Мама для Леголаса

                    «Вот уже сутки как отец горюет, отказывается от еды и воды и даже от вина. Хорошо, хоть кончил рыдать, видимо, сообразив, что сам себя переплюнул, ибо глупо думать, что слова утешения, произнесенные сыном, действительно смягчили его боль. Ну, Банни… Дай только добраться до тебя», — мысли Леголаса прыгали гончими псами в разные стороны. Он то жалел отца, то жалел глупую полугномку, то страшно пугался за них обоих. — " Теперь неизвестно, что выкинет отец, когда чуть отойдет от шока. Бессердечная девица. А он еще так нянчился с ней. Нет, если бы только мог предположить, что она натворит, он бы… Он бы…»       Леголас вздрогнул. К нему быстрым шагом приближался Трандуил. И это был прежний отец — собранный, подтянутый, с ледяной маской вместо лица. Это был вновь Трандуил, которым он был до появления в его жизни Банни. Но Леголас обрадовался. Лучше так, чем те рыдания в спальне.       — Я послал гонцов к Элронду. Высший Совет пусть решит, как поступить. Тут нужна хитрость и невиданная мощь — чтобы отбить Банни у орков. У Лихолесья нет таких возможностей, или придется идти на Морию войной, а этого нам Банни не простит. Вся надежда, что они найдут единственного, кто придет на помощь и сумеет перехитрить орочьи отродья. Я думаю, что знаю, кого они пошлют. Но решение должно исходить от леди Галадриэль. Банни больше ее творение.       — Ты говоришь о Глорфиндейле, отец? Они пошлют его, или ты думаешь, что Галадриэль сама пойдет за Банни? — с сомнением спросил Леголас.       — Если кто и справится — то только кто-то из них, — отрезал король и распорядился принести ему вина и фруктов.       У Леголаса камень с плеч свалился. У его отца появилась надежда. Сам он не шибко верил в силу гондолинца — видел его в последний раз будучи в гостях у Элронда в Имладрисе. Витязь ничем не отличался на первый взгляд от других эльфов, разве что повыше был. Его отец высок, но Глорфиндейл был выше Трандуила. Вел он себя тогда, как все эльфы — с таким же смехом купался в реке нагишом, так же пел печальные и веселые песни, скакал на белоснежном Асфалоте, и не было в нем ничего особенного, чтобы возлагать такие надежды. Но с другой стороны — легенды воспевали Глорфиндейла как никого другого. Леголас с детства привык уважать древнего воина. И все же его смущал тот опыт, когда он видел эльфа в обычной жизни. Когда Глорфиндейл был расслабленным, улыбчивым, озорным и отчаянно-безрассудным. Когда вышел спор, кто нырнет с самой высокой скалы и достанет глубинный цветок аралунис, именно Глорфиндейл прыгнул и выплыл с цветком в зубах, а они струсили. И Леголас струсил.       Но леди Галадриэль поразила лихолесского принца куда как больше. Ее способность предвидеть, загадочный гипнотизирующий взгляд, эта улыбка… О, наверное она одна справилась бы не то что с морийскими орками — с самим Мелькором! Хорошо бы, если бы она пошла за Банни. Отец был неправ, когда не показал девчонку Владычице. Он хотел, чтобы Банни принадлежала лишь ему, верил в ее мощь. Кто-то давно сказал маленькому Леголасу: поделись — и станешь богаче в два раза. Отец не захотел делиться. Принц осознавал, что зря.       Леголас посмотрел вслед отцу. Кого тот ждет? Вздохнув, принц доверился выбору отца и, успокоенный, стал ждать ответа от Глорфиндейла, Галадриэли, или сигнала от стражников, караулящих варга, который был должен подвезти королеву к опушке Лихолесья. * * *       Банни закончила целить Азога. Орк сморщился и подвигал передними лапами. Передернул плечми. Шевельнул ногами и сел. Тело слушалось, паралича словно не было вовсе. Осталась злоба. И голод.       Азог встал. Его шатнуло, но тут же из углов к нему метнулись небольшие орки и не позволили ему упасть. Азог покосился на них. Выбрал взглядом одного, все еще жавшегося к стене. Низкое рычание — приказ. Насмерть перепуганный орк принес Азогу многохвостую плеть с металлическими наконечниками в виде крючков. Бледный орк взял ее и наотмашь хлестнул принесшего, разрывая плоть его наконечниками. Наказуемый заскулил, это лишь подзадорило Азога.       