Реальность и иллюзия, сплетённые воедино

Сквозь зелёные заросли, преодолевая небольшой подъём в гору, девушки выходят на скалистое плато. Перед ними открывается тёмное ущелье. По спине Нанами пробегает холодок:- И мне нужно будет идти туда? - Ну, я вряд ли смогу дотащить тело весом под сотню сюда одна.- Спутница оборачивается.- Не бойся, я буду с тобой.- Она улыбается, и от этого становится чуть легче. Божество выдыхает. Делает несколько шагов следом, но необъяснимое чувство стопорит на месте. Рука сама тянется к животу. - Всё в порядке?- Интересуется темноволосая, приостанавливаясь, видя напряжение на лице Богини. - Д-да.- Та улыбается, будто прося прощения, и возобновляет движение, еле поспевая за летящей походкой брюнетки. Их поглощает непроглядная тьма. « Может быть, не стоило?- Тень сомнения закрадывается в мысли.- Но ведь Каяко права. Тогда я смогу отказаться от печати Бога...» - Ведёт спор сама с собой уже изрядно уставшая девушка. Хоть её самочувствие в целом стабилизировалось после вмешательства Акихиро, мышцы перестало тянуть, а ломота в пояснице прошла, ей всё ещё было тяжело и непривычно и особенно трудно было возвращаться к той физической активности, которая раньше давалась легко. Дорога светлеет, а это значит, они почти у цели. « Вот мы и вновь встретились...- Сердце сжимается словно хочет спрятаться. - Я не верю, что нахожусь здесь. В этой тёмной сырой пещере, освещённой лишь огнём факелов, в нескольких метрах от тебя, Акура-Оу... - Почти зажившая ссадина на спине откликается тупой болью, в воспоминаниях всплывают оскал и глаза, в которых была только жажда мести. Нанами зажмуривается, встряхивает головой и ещё раз оглядывается, заостряя внимание на довольно ценном атрибуте мебели, выделяющимся из всеобщего мрака, а затем и на том, кто лежит на этом атрибуте без сознания.- Томоэ убьёт меня. Он точно три шкуры спустит... » - Проходи же. Не стой на пороге...- Каяко по-хозяйски проходит вглубь и снимает с себя плащ. Что-то ищет в нём, продолжая говорить, но Момодзоно уже ничего не слышит, кроме собственного дыхания. Тот, кто причинил столько боли, прямо перед ней. Она подходит ближе. Его лицо без гримасы ярости и азарта выглядит довольно привлекательно, но всё равно лишь отдалённо напоминает человеческое. Острые рога пугают. Золотые серьги, ожерелье из клыков, похожих на медвежьи, будто бы нужны для того, чтобы рассеивать внимание жертвы. Глаза закрыты. Тело полностью расслаблено, это видно по тому, как свисает на пол рука - ладонь обращена кверху, чёрные когти направлены в сторону запястья. « А ведь эти когти оставляли глубокие порезы на мне...»- К горлу подступает мнимая тошнота, давая возможность лишь поглубже вздохнуть и проглотить колющий ком. - Ну что, ты готова?- Интонация кажется изменившейся, а слова словно приобретают угрожающий оттенок. Нанами оборачивается, теряя нить переживаний прошлого. Она встречает померкнувший, холодный чёрный взгляд, который вызывает у неё плохое предчувствие, а демоническая улыбка, искривляющая рот до этого ангельского личика, на миг останавливает сердцебиение. Момодзоно опускает глаза ниже и замечает сжатый в руке Каяко большой нож, на котором мерцает пламя факелов. Неужели опять... Опять она в западне из-за своей неизлечимой тупости. Но как же так? Голова пустеет. Нет сомнений, лезвие уготовлено специально для неё, иначе бы оно не приближалось так размеренно плавно, зажатое в тонких девичьих пальцах. Невозможно отвести взора, будто оно гипнотический маятник. Нужно бежать, но ступни способны сделать только несколько незаметных шагов назад. Некогда рассуждать, почему вдруг её захотела убить та, что совсем недавно в слезах умоляла её же о помощи. - Зачем...- Божество всё больше пятится назад, чтобы сократить расстояние до выхода и постараться вырваться из этой обители убийц.- Скажи...- голос вздрагивает и хрипнет из-за пересохшего от волнения горла.-... что я тебе сделала? Я ведь согласилась помочь... Оникс глаз маниакально сверкает:- Это был предлог, чтобы заманить тебя сюда! На самом деле мне нужна кровь, но не твоя, а твоего ребёнка.- Взор обращается к Ёкаю. - Я изменю его будущее, и тогда он поверит в мои чувства.- Она произносит это с неким восхищением, так, как говорят о своих возвышенных идеях религиозные фанатики, искренне веря, что все они истинны и обязательно приведут к свету.- Я не допущу казни, и он станет непобедим.- Вновь смотрит на испуганную Богиню, вздрагивающие губы складываются в неуверенную ухмылку.- Прости, но голоса твердят, что только так я смогу изменить всё...- Она направляет остриё в её сторону и не спеша, но уверенно приближается. Момодзоно замечает на дне пустых надтреснутых зеркал души помешательство, вытягивает вперёд руку, будто пытаясь остановить и вразумить, но молча продолжает отступать, не находя слов. Паника расползается по телу, словно парализующий яд. Перед ней неадекватный человек с ножом в руках, который хочет её убить только потому, что какие-то "голоса" приказали. Теперь ясно, как чувствует себя скот перед убоем. Лёгкие наполняются воздухом до предела, но кислорода не хватает, сердце подлетает до головы и падает вниз, под рёбрами затягивается тугой узел. « Томоэ, молю, появись и спаси меня, как ты всегда это делаешь...» Но это самообман, лис далеко, он не придёт. Нужно решаться. Девушка рывком разворачивается, планируя бегство, отталкиваясь ногой от земли в сторону выхода, но её хватают за волосы и с силой тянут назад. - Да ладно тебе, Нанами, реальность всё равно победит, смерть здесь не так страшна!