Блондинки и собаки-мутанты

Следующий посетитель не заставил себя долго ждать. «Просто день открытых дверей!» — Подумала Таня, бросая очередное платье на кровать. Голубовласка скромно протиснулась в полуоткрытую дверь и встала у стены, как будто боялась, что её сейчас будут выгонять. — А у тебя всё такое розовое! — Восхитилась она. — Ну да. А у тебя? — Синенькое! Мы с тобой соседки. А какой у тебя любимый цвет? — Розовый, — буркнула Таня, приставляя к подбородку ещё одно платье прямо с плечиками. — Мегера эта пришла, раскритиковала мой стиль, понимаешь ли… Откуда я знаю, какое платье выбрать? Они ж все одинаковые! — Да что ты! — Всплеснула руками новая гостья. — Вот это очень миленькое! Примерь! — Их ещё и примерять надо?! Зря она шокирует бедную девочку. Таня покачала головой и и выбрала платье, где было поменьше кружев, а главное — застёжка попроще. Чтобы можно было в него залезть без посторонней помощи. — Вот это тебе подойдёт! — Голубовласка протянула руку и вытащила из шкафа ещё одно платье. — Облегающий лиф и юбка, расклешённая от бедра… — У нас теперь у всех одинаковые фигуры, так что какая разница? — Возмутилась Таня. Но предложенное ей платье взяла, прикидывая, как бы поскорей избавиться от услужливой соседки. — Тебя хоть как зовут? — спросила Таня. — Киса! — Я понимаю, что «киса»… А имя как? — Киса! Ты чего, контракт не читала? — Да что меня сегодня все этим контрактом пугают? Контрактом пугают, держат в подвале… — Потому что в основном здании ремонт! Девочка с голубыми волосами подошла к двери, но обернулась. Да иди уже, иди, — мысленно подгоняла её Таня. — Я тебе кое-что хотела сказать, — произнесла Киса с самым серьёзным выражением на кукольном личике, что ей совершенно не шло. — Ты можешь не верить, но здесь рассказывают, что если не запереть ночью дверь, то утром ты из комнаты исчезаешь. — Местные страшилки? Обожаю! — Это не страшилка! Вчера пропала девушка из одиннадцатой комнаты… Помнишь, сколько нас было в классе? Четырнадцать! А сколько было в первый день, на медосмотре? — А я считала, что ли? — Пятнадцать! И это ещё не всё, я такое слышала… — Выкладывай, — устало махнула рукой Таня. — Всем новеньким здесь устраивают проверку, — это Киса почти прошептала, почему-то опасливо глядя на потолок. Таня тоже посмотрела туда же, но как и раньше, ничего там подозрительного не увидела. А Киса приоткрыла дверь, глянула в коридор, не идёт ли кто, — и пулей выскочила из комнаты. Простучали каблучки, хлопнула дверь, и всё стихло. Развешивать платья обратно в шкаф не было никакого желания. А тем более примерять всё это на радость комендантше. Таня выбрала среди обуви пару с каблуками пониже (с босоножками она явно переоценила свои возможности), быстро переобулась, и вышла из комнаты. К её удивлению, в коридоре появилась дополнительная лампочка, так что табличку с номером «одиннадцать» девочка разглядела очень быстро. Дернула за ручку — комната была незаперта. Вошла, нащупала выключатель, и тихонько прикрыла за собой дверь. В этой комнате всё было оформлено в зелёных тонах. Покрывало на кровати в тон нежно-зелёным обоям, как и ковровое покрытие на полу, и кафель в ванной… Таня заглянула также в шкаф, но нашла там только пустые полки. Никакой одежды не было. Выключила свет и вышла. Решив, что не стоит на этом останавливаться, Таня подошла к комнате номер «девять». Та тоже оказалась не заперта. Вот только на удивление там не было ни света, ни обстановки, ни даже обоев на стенах. А разглядев в ближайшем углу на грязном, покрытом тёмными потёками полу кучку окурков, Таня быстро выскочила в коридор, захлопнув за собой дверь. Ладно, оставим это на потом, сначала — контракт. И Таня пошла искать кладовую, где, возможно, находилась папка с загадочным контрактом. Мурка сказала, что надо спуститься на четвёртый уровень. Пройдя два лестничных пролёта вниз, Таня что-то засомневалась. Уровни были похожи один на другой, в том числе своим недостатком лампочек в коридорах, и никаких указательных табличек на стенах тоже не было. Пришла она уже на четвёртый, или не пришла? Или, о ужас, спустилась по ошибке на пятый? Перед ней был проход в тёмный, пахнущий плесенью и мышами, коридор. Когда-то пол здесь был покрыт линолеумом, но теперь остались только дыры с ободранными краями. Зацепиться за такую каблуком в темноте ничего не стоило. Продвигаясь почти наугад, держась за стену и ежесекундно боясь то за свои каблуки, то за свой маникюр, Таня упрямо стремилась к цели, пока не оказалась в полной темноте. Где-то позади мигала тусклая лампочка. А впереди отчетливо хлопнула дверь и послышались чьи-то торопливые шаги. Но шаги не приближались, а удалялись. Таня решительно двинулась вперёд — и сразу же наткнулась на что-то массивное и твёрдое. Ушибла коленку, взвизгнула, махнула рукой; при этом зацепилась за какую-то полку на стене и ушибла руку. Зашипев от боли, попятилась, зацепилась за что-то каблуком, и с грохотом, опрокидывая на себя какие-то коробки и ящики, рухнула на пол. И пока лежала на грязном холодном полу, вспоминая ругательные слова, которые прилично было бы произносить воспитанным девушкам в розовых платьях, — заметила луч