой». Наши дети, давно привыкшие к подобным баталиям, и ко всему равнодушные взрослые продолжали поглощать свои завтраки, не обращая внимания. Оглядев столовую, я наткнулся на ошарашенный взгляд своего подопечного. Приложив палец к губам, негласно прося помощи, я осторожно притянул всё ещё лежащие на лавке ноги, перевернулся в упор лёжа и пополз на четвереньках между столами. Но закон подлости никто не отменял, поэтому, когда я почти дополз до поворота, за спиной раздалось разгневанное восклицания претендентов на лобызание: - СТАС! Ну скажи!!! Как был, с низкого старта, я оттолкнулся руками от пола и рванул к выходу. Кто бы сомневался, что так просто смыться мне не дадут. Словно нарочно разлитый по центру коридора какао придал мне дополнительного ускорения и лишил равновесия, так что, проскользив ещё несколько метров по плитке, я во весь свой не такой уж и маленький рост растянулся между столами и был тут же окружён заботливыми девичьими фигурами. Славку как-то незаметно оттеснили подальше, и его обиженного ворчания не было слышно из-за ежесекундных охов и ахов. Сразу несколько рук потянули меня наверх и принялись оттряхивать. - Ну зачем ты убегал? Какой же ты всё таки милый, - причитал кто-то рядом. - Конечно милый, как же иначе?! Только прекратите свои домогательства, а то моя девушка будет ревновать, - я предпринял ещё одну попытку рвануть к двери, но пальцы, что только что трепетно приводили мою одежду в порядок, впились в руки стальными клещами. - Какая ещё девушка? Кто посмел охомутать нашего Стасика? – вопросы так и посыпались со всех сторон, причем от возрастной группы от десяти до сорока лет. Все воспитанницы, вожатые и обслуживающий персонал прекрасного пола взяли меня в плотное кольцо, а парни сочувственно улыбались из-за их спин, даже не пытаясь помочь. - Ты нам только скажи, кто она, уж мы-то с ней быстро разберёмся! – высказалась четырнадцатилетняя Света, женский коллектив согласно зароптал. Кольцо неумолимо сжималось, и дышать становилось всё сложнее. Пока меня совсем не задавили массой всеобщего обожания и собственнического инстинкта, пришлось предпринять последнюю попытку к спасению. - Девочки! Меня на всех хватит, при условии, что вы меня не задушите! «Девочки» одним общим жестом сложили на груди руки и сделали шаг назад, держа под прицелом обиженных взглядов. - Ну, так кто она? - Да вон стоит, - я махнул рукой в сторону кухни и, дождавшись, когда все обернуться в ту сторону, набрал первую космическую. Под разъярённые крики и улюлюканье, я вырвался на улицу и нырнул в ближайшие кусты. Через несколько минут из столовой потянулись люди, смеясь и переговариваясь. - Вылезай, они успокоились, - я в прыжке развернулся на сто восемьдесят градусов, имея счастье узреть материализовавшуюся за моей спиной Анабела. - Зря ты им соврал, по-моему, проще было потерпеть. Эта бестия иногда просто поражала меня далеко не детским мышлением. Она который год помогала делать гадости директрисе и делилась свежими сплетнями, хотя это ничуть не мешает ей измываться надо мной при каждом удобном случае. Даром, что разница в восемнадцать лет. И продолжалось это на протяжении всей моей карьеры вожатого, а из-за проблем со здоровьем, она буквально поселилась в нашем лагере с шести лет. Даже теперь, сидя перед ней на корточках, когда её рука привычно покоилась на моём плече в покровительственном жесте, я совершенно не возражал, ожидая очередной поучительной лекции. И она не заставила себя долго ждать: - Будет лучше, если ты признаешься Люси. Завтра об этом будет знать весь лагерь. - В чём признаться? – внутренне напрягся я, и, похоже, она это заметила и наградила меня лукавой улыбкой. - Не дёргайся, не об этом. Я не хочу, чтобы тебя с лагеря выперли. Просто скажи, что ты асексуален, убьёшь сразу двух зайцев, - Бель заговорщицки мне подмигнула и уже отошла, но обернулась: - Кстати, тебя уже заждались. И не будь слишком наивен, а то выйдет, как в прошлый раз. Ну вот, этот ребёнок опять знает слишком много! И что она имела в виду, говоря «в прошлый раз»? Ведь ОН не мог рассказать ей ВСЁ? Или она про заезд? Хотя уж это её знать точно не положено. Гррр, ненавижу эту бестию, просто уменьшенная копия моего братца. Решив отложить самокопание на вечер, я осторожно выглянул из кустов. Парень стоял на крыльце и растеряно оглядывал стайки спешащих к своим корпусам воспитанников. Нервно приплясывая, я еле дождался, когда он догадается спуститься вниз, и потянулся через густое сплетение ветвей. И как я только сюда забрался? Это же просто терновый куст какой-то! Ан-нет, всего лишь шиповник, но от этого не легче. Видимо, заметив шуршание листьев и приглушённые