This is ultraviolence

1. In medias res Они, наконец-то, закончили ехать, когда остановились на парковке мотеля, где-то на окраине города Роли. Санса на пассажирском сиденье. Её волосы спутаны, лоб в поту, а разум не переставал работать с бешеной скоростью с тех пор, как они покинули Нью-Йорк пару часов назад. Солнце только начинает подниматься на восточном краю парковки с высохшим на солнце асфальтом. Жарко. Угнетающе. Петир глушит двигатель, но оставляет ключи в замке зажигания, пока они сидят. Наконец, он нарушает тишину, слегка прочистив горло. – Нам нужно снять комнату, – говорит он. – Поспать пару часов. Кажется, это место достаточно далеко в глуши, чтобы нас не нашли. Она, в конце концов, задает вопрос, который мучил её всю ночь: – Куда мы едем? Он усмехается. Получается немного надменно, и она стискивает зубы, сдерживая злобное замечание. – Майами, – говорит он, а потом добавляет. – Ненадолго. * Мотель стоял тут очень давно, и это одно из тех мест, где не происходило ничего хорошего уже долгое время. Стойка регистрации; имя агента – Кэрол. Она бегло осматривает их тяжелым взглядом, оценивая, когда они заходят, а дверь позади них закрывается. У них есть деньги, и не просто мимолетная, временная сумма, не непредвиденный подарок судьбы от умерших родителей или страховых выплат, которые являются единственным источником «денег» в этих местах. Нет. Эти двое имели деньги задолго до того, как попали в мотель Ко-Зи-Кэбинс, в тридцати минутах езды от Роли, и будут иметь их ещё очень долго, после того как уедут. Кэрол нравилось угадывать отношения между прибывающими гостями. Как правило, всё достаточно просто — шлюха и ее клиент были самыми распространенными, следом — всяческие наркоманы, ищущие место, чтобы накуриться. Эти двое не походили на здешний сброд: слишком ухоженные, слишком здоровые, слишком приличные, чтобы оставаться тут без необходимости. Она молодая, красивая и стройная — эти слова Кэрол никогда не приходилось слышать за пределами модного магазина. Да и одета она, как богатая девушка, в серое платье и жемчуг. Рыжие волосы спутаны, а одна волосинка прилипла к блестящим губам, но девушка, заметив это, смахнула ее в сторону. Мужчина позади неё ростом чуть-чуть ниже, имел короткие волосы с проседью, коротко подстриженную бородку, одет в рубашку на пуговицах и брюки, но ведет себя так, словно носит костюм-тройку. Кэрол сразу поняла, что эти двое не из здешних мест, и уже чуть было не сказала: «Вы не с этих мест, не так ли?», но решила, что не будет играть в дружелюбную южанку перед этими богатенькими ублюдками. Девушка подходит к регистрационной стойке. – Регистрируетесь? – спрашивает Кэрол, и она кивает. Называется Элейн Стоун, но записывает Алейн, что глупо, и не может быть правдой. Кэрол фыркает и протягивает ключ от комнаты. Одна кровать. Она – его любовница, решает Кэрол, а он, должно быть, какой-то бизнесмен или политик. Кэрол зажигает сигарету, когда пара направляется в свой номер. * Как только они оказываются в номере, Санса расстегивает молнию своего платья и оставляет его в ванной, прежде чем упасть на постель. Она использует горячий душ, потом, чтобы разгладить помятые вещи, перед тем как они съедут. Хотелось бы ей иметь больше времени на сборы; с собой был только ноутбук, телефон и кошелек – всё то, что она взяла с собой, уходя в вечер четверга с работы. Она ставит свой телефон на зарядку и кладет на тумбочку из толстого прессованного картона, перед тем как заползти под одеяло. В другом конце комнаты Петир на собственном ноутбуке яростно печатал что-то на клавиатуре. "Клик-клик-клик" раздражает и отвлекает, пока она закрывает глаза и старается не думать о том, что они сделали. 