Блондинки и собаки-мутанты

— Колледж новый, недавно открылся, вот и повезло нам, — сказала мама, доставая из сумочки красный кожаный кошелек. — Сколько тебе оставить на карманные расходы? У меня это последние деньги, вчера всё до копейки сняла. И зачем было это говорить? С утра настроение и так было хуже некуда. Ещё один новый учебный год, новые лица вокруг, и всё надо начинать сначала… — Заведение явно приличное. Мальчики и девочки обучаются раздельно, и это в наше-то время! На территории охрана. Забор вон какой высокий. Я тебя очень прошу, Рыска, продержись хотя бы полгода! Тебе учиться надо, профессию выбирать! «Рыской» её называла только мама. Иногда — «Кисуля», но чаще «Рыся» или «Рыска». Мама рассказывала, как в детстве делала ей «хвостики» из волос. А волосы были короткие, и эти хвостики так забавно топорщились, как ушки у рыси. «Потому что ты у меня как маленькая рысь». А остальные люди звали её звали Таня, Татьяна, или даже «Танька». Забор тут и правда был высокий, колючей проволоки только не хватало. Но ограждал он только задний двор, превращенный в наспех разбитый сад, с вазонами вместо живых деревьев, и скамейками, расставленными по периметру. Одинокий баскетбольный щит с ржавеющим кольцом намекал на то, что когда-то здесь была спортивная площадка. А вот охраны, про которую сказала мама, Таня что-то нигде не заметила. В жизни Тани это была уже четвёртая школа. Неудивительно, что мама так беспокоилась. В свои четырнадцать лет Таня вполне уверенно заявляла о себе, что она «мизантроп» и «интроверт». Худенькая, сутулая девочка с блёклыми, высушенными перекисью волосами. Очки бы ещё добавить для полного впечатления, но, как назло, зрение у неё было стопроцентное. Красный кошелёк упал обратно в сумочку, мама чмокнула её в лоб, и торопливо ушла, оставив её одну на скамейке среди вазонов. *** Но это же было вчера? Или даже позавчера… Медсестра сказала, что после прививок может быть головокружение. Ничего себе, головокружение… Таня с трудом оторвала голову от подушки. А, точно… Комната номер двенадцать. Второй уровень. Спускаться на пятый уровень запрещено, а после восьми вечера нельзя выходить в коридор. Правила эти были продиктованы на общем сборе на том самом задней дворе, странной дамой в белом кружевном платье, не то комендантшей, не то даже директрисой. Присутствовали только новенькие девочки. Где в этом заведении прячут мальчиков — оставалось только гадать. Может, на том самом запрещённом пятом уровне? Кстати, уровни — это были подземные этажи. На поверхности этот удивительный колледж представлял собой обычное здание школы, от которого остался только красивый фасад, а внутри были тлен и разрушение, причинённые бесконечным ремонтом. Таня очень хорошо знала эту школу, она сама когда-то здесь училась с первого по четвёртый класс. Но о том, что у школы, кроме подвала, есть ещё подземные этажи — даже не догадывалась. И это были не все странности, встретившиеся ей за один только день. Или всё-таки прошло уже два дня? Таня рывком заставила себя подняться и сесть на постели. Узкая комната-пенал без окон, с кроватью в центре, разделяющем её на две половины. В одной половине — встроенный шкаф с зеркалами до самого потолка, в другой половине — входная дверь. Рядом со шкафом находился неприметный закуток, куда открывались еще две двери — ванной и туалета. Ванная, вроде бы, направо, туалет — налево. Весь интерьер в пастельно-розовых тонах, только входная двери была белая. Светодиоды на стенах давали неяркое, приятное для глаз освещение. И это всё для неё одной! О том, что в этой школе придётся не только учиться, но и постоянно жить, Таню тоже никто не предупреждал. Но почему голова-то так болит? Девочка осторожно спустила ноги с кровати, потрогала пол. Не холодный. Попыталась нащупать тапочки. То есть, раньше тапочки тут были, она это помнила. Если ей это не приснилось, конечно. На лицо упала прядь волос. Машинально отбросила её в сторону и вдруг поняла, что с волосами что-то не то. — Двенадцатая! Да ты там мёртвая, никак? Просыпайся уже! Таня как стояла в наклон, в поисках тапочек, — да так и застыла. — А вот, живая, вижу тебя. — А ты кто? — Спросила Таня, медленно распрямляясь и поднимая голову, чтобы посмотреть на потолок. Голос, как ей показалось, шёл откуда-то сверху. — Кнопочку нажми. Мурка я, комендант. Только сейчас Таня заметила на стене над кроватью пластмассовую белую коробочку с кнопками. Кнопок там было пять, все одинаковые. Девушка боязливо нажала первую. — Кнопочку нажала? — Спросил тот же голос, но уже почти сердито. — Нажала. — Наконец-то проснулась, принцесса наша! Ничего, после прививок всех так колбасит… Значит, вот… Сейчас в два тридцать у тебя занятия