маты, Игнат шарахнулся в сторону, но я успел схватить его за плечо и втянуть к себе, прижимая к груди, чтобы заглушить истеричный писк протеста. Неожиданно обмякнув, он повис в моих руках. Приподняв его голову за подбородок, я заглянул парню в глаза. Кажется, меня с очередной раз не совсем правильно поняли. Несколько минут он изучал меня своим матовым взглядом, но потом покорно опустил веки и приоткрыл чуть подрагивающие губы. С отвращением отметив лёгкое возбуждение, причём не только у себя, я изобразил самую злобную гримасу и потащил Игната через лесопарк. За спиной раздался разочарованный вздох, но ноги он переставлял вполне самостоятельно, поэтому быстро поравнялся со мной и преданно заглянул в глаза, даже не пытаясь выдернуть свою руку из захвата. И откуда только такая покорность? Он же вроде меня ненавидел. Из привычной, с некоторых пор, нервозности, вылупился неприятный червячок паранойи, принявшийся усердно грызть мозг. Пробудившаяся утром совесть лишь завистливо вздыхала в уголке, наблюдая, какие бредовые идеи рождает мой мозг. Я сосредоточенно вглядывался в просветы между деревьев, стараясь не замечать навязчивое внимание и болезненное сопение. И чего он себе там уже нафантазировал, если ему даже идти больно? Не удержавшись, бросил на Игната вопросительный взгляд, ответом мне было такое предвкушающее выражение лица, что я лишь покачал головой. Ну нет, малыш, такими методами меня не проймёшь, придумай что-нибудь поновее… Стоп. О чём это я? О чем это он?! Вот же сволота мелкая! Неужели знает? И почему меня окружают одни извращенцы?! Снова покосившись на парня, я убедился, что мне не показалось, и упрямо сжал зубы. М-да, малыш, без твоей сестрёнки тут точно не обошлось, что бы ей… интернет отключили. Хотя, зная бурную фантазию Драконши, сомневаюсь, что это что-то изменит. Выйдя на пустую аллею и оглядевшись, я предложил парню пройтись до озера, тот слишком активно закивал, даже не попытавшись выяснить цель прогулки. Нет, ну это нужно быть таким идиотом, чтобы поверить в невинность и подростковые гормоны родственника Драгомиры! Семейка манипуляторов. Ну ладно, посмотрим, чего вы от меня хотите. Возле озера было душно и туманно, всё вкруг заволокло плотным маревом. Скинув сандалии и подкатав штанины, я на ощупь побрёл в воду. Холодные и горячие струи переплетались вокруг ног, не смешиваясь. На расстоянии вытянутой руки ничего не было видно, но от малейшего движения воздух колыхался, как желе. Я почувствовал его приближение, но увидел только когда Игнат подошёл почти вплотную. Его глаза таинственно блестели, а кожа была покрыта капельками влаги и сливалась с туманом. - В чём дело? Его взгляд будил во мне какие-то противоречивые чувства: с одной стороны, он притягивал словно магнитом, а с другой… Что-то в его хрупком силуэте, в выражении мутных глаз было пугающе-знакомым и опасным. - Ты не помнишь меня? - А должен? Игнат медленно, словно боясь спугнуть, поднял руки к лицу. Тонкая плёнка блеснула синим, и на меня уже смотрели бархатные оленьи глаза. Те самые, что были так близко в первую ночь лета. Нервно сглатывая, я невольно отступил назад. Значит, это и правда он. - Ты? - Узнал? - Догадывался. Мы стояли на расстоянии метра и выжидающе смотрели друг на друга. Его фигура расплывалась в горячем паре источника, но поза была напряжённой и подобранной. Он словно готовился наброситься на меня в любую минуту. Живот совсем скрутило – стало по-настоящему страшно. Я, конечно, был сильнее, но мальчишка превосходил меня в росте почти на голову. Чёрт меня дёрнул тащиться с ним на озеро, он явно хорошо знал местность и имел в этом преимущество. Я, хоть и работаю здесь уже давно, но ориентироваться в этом мареве так и не научился. И зачем ему понадобились весь этот фарс? Он же вроде и так получил всё, что можно пожелать, зачем таскаться за мной? И настроение меняется, как осенний ветер: то он брезгливый аристократ, то гордый подросток с переизбытком гормонов и гонора, а то влюблённая девица, не способная шагу без меня супить. Какую роль он выбрал на этот раз? Что бы это ни было, а его сосредоточенное выражение лица мне уже не нравится. Игнат сделал шаг ко мне, и я автоматически отступил. - Ты боишься меня? - К чему эти игры? - А ты не догадываешься? – передразнил он, делая сразу два шага по дуге, словно намереваясь обойти, но всё равно неумолимо приближаясь. Я повторил его манёвр и только сейчас понял, почему его почти не видно в клубах пара: в светлая брюках и белой футболке он походил на призрака. Белоснежная кожа словно светилась изнутри, единственными тёмными пятнами оставались глаза и мокрые волосы, чёрным бархатом лежащие на плечах. - В