Банни не собиралась смотреть, как восставший повелитель наказывает своих перебежавших на сторону сильнейшего солдат. Она знала характер отца и понимала, что тот не закончит пороть виноватых, пока не начнет падать от усталости. Особой благодарности она тоже от него не ждала. Возможно, ей самой орк потом всыплет, что не шла так долго. Зачем же дожидаться такой формы благодарности?       Девушка выскользнула в дверной проем, протолкалась сквозь приветственно и грустно порыкивающих воинов и начала спускаться по длинной лестнице. Если королева здесь, то она внизу, в темницах.       Долгий час потребовался Банни, чтобы добраться до места, откуда слышался приглушенный стон. Встревожившись, девушка преодолела бегом последние метры. Вставила горящий факел в держатель. Свет открыл ей плачевное состояние королевы.       — Анна! — прижалась к решетке Банни. Решетка подалась. Видимо, орк не запер ее, уверенный в невозможности побега своей игрушки.       Королева насторожилась. Стоны умолкли. Банни с ужасом разглядывала порезы и рваные раны от когтей пылающего страстью орка. На королеве не было живого места. Азог обращался с ней бережно, поэтому Анна и платила Бледному Орку привязанностью.       — Кто тут? — прошептали распухшие, запекшиеся губы. — Пить…       Банни посмотрела — поилка была пуста. И, видимо, давно.       — Я вернулась, — просто сказала она. — Я, Файер.       — Зачем? — с отчаянием прошептала королева. — Ты же должна быть в безопасности…       — А я соскучилась, Анна, сейчас я тебя буду приводить в должный вид. Тебя готовы забрать эльфы. Не смей сопротивляться, Трандуил как узнал о тебе, войной пошел на Гундабад, но его разбили, а тебя уже увезли… — шепот девушки эхом отражался от склизких стен.       — Как он? — дернулась Анна, тут же застонав.       — В порядке, ждет тебя. Я обещала Трандуилу тебя доставить, хоть и улизнула от него потихоньку.       Банни занялась исцелением королевы. Самым сложным было вернуть ей глаза. Для этого пришлось соединиться с Тьмой. Первое, что увидела, Анна — Тьму в глазах целительницы. Отпрянула с испуганным криком. Банни с удивлением почувствовала то же, что уже было при исцелении Килима — как Тьма не хочет уходить, покидать ее тело. До этого Банни не задумывалась о природе своей силы. Теперь же она испугалась.       Зрение Анне было возвращено, но каких же усилий стоило совладать с Тьмой внутри себя!       Наконец глаза Банни вернули привычный цвет, но она почувствовала такой упадок сил, что вынуждена была сползти по решетке на пол. Упасть ей не дала королева. Одно щупальце подхватило девушку, второе изобразило нечто вроде спинки, и Банни оказалась сидящей, словно в кресле.       — Ловко! — шепнула она, улыбнувшись. — Леголасу понравится! Руки-ноги тебе вернут. Это во власти орков, значит, словят орка, который владеет нужными знаниями. Хммм… Хотя, вот так — мне нравится больше.       Анна улыбнулась. Прекрасные лучистые глаза королевы будто светились изнутри. Свет этот был благословенен — он словно одновременно прощал и ласкал. Свет ее глаз успокаивал и верилось, что дальше все будет хорошо.       Но Банни понимала, что хорошо будет, только если она доставит королеву, как и обещала, в Лихолесье. Она придирчиво осмотрела Анну. Худа, но это поправимо. Лицо, исцеленное от синяков, в потеках грязи, но уже прекрасно. Опухоли исчезли, разбитые губы вновь стали прежними. Раны превратились в еле различимые шрамики, их сведет окончательно эльфийская магия. Волосы — ком спутанной пакли. Здесь не отмыть. Наверху прохлаждаться невозможно, а ведь еще надо придумать, как провести королеву через орков. Переодеть ее в одежду Банни? И — осминожьи щупальца. Анна, Анна, как спрятать их???       Банни перевела Анну на ярус ниже, в самую дальнюю и незаметную камеру, и велела посидеть тихо еще сутки. Хочется пить? Она пообещала пробраться и принести еду и воду. Анна осталась ждать, с неприязнью рассматривая окружающие стены вновьприобретенным зрением, а Банни поспешила наверх, посмотреть, закончил ли отец разбираться с неверными.