в учебном классе. Твой кабинет номер девять, ты в курсе? Первый уровень. Подниматься только по лестнице! Лифты барахлят сегодня. Форму тебе в шкаф повесили. Таня опасливо покосилась на шкаф. — …А на завтра выбери платье! Завтра у нас торжественный обед во дворе, ты помнишь? Выберешь платье, я зайду, проверю! Затем в белой коробочке что-то щёлкнуло и голос смолк. Девочка не отрываясь вглядывалась в своё отражение в зеркалах шкафа. На минуту ей даже стало страшно, но очень быстро любопытство переселили страх. В зеркале отражалась какая-то чужая девчонка! Проморгавшись, Таня, почему-то всё так же в полусогнутом положении, доковыляла до шкафа. Чужая девчонка удивлённо взирала на неё по-анимешному огромными ярко-голубыми глазищами. Она моргала синхронно с Таней и даже зевнула одновременно с ней. Таня схватилась за волосы. Чужачка — тоже. Загадочные здесь прививки делают… Новая девушка была настолько не похожа на неё, что было даже обидно! Такие красивые лица бывают только у манекенов, наверное. Всё слишком идеальное. И ровный кукольный носик, и чистая, без малейшего пятнышка, кожа с золотистым загаром, пухлые губки, розовые безо всякой помады… А вместо сожжённых перекисью тусклых прядей у этой новенькой девушки были пышные платиновые локоны, которые густой прохладной волной струились по спине ниже пояса. «Застрелиться и не жить! Я — Барби!» А если вот так хвостики сделать? — Я — Сейлормун! — Таня рассмеялась. И вдруг вспомнила про маму. Так, ну, а маме она как будет всё это объяснять? На всякий случай подёргала себя за волосы. Больно! Значит, точно не парик… Это было бы странно, если бы за ночь её так раскрасили и в парик бы нарядили. — Может, какая-то операция по пересадке мозга? — ученица повертелась перед зеркалом, разглядывая себя. Так, и какую-то форму в шкаф повесили, пока она спала? Таня осторожно отодвинула створку шкафа. Она решила, что удивляться уже ничему не способна. И вдруг… Налево — розовые платья, направо — белые. Розовые — короткие, с рукавами до локтя. Белые — длинные, кружевные, с обилием бантиков, оборок и лент. А внизу — полка с обувью: босоножки, ещё раз босоножки, и много-много туфель на высоченных каблуках. Белые и розовые. Таня открыла другую створку шкафа. Три полки сверху — пижамы и ночные сорочки, ещё три полки — кружевное бельё, и ещё две полки в самом низу — какие-то гламурные коробочки и сумочки. И внезапно вспомнила про занятия в девятом кабинете. Почему-то в комнате не было часов. А ведь кабинет ещё надо найти! Метнулась обратно к платьям, схватив первое же попавшееся розовое. Понятно теперь, почему оно всё такое розовое и короткое… То есть, как раз это ничего не объясняет, но сейчас главное — не опоздать! В розовом платье и в розовых босоножках, которые были, как ни странно, ей впору, Таня выскочила из комнаты в тёмный и холодный коридор. Пока надевала босоножки, заметила, что за время её бессознательного состояния кто-то сделал ей ещё и маникюр с педикюром. Хотелось бы верить, что это все странности за сегодняшний день. Единственная лампочка в коридоре горела неровно и освещала только небольшое пространство как раз перед лестницей. Контраст с уютной розовой комнаткой был разителен. Осторожно подходя к лестнице (до чего непривычно на таких высоких каблуках!), новоявленная Барби инстинктивно осматривала пол в поисках окурков, разбитого стекла, и прочих неприятностей, которых можно было бы ожидать в таких коридорах. Ничего подобного видно не было, но то, что пол в коридоре не мыли лет десять — это точно. Первый уровень встретил её более приветливо. Стены были чистые, лампы, хоть и без плафонов, всё же светили, а на дверях были таблички с номерами. Судя по тишине, все люди либо были в классах, либо давно вымерли. Таня нашла нужную дверь и осторожно приоткрыла её. Вроде бы, ничего сверхъестественного за дверью не ожидалось. Похоже на обычный школьный класс, все сидят за партами и пишут в тетрадках. Учительница, симпатичная блондинка в длинном розовом наряде, что-то диктует, стоя у доски, завешанной плакатами. Таня набралась смелости и вошла внутрь. И остолбенела. Больше десятка «Барби» и «Сейлормун» разом подняли головы от своих тетрадок и смотрели на неё. Различались только оттенки волос и цвет глаз. У одной девушки волосы были золотые, у другой — снежно-белые с голубым оттенком. Ну и несколько девушек почему-то были посимпатичнее остальных. — Ещё одна проснувшаяся, — недовольно молвила учительница, подошла к своему столу и что-то черкнула ручкой в раскрытой тетрадке. — Садись, где свободно. Парт было больше, чем девочек в классе, выбор был. Первая парта у окна никому не приглянулась, и Таня выбрала её. Сзади кто-то тотчас ткнул её между