2. В Нью-Йорке Всё это началось жарким летним вечером. Воздух был влажным и тяжелым. А Санса была приглашена на ужин в апартаменты тети Лизы. Она не хотела идти, ведь, как правило, подобные вечера подразумевали участие в утомительном разговоре с её сыном и уклонение от пассивно-агрессивных оскорблений Лизы на протяжение всего ужина. Но ребенок был в лагере в Поконосе, а у Сансы не было других дел, чтобы отказываться от предложения. В 18:30, когда офисы Вэйл Капитал опустели, она пробралась в душевую, надела новое серое платье, а костюм оставила в пустом офисе Петира; взяла такси до дома Лизы на семьдесят девятой около парка. Петир был уже там. Конечно. Он месяцами ухаживал за её тетей, завоевывая её расположение, приглашая в рестораны, чтобы по крупицам собирать информацию, которую та едва знала. Это было уместно. – Мы играем в долгую игру, дорогая, – сказал он, когда она впервые возразила против их столь близких отношений. – Ты хочешь увидеть падение Ланнистеров также сильно, как и я, правильно? Конечно же, она этого хочет. Тогда, его общение с Лизой имело смысл: её покойный муж служил начальником штаба при президенте Баратеоне; она была настоящим источником тайн. Но всё же, Санса злилась на саму себя почти каждую бессонную ночь; почему это должна быть именно эта женщина? Она подъехала к зданию, ласково поприветствовала швейцара и поднялась на лифте в апартаменты. «Деньги Арренов и средства, полученные от страхования жизни, были потрачены не зря», – подумала Санса, проверяя свою прическу в зеркальных стенах фойе. Лиза встретила её в прихожей поцелуем и крепкими объятиями. – Ты так прекрасно выглядишь, Санса! – сказала её тетя, перебирая нить жемчуга вокруг собственной шеи. – Такая худая, тебе действительно нужно что-нибудь съесть. Санса вежливо улыбнулась. – Вы тоже прекрасно выглядите, тетя Лиза, – сказала она автоматически, добавив. – Мне нравится ваше ожерелье. – Тебе нравится? – спросила Лиза. – Это старая фамильная драгоценность Талли. Твоя мать всегда хотела его, но твоя бабушка завещала его мне, когда скончалась. Санса попыталась скрыть вздрагивание при упоминании её матери. – Понимаю, почему оно ей нравилось, – сказала тетя. – Оно прекрасно. Петир появился в коридоре, поправляя галстук, и остановился около Лизы. Санса специально посмотрела на него, а он одарил её взглядом, дающим понять, что она должна молчать. Санса прикусила внутреннюю часть щеки, когда он положил руку на плечо Лизы и сказал: – Санса, такое счастье видеть вас. Как ваша учеба? «Ты и так прекрасно всё знаешь», – подумала Санса, но вслух произнесла: – Всё отлично, спасибо. На самом деле, я только что окончила юридическую школу и собираюсь заняться адвокатурой, так что… – Она замолчала, закончив улыбкой, которая, Санса знала, лишь наполовину достигла глаз тетушки. – Не сомневаюсь, вы – талантливая девушка, – сказал Петир. – Вы получили столь восторженные отзывы от юридического отдела. Сегодня мы поднимем бокалы в вашу честь. Отпразднуем. – Я думала, сегодня мы будем праздновать нечто совершенно иное, – проговорила Лиза. С лукавой улыбкой она протянула свою левую руку – массивный камень сверкал на её безымянном пальце. – Санса, кажется, у тебя будет новый дядя. – …Ах, боже мой! Поздравляю вас обоих! Это невероятная новость, я так рада за вас! – Санса, возможно, выжидала на долю секунды дольше прежде, чем начала поздравительную болтовню. Но если Лиза и заметила, то лицо её никак не выдало этого. Она вновь подошла и обняла Сансу. Из-за плеча Лизы, Санса посмотрела на Петира. Его взгляд говорил: «Не смей». «Не буду», – ответила она одними губами, прекращая объятия тети. * Ужин был наполнен долгими, многозначительными паузами и уклончивыми фразами. Дважды Лиза обращала всеобщее внимание на размер кольца, которое Санса сочла слишком вульгарным. Она ничего не говорила, просто молча жевала своё ризотто, а взгляд ее был устремлен вниз, на тарелку. С тем, как Лиза продолжала наполнять их бокалы вином, язык Сансы стал мягче, а тело