света, пробивающийся из-под шкафа, рядом с которым лежала. Громоздкий древний деревянный шкаф стоял поперёк коридора и загораживал собой путь к свободе. Что ж, выход отсюда есть, и он ближе, чем она думала. Кряхтя, поднялась на ноги, упёрлась в шкаф одним плечом и попробовала толкнуть. Шкаф поддавался. Сбросив туфли, прислонилась к нему спиной, упёрлась босыми ногами в пол, налегла… И шкаф вдруг сдвинулся неожиданно легко, так что девочка, мгновенно потеряв точку опоры, ойкнула и шлёпнулась на свою пятую точку. Прямо напротив открывшегося прохода на лестницу. На лестнице с освещением было всё в порядке, энергосберегающие лампочки горели ровно, не в пример другим коридорам. Ступени вели только вниз, так что выбора особо не было. Таня решила, что спустится, найдёт там лифт или лестницу наверх, и снова поднимется. А по дороге, может, встретит кого живого и спросит про кладовку. Нижний этаж выглядел гораздо презентабельнее того, где Тане пришлось толкать шкаф. Неокрашенные бетонные стены были чистыми, пол, тоже бетонный, был ровным, и здесь даже присутствовали таблички со стрелками и надписями типа «Опасно» и «Проход запрещён», которые висели в совершенно неопасных на вид местах. Особенно Тане понравился прилично оформленный пожарный кран, висевший в отдельном шкафу с прозрачной дверцей. Чувствовалось, что люди сюда иногда заглядывают. Пока Таня думала, в какую сторону ей пойти, откуда-то сзади выбежала собака, прошмыгнула рядом с Таней (та от неожиданности шарахнулась к ближайшей стене), но прежде, чем скрыться в коридоре, псина остановилась, повернула морду и пару секунд смотрела на девушку. Это был бультерьер, чисто белый, с характерным «даунфэйсом», скошенной мордой, и свирепым взглядом маленьких косо посаженных глаз. Широкую мощную шею охватывал металлический ошейник-удавка. Внезапно собака сорвалась с места и унеслась, стуча когтями по бетону. Опомнившись, Таня пошла в сторону, противоположную той, куда умчалась собака. Бультерьеров девушка инстинктивно боялась, как и вообще всех собак. В паре шагов Таня обнаружила ещё один проход, и оттуда доносились голоса и характерный неприятный запах. Девушка заглянула за угол, предпочитая пока не выдавать своего присутствия. Проход заканчивался тупиком с единственной металлической дверью. У двери в пластмассовом ведёрке стоял засыхающий кактус, высотой примерно Тане по пояс. На скамейке рядом с кактусом сидели трое пацанят лет двенадцати и курили, нисколько никого не стесняясь, сбрасывая пепел в несчастный кактус. Двое мальчишек были одеты вполне по-домашнему, в шорты и футболки, а один, рыжий, и вовсе был в махровом халате, под которым, возможно, не было даже трусов. Одинаковым для всех троих был загадочный артефакт в виде ошейника, очень напоминающего собачий. Мальчишки между тем смеялись, как будто ошейники их нисколько не стесняли, и вели себя совершенно свободно, пока рыжий не заметил подсматривающую за ними блондинку. Он пихнул сидящего рядом мальчика. Смех тотчас оборвался. Таня поняла, что пора действовать. — Привет, — сказала она, выходя из-за угла и стараясь придать себе как можно более независимый вид. — А вы, мальчики, разве не знаете, что курить вредно? Особенно в вашем возрасте. Все трое молчали, глядя на неё. В их глазах читалось искреннее недоумение и даже какой-то загадочный испуг. Ещё бы… Босая, поцарапанная, с кровоточащей коленкой, с паутиной в торчащих дыбом волосах… Для данного торжественного момента вид у неё был не самый презентабельный. Что ж… Попробуем по-другому, решила Таня. — Мальчики, а это ваша собака бегает по коридору без намордника? Рыжий сначала прыснул от смеха, а потом захохотал в полный голос. Через мгновение к нему присоединились ещё два звонких мальчишеских ржача. — Нет, а что смешного я сказала?! Это вызвало новый приступ гогота. Парни уже чуть не валялись от смеха. — Обкурились, что ли? В этот момент металлическая дверь пронзительно скрипнула на ржавых петлях, приоткрылась, и оттуда повеяло каким-то противным медицинским запахом. Мальчишки разом перестали смеяться, побросали свои окурки в кактус и сели на скамейке ровно, даже не глядя в сторону Тани. — Двенадцатый! — Прозвучало из-за двери. — На прививку иди! Мальчик в халате встал. — Эй, мальчик! Рыжий! Паренёк оглянулся на Таню. — Нехорошие у них тут прививки, — сказала ему девушка. — Я знаю, — кивнул рыжий. И скрылся за дверью. — Так, мальчики, — Таня повернулась к оставшемуся контингенту. — А кто из вас мне покажет, где тут найти кладовую? Никто даже не подумал ей ответить. Мальчики встали и молча пошли к той же двери. Но один обернулся. Глаза у него были глубокопосаженные, тёмные и злые, почти как у бультерьера. — Ты, новенькая, — сказал он. — Я тебя запомню. После того, как мальчишки ушли, первой мыслью Тани была мысль о мести. Например, утащить отсюда кактус, чтобы им некуда было окурки кидать. Заодно и несчастное растение спасти. Оглядываясь, не видно ли где камер наблюдения, девушка приблизилась к ведру с кактусом, осторожно взялась за обшарпанную пластмассовую ручку, прикидывая, как бы всё это уволочь отсюда и при этом наколоть на себя как можно меньше кактусиных колючек.