День двадцать второй, когда размер не имеет значения
26 августа 2011 г., 21:40
Утром я тревожно огляделся в поисках Лазурита и, не увидев его, выдохнул с облегчением. Можно было немного придти в себя со сна и морально подготовиться к новому потрясению — то, что вид инкуба меня поразит, даже не обсуждалось.
Как человек может привыкнуть к тому, что чей-то облик меняется каждый день? Для людей с детства внешний вид — это что-то если не постоянное, то весьма характерное. То, по чему можно кого-то узнать, иногда это то, из-за чего можно кого-то любить, влюбиться, так уж точно. А у меня ребенок, который полностью игнорирует законы природы, подвергая мою психику каждодневному испытанию на прочность.
Я успел сходить в туалет, умыться и только потом заподозрил неладное. С самого утра я не видел Лазурита, мало того, я его даже не слышал. Огорошенный такой мыслью, я застыл на пороге комнаты, стараясь не паниковать, осмотрелся, но Лаза нигде не было.
— Лазурит? — от волнения голос не слушался, так что мне удалось выдавить лишь еле различимый шепот, отчего я разволновался сильнее. В голову тут же полезли неприятные воспоминания и нехорошие мысли. — Лаз… Лазурит! — не выдержав, заорал я.
— М-м-м… — глухие звуки доносились со стороны кровати, но на ней никого не наблюдалось.
Я испугался, что Лазурит развоплотился. Помнится, Карторс что-то об этом говорил. За пару секунд, которые мне понадобились, чтобы переворошить постель, я надумал бесчестное количество ужасов.
В действительности все оказалось куда прозаичнее. Всего-навсего очередной эксперимент Лазурита. Просто его нынешние размеры были очень миниатюрными, чуть меньше моей ладони с растопыренными пальцами, поэтому найти его под одеялом оказалось делом непростым. И вот моим глазам предстал темноволосый синеглазый подросток, только очень-очень маленький. Я даже смутился столь человечному виду своего малыша — уж очень он мне показался привлекательным, но каким-то не очень Лазуритным, что ли? Я уже привык к кучкам, насекомым, живности разной, то ли полузомби, то ли франкенштейнам и прочим ужасам, а вполне себе человек — пусть и совершенно нереальных пропорций — это было как-то не похоже на моего мальчика.
— Эм-м-м… Лазурит?
— С добрым утром, папа! — раздался писклявый голосок с кровати. — Как спалось?
— Э-э-э… хорошо… хм-м… у тебя сегодня такой вид…
— Тебе не нравится? — красивое личико тут же нахмурилось, и Лаз озабоченно стал осматривать свои ручки.
— Нет. Что ты! Как раз наоборот — мне очень нравится. Просто это как-то непривычно. Обычно ты выглядишь совершенно по-другому.
— Нравится… Это значит, я тебя возбуждаю?
Ох, ты ж! Да что у него все мысли о сексе? Хотя о чем еще думать инкубу?
— Да, — со вздохом признал я.
— И ты непротив меня покормить?
— Э-э-э… почему я должен быть против?
— Потому что я вчера плохо себя вел. И причинил папе боль.
— Но ты же не специально? Ты ведь не хотел сделать мне плохо или больно?
— Нет! Я не хочу делать папе больно.
Ох, ты ж моя радость! Прелесть синеглазая! Ну как на него сердиться?
— Тогда давай «кормиться», — дал отмашку и замер…
Это я молодец. Сказал и только потом подумал, а как собственно это сделать? Размеры-то у нас не просто различаются, а вообще никак не совместимы! Похоже, Лазурит уловил мои метания, потому что стал раздавать распоряжения:
— Сними с себя все. Сядь на кровать. Ноги раздвинь.
— Лазурит… Эм-м-м… Понимаешь, в мою задницу лучше не лезь — утонешь!
Ну реально ведь утонет. Как я его потом оттуда доставать буду? А если он там задохнется или захлебнется?