напряглось. – Это изумительно, – сказала Санса и отодвинула тарелку. – Вы сами приготовили? – Боже, нет, дорогуша, – засмеялась Лиза. – Я всегда была безнадежна в готовке. Я передам твою благодарность повару, когда он вернется завтра. Хочешь добавки? Санса покачала головой: – Не стоит, но спасибо. – Возможно, мудрое решение, – Лиза фыркнула себе под нос, тихо, но не совсем. – Не хотелось бы, чтобы ты растолстела, как твоя мать. Пойду проверю крем-брюле. После того, как Лиза вышла в холл, цокая каблуками, Санса бросила гневный взгляд на Петира. – Вы выбрали мудро. Она – выгодная партия. Петир покачал головой. – Извини, Санса. Ты же знаешь, она плоха. – Тогда почему ты женишься на ней? – она понимала, что вопрос прозвучал раздраженно, но в тот момент это ее совершенно не волновало. Петир встал из-за стола, роняя салфетку рядом со своей полупустой тарелкой. – Выйдем на террасу, – сказал он. – Небезопасно разговаривать тут. Воздух стал немного холоднее, когда они вышли на крытую террасу. Солнце только-только начало опускаться над Гудзоном, и Санса специально повернулась прочь от него, заставляя Петира щуриться в ярких оранжевых сумерках. Скрестив руки на груди, она ждала. – Твоя тетя, она… Она не здорова, Санса, – произнес Петир. – И она владеет информацией, которая мне нужна. Цель оправдывает средства, и я был бы лицемером, если бы просил тебя жертвовать чем-то, не жертвуя сам. – Я не уверена, что понимаю. – Ты достаточно умна, чтобы понять мои действия, – ответил Петир со вздохом. – Всё началось очень много лет назад. Тогда твоя мать даже не думала о твоём рождении, Санса. И я ненавижу упоминать ее имя, особенно после того, как оно вспоминалось сегодня весь вечер, но если ты хочешь понять, тебе придется выслушать меня. – И что же я должна знать? Ты был влюблен в нее, но она выбрала моего отца. Я уже давно это знаю, – с раздражением ответила Санса. – Это даже не половина истории. Твоя мать выбрала другого мужчину, не твоего отца, и для меня это закончилось плохо. Со мной обошлись ужасно. Унизили. И ранили физически, как ты уже догадалась. Санса вспомнила шрамы от пули на его груди и поджала губы, наказывая себя за столь спешные слова. – Но Лиза всегда любила меня. Мы были молоды, а моё эго задето; ошибки совершены. Она воспользовалась возможностью, а я забрал её невинность. Это была ошибка. Ей было семнадцать, мне двадцать три – для нас не было ни единой возможности на прочные, длительные отношения. – Мне сейчас двадцать три, – огрызнулась Санса. –Но ты уже не видишь никакой проблемы в возрасте, не так ли? – Ты отлично знаешь, что это не так, – сказал Петир. – Но это не относится к делу. Спустя годы, чувства Лизы ко мне не остыли. К тому же, она утверждает, что они стали лишь сильнее. Возможно, это связано с ее болезнью, не могу сказать… Санса медленно кивнула. Она как никто другой понимала, насколько сильна безответная любовь, темная и безрассудная одержимость. И хотя некоторой частью сознания Санса понимала, что это ужасно – манипулировать одержимостью тетушки подобным образом, такого рода мысли заглушали ее неприязнь к Лизе и желание достигнуть конечной цели. «Цель оправдывает средства», – сказал Петир, и не ошибся. – Я понимаю, что ты делаешь и зачем, – наконец, ответила Санса. – Очевидно, что мне не доставляет удовольствие наблюдать за этим, но я всё понимаю. И не собираюсь мешать. Я не ребенок. Улыбка засияла на его губах, когда он подошел ближе, касаясь рыжих локонов, упавших на плечи и красиво обрамлявших её лицо. – Я знаю, – ответил он, пока пальцы скользили в её волосах. – Ты совершенство. Поцелуй был долгим и томным, Санса буквально растворилась в нём. А затем она услышала крик Лизы с другой стороны крыши. * – Мы должны вызвать полицию. Санса моргнула. Она замерла на месте, глядя на пятнадцать этажей вниз, туда, где тело Лизы лежало распластанное