чём дело? - Могу спросить о том же. - Неужели я тебе совсем не нравлюсь? - Сейчас ты мне совсем не нравишься. Мы двигались параллельно, не прерывая зрительного контакта, в точности повторяя движения друг друга. Но как бы не старался, с каждым движением он неумолимо приближался. Когда между нами оставалось всего полшага, и я уже чувствовал, как его дыхание гонит ко мне влажные клочья тумана, предпринял отчаянную попытку к бегству и сделал назад сразу два широких шага. Ну не драться же мне с директорским братцем! Но не рассчитал силу и, поскользнувшись, второй раз за день полетел спиной назад. Игнат был определённо выше меня, но ещё по-детски хрупкий и угловатый. Совсем юнец. Неужели я испугался этой малолетки? Так думал я, сидя седьмой чакрой на горячих камнях источника, и злость медленно закипала в груди, подогреваемая обжигающими струями воды. Парень всё ещё тянул ко мне руки, намереваясь помочь, но стоило поднять на него взгляд, как он их тут же отдёрнул. Не знаю, что было написано у меня на лице, однако в душе всё клокотало от ярости. Рывком поднявшись, я вытащил из джинс телефон и, обтерев его рукавом рубашки, убрал в нагрудный карман. - Всё! Надоел мне этот спектакль! – я собрался уже развернуться и уйти, но моё плечо стиснули ледяные пальцы. Несколько долгих секунд я изучал бледную руку, не способную обхватить перекатывающиеся под смуглой кожей мышцы, потом поднял глаза на его лицо. - Почему ты так ведёшь себя? - Как? - Заигрываешь, соблазняешь, а потом говоришь, что я тебе не интересен! - Ты с самого начала не был мне интересен, - уголки его губ поползли вниз, искривляясь, между бровей пролегла глубокая складка. Общаться по душам абсолютно не хотелось, но тонкие пальцы ещё сильнее впились в кожу, не давая вырваться, разворачивая к собеседнику всем корпусом. - В ту ночь ты так не думал! Ах вот, в чём дело! Он думает, что я использовал его? Ну что же, пусть и дальше так думает. Я не стану ему врать, но и правду можно преподнести по-разному. Изобразив на лице самое неприязненное выражение, выплёвываю: - Я принял тебя за девушку. - Что-то ты не слишком сопротивлялся, когда тебя девушка отымела! Так значит? С козырей пошёл. Ладно, отобьём: - Я был пьян в стельку, в таком состоянии это перестаёт быть проблемой. - Хочешь сказать, что для тебя нажраться и подставить зад неизвестному парню в пределах нормы? - А вот это уже зависит от градуса. Уже готовые вырваться слова, застряли у него в горле. Это было оскорбление. И крыть ему было нечем. - Если вопрос исчерпан, я, пожалуй, пойду. - Стой! – он снова попытался схватить меня, но я отдёрнул руку. - Скажи, чем я тебя так не устраиваю? Я мог бы на многое согласится… даже быть снизу, - совсем тихо добавил парень, не отводя уже умоляющего взгляда. Фу, гадость какая! До чего же низкими бывают люди в своих желаниях. Ситуация была абсурдно мерзкой, а чертов мальчишка продолжал смотреть на меня щенячьими глазами, ещё больше усугубляя положение. Чувствую себя педофилом-садистом. Ну и кто, спрашивается, кого здесь использовал? - Да пошёл ты… - совсем разозлился я и, не обращая внимания на искажённое мукой лицо, наугад двинулся к берегу. Добравшись, наконец, до своего отряда, я разделся и повалился на кровать, проспав до ужина. Заботливая Люси развесила мокрые вещи на сушилке и увела детей в столовую. Проснувшись, достал из тумбочки заныканные кукурузные хлопья и, устроившись в постели и вдумчиво жуя, я постарался сложить разрозненные факты в единую картину. Во-первых, женоподобная маньячина, практически изнасиловавшая меня до начала смены оказалась мальчишкой-психопатом с садо-мазахистическими наклонностями… да к тому же братом безумной директрисы. Не вдохновляет. Во-вторых, все эти игры, про незнание лагеря и раздутую гордыню оказались полной туфтой. Он с самого начала знал всё, что ему было нужно, включая степень мой совестливости. Следовательно, без Драконши не обошлось. Ещё не известно, насколько глубоко её загребущие ручки замешаны в этом деле. Не удивлюсь, если она никуда не уезжала, а всё это время партизанила по кустам в обнимку с любимым планшетом, снимая каждый наш шаг. Совсем печально. При таком раскладе мой выбор озера, как пункта для объяснения был идеален – издалека камера ничего бы не уловит, а вблизи я бы её заметил. Хоть что-то радует. Конечно, всё это очень смахивало на разыгравшуюся паранойю, так и до межгалактического заговора додуматься недалеко. Но, зная Драгомиру, теория уже не кажется такой несостоятельной. Брат с гомосексуальными наклонностями, значит. Думаете, что вы самые умные? Ну что ж, госпожа директор, у нас тоже есть козыри в рукаве. Разыграем эту партию красиво!