Но Лаз не обратил на мои слова никакого внимания, да и к заднице не проявил должного интереса. Этот «ковбой» оседлал мой эрегированный член. И было это, скажу я вам, экстравагантно. Двигающий бедрами, ерзающий на моем члене лилипут безумно возбуждал. И все же такого контакта однозначно было недостаточно, видимо поняв это, Лаз лег животом на мой пенис, обхватив его ручонками и покрывая головку поцелуями. Но и это только дразнило. Когда из спины Лаза стали вылезать тонкие извивающиеся тентакли, я помимо воли затаил дыхание, но быстро успокоился. Ведь что моей заднице могли сделать щупальца тоньше спички?
Тентакли и не подумали ползти к заднице, вместо этого один из них скользнул в мочеиспускательный канал.
— Лаз, аккуратнее! — заволновался я.
Я о таком и не слышал. Понятное дело, меня беспокоило, что это чудовище может со мной сделать… после задницы я был готов ко всему. И все же, как Лазу подходило его имя, вот уж точно: «как корабль назовешь — так он и поплывет». Во все дырки ведь залезет маленький… ну да, инкуб!
Тентакли начали сочиться какой-то вязкой жидкостью, у меня закружилась голова, любое прикосновение теперь отзывалось в теле взрывом острых ни с чем несравнимых ощущений, дрожью наслаждения и стонами, помимо воли слетавшими с губ. За первым тентаклем в уретру нырнули еще два. Непривычное, щекочущее чувство от двигающихся внутри щупалец очень быстро переросло в наслаждение накатывающее волнами и сливавшееся в один нескончаемый оргазм.
* * *
Очнулся я, лежа на спине, с сидящим на моей груди перепуганным Лазуритом. Мама лежала на пороге комнаты. — Что с ней? — прохрипел я. В горле першило, похоже, я сорвал голос криками. Не удивительно в таком случае, что мама была тут. — Она спит. А ты как? — взволнованно спросил Лаз. — Эм-м-м… вроде бы нормально. Нормально? Я только что чуть не двинулся от удовольствия. Похоже, я был близок к смерти, о которой мечтают все — в постели. Мало того — на пике блаженства. Только боюсь ни маме, ни Лазуриту от этого было бы не легче. — Лаз, тебе стоит запомнить, что люди не всегда могут выдержать то, что ты с ними делаешь, — стал поучать я. — Что?! Почему? — Потому что от получаемого удовольствия тело находится на пределе своих возмоможностей. Например, у меня сейчас могло остановиться сердце. Или еще что-нибудь. Надо чтобы существо хоть немного соображало, что происходит. Чтобы я мог сказать тебе, если почувствую себя плохо. Только что я не смог бы тебя предупредить ни о чем. Ты меня «утопил» в наслаждении. — Это плохо? — Нет, потому что мне было очень хорошо. Да, потому что я мог умереть. — Нет! Не умирай! Хлюп. Я умилился. Оказывается, он до сих пор мог хлюпать. И поторопился успокоить Лаза, поглаживая его по голове. — Я не собираюсь умирать, но и ты не умирай, хорошо? — Не буду! — Вот и отлично. А теперь надо маму отбуксировать на кровать, — решил я. Маму тащить было тяжело. Но спала она крепко, что меня неимоверно радовало. Только ее вопросов мне сейчас и не хватало.* * *
Я обреченно купался с Лазом в ванне. Почему обреченно? Потому что даже не надеялся избежать нового похода в гости на Эсприю. Конечно же, мы оказались в уже приевшейся ванне. Ну и как всегда… человекобыка разложил человекоящер. Мне вот просто интересно, Карторс принципиальный пассив? Хотя смотрелось это, должен заметить, впечатляюще! Огромный член яростно телепался из стороны в сторону в такт движениям ящера. Два мускулистых, перекаченных гиганта с не менее впечатляющими достоинствами и такие «скачки» — тут у кого угодно встанет. Вот и Лазурит, которого я держал на ладони, уже вовсю терся пахом о мой указательный палец. — М-м-м… Ан-н-н… — постанывал мелкий. Да и меня это походу тоже начало заводить. У них