на бетоне. Она почувствовала руку Петира на своей спине и отшатнулась, в панике отступая к середине крыши. – Санса, – повторил он. – Нам нужно позвонить в полицию. Прямо сейчас. У тебя есть телефон? – Нет, – неуверенно ответила она. – Зачем нам звонить в полицию? Петир направился к двери. – Иди за мной, Санса, – сказал он раздраженно. Будто не он только что столкнул женщину с крыши. Будто события этой ночи были лишь маленькой неприятностью, вроде укуса комара или полусырой рыбы. – У твоей тёти случилась истерика, когда она нашла нас в платонических объятиях. Она схватила тебя за волосы, потащила к краю крыши. Мне удалось разнять вас двоих, но она расстроилась ещё больше и в подобном состоянии, совершенно не контролируя эмоции, велела нам оставить ее и катиться к чертям; сказала, что мы будем сожалеть о предательстве, и сбросилась с крыши. Что мы должны делать в такой ситуации? Вызвать полицию. Ни секундой позже. Мы уже должны были сделать звонок. Когда они добрались до столовой, руки Сансы все ещё дрожали, а кожа головы жгла в том месте, где Лиза выдернула кусок её волос. – Звони ты. Не думаю, что могу сейчас говорить. – Хорошо. Она порылась в своей сумке, нашла телефон и передала его Петиру. Он ткнул на «экстренный вызов» и они оба быстрым шагом направились к входной двери. Она услышала лишь конец разговора. Пока они в холле ждали лифт, Петир нервно ходил взад-вперед. – Здравствуйте, да, эм. Меня зовут Петир Бейлиш, – его голос дрожал, пока он разговаривал, а Санса восхищенно наблюдала за ним, прекрасно понимая, каким извращенным и ненормальным было это восхищение. – Моя невеста только что спрыгнула с крыши. Мы на семьдесят девятой около парка и нам нужна скорая помощь. Да-да, пятнадцатый этаж. Я не могу, нет-нет… Не могу поверить. Северо-восточный угол. Спасибо. Огромное спасибо. Повесив трубку, он вернул Сансе телефон. Двери лифта открылись с характерным «динь». Они вошли внутрь, и Петир повернулся к ней лицом, нажав на кнопку «вестибюль». – Санса, ты должна выслушать меня, – сказал он. – Всё, что я сделал, я сделал, чтобы защитить тебя. Ты это понимаешь? И теперь мы должны защищать друг друга. Она кивнула и прислонилась к его груди, глаза наполнились слезами, когда он обнял её. Внизу вокруг бездыханного тела Лизы уже собралась толпа прохожих. – Чёрт, – пробормотал Петир, когда они проталкивались через толпу. Лишь Санса услышала его. Он сделал это, чтобы защитить её. Она понимала это. И должна быть встревожена, но дело в том, что все это не было запланировано. Лиза держала её за волосы, заставляя балансировать на краю крыши; черные туфли-лодочки цеплялись за край крыши, пытаясь найти точку опоры. Здесь, напротив Парка Авеню, могло лежать все в крови ее тело, если бы Петир не уговорил Лизу и не разнял их. В суматохе происходящего Санса была сбита с толку, а когда услышала крик Лизы, не сразу поняла, что произошло. Кроме всего вышесказанного, в ее сознании эхом отдавался немой вопрос: «Сделала бы она то же самое? Если не для того, чтобы защитить Петира, который, несомненно, сам может постоять за себя, то хотя бы ради себя самой? Лиза, может, и её тетя, но в чём смысл кровного родства, если та провела последнее десятилетие, наблюдая за тем, как её семью убивали, одного за другим? «Всё, что я сделал, я сделал, чтобы защитить тебя». Санса вздрогнула, когда осознание, наконец, пришло к ней. Люди погибают, неустанно защищая других. Это ничего не значит. Ты есть — и вот тебя уже нет. Все кончено: больше нет ни страданий, ни беспокойства. Иметь необходимость кого-то убивать, чтобы защитить ее; хотя это поразило её в самое сердце, сделало её кровь горячее, как если бы ощущение собственной значимости поселилось в ее жилах. Она была навеки у него в долгу, наверное, но сейчас он был уязвимее, чем когда-либо. Теперь маленький кусочек его принадлежал ей.