лопатками чем-то острым, карандашом, наверное. Таня посмотрела через плечо. Девушка с голубыми волосами хитро улыбалась, как будто давней знакомой. — Привет, — зашептала она. — Ты себе уже ник выбрала? — Чего? — Ник! Никнейм! Выбрала? Таня не ответила, поймав сердитый взгляд учительницы. — Мы все записываем задание на завтра! — сказала та, складывая руки на груди. — Почему не все пишут? — У меня нет тетради, — сумела выдавить из себя Таня. Отчего-то вдруг голос охрип. — Возьми в столе! Таня глянула под парту. Снова сюрприз. Под партой была полка, забитая новенькими письменными принадлежностями и тетрадками. Нахватав наугад всего понемногу, девочка разложила всё это перед собой. — Вооружение средневекового рыцаря мы будем обсуждать на следующей неделе, — сказала учительница. — А сегодня наша тема: английский длинный лук! Посмотрите на плакат… «История, что ли?» — Кстати, проснувшаяся… Какой у тебя ник? — спросила вдруг учительница. Таня даже вздрогнула. Только собралась тетрадку открыть… — Ник? — Ник, никнейм! Твоё прозвище! Ты уже выбрала? Ты должна была выбрать после подписания контракта. Ещё одна неожиданность, «контракт» какой-то… — Я не знаю… — Можешь выбирать на букву «П» и «Р». Я должна записать. Говори, как тебя зовут? — Рыска, — это вырвалось само собой. — Рыска? То есть, Рысь? Очень хорошо, — учительница одобрительно кивнула. — Вполне кошачье имя. Так и запишем. Таня вздохнула с облегчением. Ну хоть что-то сегодня она сделала правильно. Она повернулась к своей новой знакомой, девочке с голубыми волосами, и спросила: — А что такое «контракт» и где его дают? Ответом ей был кукольно-безмятежный взгляд и шёпот: — Контракт — это голубые листочки. Правила внутреннего распорядка — розовые. Ты ж их подписывала после сбора! — В упор не помню, — буркнула Таня. — Значит, кто-то из родственников подписал за тебя. Уткнувшись в тетрадку, Таня обдумывала полученную информацию. Возможно, и подписала что-то, не глядя… Надо поискать этот загадочный контракт. Точно, вроде бы, после медицинского осмотра пришла и швырнула папку с бумагами куда-то. С документами Таня обращаться не умела. — Английские длинные луки эффективно использовались вплоть до появления артиллерии на поле боя… *** После урока с лекцией про ненужный Тане какой-то английский лук был не менее нудный урок по истории, но уже моды. Учительница была та же, а вот девочки значительно оживились и с удовольствием отвечали на вопросы о своих предпочтениях в одежде. Судя по их рассказам, все они были из обеспеченных семей и одеваться привыкли в дорогих бутиках, куда Таня обычно даже зайти боялась. Всего она насчитала четырнадцать девчонок. Четырнадцать блондинок в розовых платьях, которых зачем-то собрали вместе под видом учёбы в непонятном новом колледже, чтобы испытать на них загадочные прививки… Либо Таня тут единственная, которая не прочитала контракт с правилами, либо они все слишком тупые, чтобы понять, что отсюда надо делать ноги при первой возможности. После второго урока девочки дружной стайкой побежали в столовую, которая находилась на этом же уровне, но где-то в другом конце коридора. Голубоволосая «мальвина» позвала с собой, но Таня решительно направилась к лестнице. Сначала найти контракт. Не будет документа — никто ж не поверит ей! Но в комнате не было ничего, напоминающего папку с бумагами. Обшарив все полки, Таня устало присела на кровать. Надо бы сходить в столовку, а потом уже с новыми силами ещё раз пройтись по всем углам. Дверь открылась и в комнату вошла удивительная девушка. Удивительная хотя бы тем, что была она брюнеткой. Таня уже почти успела отвыкнуть от того, как выглядят брюнетки, и поэтому смотрела на вошедшую, как на чудо. У той были коротко подстриженные прямые волосы и очки в металлической оправе, придающие ей чрезвычайно строгий учительский вид. — Почему не в столовой? — Без всякого вступления спросила незваная гостья странно-знакомым голосом. — Специального приглашения ждём? — Я свой контракт потеряла… — Ничего тут не теряется! Наверное, отнесла в кладовую и забыла там. Вещи вчера сдавала? — Вчера? — Что за манера у тебя переспрашивать! Пойди в кладовку и посмотри там. Ты платье выбрала? Теперь стало ясно, почему голос брюнетки показался Тане знакомым. — Выбрала, — Она встала, открыла шкаф и ткнула в первое же попавшееся белое платье. — Совершенно не твой фасон! — Был немедленный ответ от комендантши Мурки (а это точно была она). — Но оно белое и висит в моём шкафу! — Не спорь со мной, девочка! Я старше тебя лет на двадцать, как минимум! — Тогда Вы очень хорошо сохранились… — Ты в столовую идёшь или нет? — Нет, я буду выбирать платье и читать контракт. А не подскажете, как пройти в кладовку?