что, мир такой? Или это исключительно мне так «везет» на слэш и все с ним связанное? Я думал, что нам с Лазуритом просто надо было постоять в сторонке и переждать, когда монстры закончат свои игрища, как это было в прошлый раз. Но сегодня все пошло по несколько иному сценарию. Оба чудовища вдруг остановились и посмотрели в нашу с Лазуритом сторону. Я сразу понял, что ничего хорошего это нам не предвещало. Что-то мне подсказывало, что эти двое сейчас собой абсолютно не владеют. Так что, недолго думая, я выскочил из ванной и понесся в уже знакомую комнату для гостей, где я обычно переодевался. Но с убеганием от кого бы то ни было мне катастрофически не везло! Догнали меня в коридоре, метко поймав языком за щиколотку. У этой ящерицы язык был липким, цепким и длинным как скакалка. Я с размаху шмякнулся на живот. Ящерица-переросток тут же оказалась сверху, и вот что мне абсолютно не понравилось, так это член, упирающийся в мою пятую точку! — Не тронь папу! — крики Лазурита были проигнорированы. Более того, примчавшийся следом за ящерицей Карторс чуть не наступил на малыша. А вот это они зря. Никому не позволю обижать Лаза! Мне даже на свою жопу плевать, но если кто-то что-то сделает Лазуриту… Подняв голову, я встретил перепуганные синие глаза, и — что было странно — визуальный контакт полностью меня успокоил. Личико Лаза тоже начало разглаживаться, синие глаза засверкали как звезды, зрачки резко изменили форму с круглой на продолговатую. Яростно тершийся об меня еще секунду назад ящер вдруг потерял ко мне всякий интерес, полностью переключившись на Карторса, который тоже перестал замечать кого-либо кроме ящерицы. В коридоре началось формальное изнасилование. Слава фанфикам, насиловали не меня! Воспользовавшись моментом, я подхватил Лазурита и поспешил закрыться в гостевой комнате. — Лаз, с тобой все в порядке? — я стал лихорадочно осматривать своего малыша. — Да, — подозрительно присмирел он. Мне его подавленное состояние и страдальческое выражение лица совершенно не понравились. — Как тебе удалось их успокоить? — Перенаправил желание на другой объект. — А чего это они на меня набросились? — Просто папа очень вкусный, особенно когда видит голых мужчин. Блядь! Неправда. Все совсем не так. Что же это такое… Вот как так-то?! — Постой. Они что, тоже инкубы? — догадался я. — Ну да. Вот так всегда. Все всё знают, один я не понимаю что происходит.* * *
Много-много позже в нашу с Лазуритом комнату осторожно постучали со словами: — Саша, Лазурит? Мне очень жаль. Простите меня и моего друга! Эм… мы можем поговорить не через дверь? — А вы на нас точно не кинетесь? — засомневался я. — Точно. Уже все в порядке. Я сыт. Да и ты не источаешь такого убийственного вожделения. Так что выходите, никто вас тут не тронет. Я вот в этом очень сомневался, особенно после случившегося. Лазурит выглядел крайне недовольным, но поговорить было надо. Да и опасности я больше от Карторса не ощущал. — Что происходит? Почему вы на меня вдруг так отреагировали? — спросил я, открывая человекобыку. — Полагаю это связано с тем, что ты полностью пробудился и Лазуриту удалось инициировать тебя как медиума инкуба. — И что это значит? На меня что, теперь все инкубы набрасываться будут? — Это значит, что все инкубы будут чувствовать тебя и хотеть. Набрасываться не должны, но голодные точно не устоят, особенно если ты будешь возбужден. От тебя одуряюще пахнет желанием, устоять невозможно. — Папа только мой! — Ты поразил меня, Лазурит, — Карторс полностью переключил свое внимание на Лаза, — такой юный, а уже можешь инициировать медиума и перенаправлять желание. Причем желание инкубов, а это дело весьма трудоемкое. С другой стороны, скачок в развитии способностей