***

      Азог тяжело дышал. На полу корчились последние наказанные. Те, кто получил взбучку ранее, уже отползли на безопасное расстояние и зализывали раны. Кто-то дернул Банни за подол камзольчика, умоляюще глядя в глаза. Ей стало очень жалко этого орка — молодого, с растерзанной плетью кожей, молящего прекратить его мучения. Но исцелять орков Банни не собиралась — она истратила много сил на Азога и Анну. К тому же, ей было на руку, что приемный отец сам вывел из строя большинство своих воинов. Рука, однако, у него тяжелая. Девушка передернула плечами и предстала перед мутным взглядом Бледного орка.       — Почему ты вернулась? — прохрипел Азог, сворачивая страшное орудие возмездия.       — Я соскучилась по тебе, — решилась признаться девушка.       — Большей глупости нельзя услышать ни от кого, только от эльфенка! — презрительно прорычал Азог.       — Я узнала недавно, что ты болен и поспешила на помощь… — пробормотала Банни. — Если бы я только знала, я бы убежала раньше.       Азог отдышался, пнул лежащего на полу воющего орка и приблизился к Банни. Та невольно сжалась, чувствуя себя кругом виноватой. Но орк лишь мягко похлопал ее по плечу и проникновенно сказал:       — Спасибо!       Банни улыбнулась, торжествуя. Все-таки поблагодарил!       А Азог уже отдавал распоряжения направо и налево. Его знакомый запах не был неприятен Банни, тем не менее она была внутренне благодарна, что орк не полез с объятиями, все-таки ему надо бы сперва помыться. Поесть. И ей бы не мешало подкрепиться. И Анне. Она сказала об этом Азогу, и тот отдал новое распоряжение.       Вскоре Банни, поплававшая в морийской купальне, уплетала мясо, уже не морщась и не думая, кем оно было до того, как попало в котел. Отмытый Азог пожирал мясо напротив. Снежок и Дэйзи тоже лопали так, что за ушами трещало. Наконец Азог почувствовал, что не может втиснуть ни кусочка. Он сыто отвалился на спину Дэйзи. Та недовольно рыкнула, догрызая кость.       А Банни стало плоховато. Она привыкла к натуральной и легкой, полезной и здоровой эльфийской пище. Жирное грубое мясо заставило ее желудок застонать и содрогнуться. Девушка отчаянно посмотрела на приемного отца — тот захрапел, возлежа на варгине и почесывая ее во сне за ухом. Варгиня вопросительно посмотрела на девушку.       — Снежок! Мне дурно! — пожаловалась Банни, мне на воздух срочно надо!       — Далеко! — мысленно ответил варг.       — Эльфийская одежда неприятна! Где я могу взять нормальную? — задала вопрос девушка.       — Покажу, — согласился молодой варг и пошел к выходу из зала. Банни вскочила на него верхом, молясь, чтоб дотерпеть до клозета. Она ненавидела гномьи туалеты — каменная дырка в полу — так нечаянно провалишься и неизвестно сколько лететь будешь. Своеобразная у них канализация. И еще из дырки мраком дышит и дует холодом. Страшно, в общем. И хуже не придумаешь болезни, чем понос.       Снежок отвез ее в кладовую. Банни переоделась в орочий доспех и вообще утеплилась. А узел своих вещей отнесла Анне. Снежок задал пару вопросов, но Банни сумела уговорить варга, чтоб мертво молчал.       Переодев королеву, девушка усадила ее перед собой. Орочья юбка, надетая поверх эльфийского камзола, скрыла щупальца Анны, которые королева еще и свернула в клубочки. Варг похмыкал, и предрек, что Азог пришибет их обоих.       — Вот поэтому мы не видели и не слышали, куда девалась Анна, — сказала Банни. В самом деле, второго шанса могло и не быть, теперь же они до самого выхода никого не встретили, и пришлось открывать ворота самой Банни. Она испугалась скрипа тяжелого ворота, но решетка приподнялась. Не полностью, но достаточно, чтобы пролезть.       Снежок поскакал во всю прыть на границы Лихолесья, увозя пленницу, а Банни грустно посмотрела им вслед. Теперь, окунувшись в орочий быт и узрев расправу над воинами, она уже не считала свое желание жить среди них таким уж правильным. Но вернуться не смела — Трандуил ведь предупредил, что шкуру спустит, и она верила ему и боялась. Да и подвергать ненаглядных эльфов опасности тоже нельзя. Девушка смотрела вслед Снежку и вытирала слезы.       Она вернулась, желудок утихомирился, слава Валар, но догрызть мясо не решилась. Дэйзи спала, отец спал, а Банни отчаянно захотелось заплакать. Она прикорнула к Дэйзиному боку с другой стороны и тоже беспокойно задремала. В орочьей одежде было не холодно, легкие доспехи лишь добавляли тепла и защищенности. Она дремала и ждала Снежка. Теперь ее жизнь — тут, и надо привыкать. Эльфийский рай потерян безвозвратно.