вполне закономерен, ведь ты уже полностью создал свое тело. Не думал, что тебе это удастся так быстро, инкубам с людьми обычно очень тяжело приходится. Инкубам тяжело?! А людям с инкубами типа легко, да? — И все же ты не должен так реагировать на человека, даже если это твой медиум. Инкубам не свойственны собственнические чувства, а малютки вроде тебя вообще должны боготворить взрослых представителей своей расы, — наставлял Карторс. — Боготворить и с готовностью раздвигать перед ними ноги? — уточнил я. — А как иначе малыши будут учиться? Это инстинкт. Да блядь! Ебать я хотел такой инстинкт! Чтобы я своего сына оставил хоть на секунду с этими извращенцами? Ни за что! — Так, можно уточнить? То есть Лазурит начал вызывать желание? Он может это контролировать? Как оно действует, и что мне делать? За нами теперь люди и инкубы толпами бегать будут? — У Лазурита начали просыпаться способности к соблазнению, это самое главное для любого инкуба. Желательно, чтобы он узнал не только как соблазнять мужчин, женщин, животных, но и вообще все, что только можно и кого только можно. Чем больше он преуспеет в соблазнении, тем больше у него шансов выжить. Он пока плохо это контролирует, но уж точно лучше, чем ты контролируешь себя. Медиум инкуба истекающий неудовлетворенным желанием — это самое лучшее лакомство для любого инкуба и суккуба. Если бы Лазурит тебя полностью удовлетворял, все было бы не так критично. Обычно если медиум инкуба не удовлетворен, то от него вполне допустимо питаться еще кому-то, но Лазурит похоже против того, чтобы с кем-то делиться… — Абсолютно против! Папа только мой. — Хм-м… это очень не типично. Ну да ладно. Значит все, что тут можно сделать, это почаще заниматься сексом. Правда конфликты с другими инкубами все равно могут возникнуть, никто не поймет такого поведения инкуба. Лазурит, ты пока что можешь только перенаправлять желание? — Вроде да, — неуверенно ответил мой инкуб. — Лаз, а как мама заснула? Это ты ее усыпил? — вспомнил я. — Да. — Это невозможно! — Карторс был категоричен. — Инкубы практически не владеют способностью «умиротворять» сознание, мы «возбудители» нервной системы. Усыпить?.. Даже если бы Лазурит был на это способен, то уж точно не в таком юном возрасте. — Хм… ну значит, она упала, ударилась и вырубилась, — сделал я вывод со слов Карторса. Хотя склонен был верить Лазу. Сегодня Карторс окончательно потерял мое доверие. — Она не падала и не ударялась! Я бы не сделал маме плохо! Потому что это расстроило бы папу. Я говорил, что люблю Лазурита? Говорил. И повторю еще миллион раз. Я люблю этого монстра!* * *
Возвращение в холодную ванну не вызвало восторга. После уборки мы втроем с мамой завтракали на кухне. Она была какой-то задумчивой, частенько поглядывала на меня, но ничего не говорила. Похоже, воспоминания сбивали ее с толку. Но поскольку мама ни о чем не спрашивала меня, я решил, что она списала все на сон. Остаток дня мы с Лазуритом провели за компом. Я учил его читать. Разумеется, читали мы слэш. — Смотри вот это алфавит: А, Б, В, Г, Д… — тыкал я пальцем в экран. Алфавит, который мы изучали, тоже был слэшерным, каждая буква изображала сплетенные в различных позах и под самыми невероятными углами обнаженные мужские тела. — …Ва-си-лий про-вел я-зы-ком по я-ич-кам И-го-ря. Член блон-ди-на со-чил-ся смаз-кой. Брю-нет всо-сал э-ре-ги-ро-ван-ный ствол, и И-горь зас-то-нал… — Лаз послушно повторял за мной каждый слог, пока я не решил, что он может и сам продолжить. — Не выдержав, Василий опрокинул блондина на кровать и одним мощным движением вошел в его жадную глубину… — уверенно читал он. И не скажешь, что пару часов назад малыш этого не умел. Мой сын гений. Схватывает все на лету!