- Холодный металл прижимается к шее. Момодзоно вцепляется пальцами в руку, не давая сделать надрез. Сбивчивые вздохи вырываются из губ. Кто бы мог подумать, что хрупкая на вид девушка окажется опаснее Демона и что именно её следует опасаться. Паника, ступор - мышцы деревенеют, по лбу скатываются капли пота. Никто не поможет.- Твоя жизнь мне не нужна,- шепчут на ухо,- но ты всё равно умрёшь от потери крови в адских муках, когда я вскрою тебе живот, а если не будешь сопротивляться, то я избавлю тебя от них, перерезав горло прямо сейчас. Выбирай...- За волосы дергают, заставляя запрокинуть подбородок. Нанами стонет и самоотверженно, не успевая даже отдать себе команду, наступает на ногу преступницы. Та шипит и теряется, но этого вполне достаточно - Богиня успевает вонзить зубы в её кисть. Пользуясь отвлекающим манёвром, неведомым образом отбирает кусок заточенного металла и отскакивает, тяжело дыша. Обостренное чувство самосохранения и адреналин творят чудеса. - Грязный приём.- Фыркает брюнетка, прожигая взглядом глаза той, с кем так глупо поменялась ролями, но даже не думает обращать внимания на дрожащее и направленное на неё оружие в её руках. Вытирает выступившую на месте укуса кровь.- Сможешь порезать меня? - Уверенно надвигается не неё.- Тебе первый раз приходиться сражаться, вон как зрачки бегают, ты не сможешь причинить боль живому человеку.- Чем ближе подходит Каяко, тем сильнее отдаляется от неё лезвие. Момодзоно закусывает губы и болезненно зажмуривается от осознания своей моральной слабости и правоты соперницы. - Каяко, пожалуйста...- Нож опускается, а брюнетка тут же пользуется этим и наотмашь ударяет Богиню по лицу. Та падает, лезвие выскальзывает из её рук, и, создавая пронзительный скрежет, отлетает на довольно большое расстояние, скатываясь с пологого каменного выступа. - Они всегда правы... всегда.- Твердит темноволосая, вышагивая в том направлении, куда улетело орудие запланированного убийства. Она не спешит, зная, что её жертва никуда не денется, продолжает самозабвенно повторять одни и те же слова.- Только так я смогу изменить будущее. Иначе всё свершится.- Слёзы безумия скатываются по скулам.- Но реальность же победит, позже или раньше, а я просто хочу, чтобы она одержала победу сейчас... - Поднимает нож и, прижимая его к груди, идёт назад. - Я несу изменения, я есть временной континуум, я хранитель материи.- Подходит к лежащей на земле Богине. Та будто бы спит, каштановые пряди закрывают лицо с ссадиной. Садится на колени перед ней.- Я спасу то, что мне дорого.- Она закусывает нижнюю губу, стискивая деревянную рукоять, глотает слёзы и, зажмуриваясь, с криком наносит меткий удар, по её мнению, в область живота. Лезвие разрывает плоть. Каяко открывает глаза, чтобы удостовериться. Её зрачки расширяются. Чёрный дым идёт от рукояти ножа, пальцы с чёрными когтями обхватывают её руку, до треска сжимающую оружие. Девушка поднимает взгляд. Она будто проснулась, вышла из того кошмара, что её изнурял. Акура-Оу еле стоит на ногах между ней и её мишенью, лезвие насквозь протыкает его ладонь, но он не выпускает руку брюнетки из своих пальцев. - Не нужно было.- Шепчет он и падает на колени. Запуская свободную руку ей в волосы, прижимает к себе.- Причиняешь боль ей, страдаю я.- Прерываясь на дыхание, тяжело шепчет Демон. Каяко вырывает нож из его раны и выкидывает прочь. Её пальцы дрожат, она сама дрожит из-за истерики, но находит в себе силы вцепиться в чёрный плащ. - Я не желала ей зла, я просто хотела спасти тебя от неминуемой гибели в день, когда будет идти снег! Но ты вмешался, и теперь ничего не изменить! Я же люблю тебя!- Восклицает она навзрыд. Сердце Кровавого Короля замирает и вновь начинает биться. Оно будто бы было каменным, а теперь ожило, сбросило с себя какую-то тяжесть. И он чувствует его. Как и рядом с девчонкой лиса. К нему отнеслись не как к монстру, хоть он и не заслужил такого. Ради него пожертвовали второй раз всем, а кто - люди. К которым он проявлял снисходительное презрение, придавал значения не больше, чем муравьям под ногами. Его полюбили впервые, его, порождение хаоса и ненависти. - Я верю.- Хриплый голос через силу. Его тяжёлая когтистая кисть съезжает на спину девушки. Та упирается лбом ему в ключицу, не желая показывать своих слёз.- Наверное, потому что наши сущности похожи, как бы мне не хотелось этого признавать...- Каяко слушает, затаив дыхание. Она чувствует тепло его тела.- Но не нужно было трогать её, она мне очень дорога.- Он молчит, подбирая слова, спрашивая у самого себя, почему сказал именно это.- Наверное, потому что она не такая, как мы, ты, я, Томоэ. Она - свет, который нам с лисом жизненно необходим. Рядом с ней я менялся... - Я знаю... Но выхода не было, ты не приходил в себя, а словесный посторонний гул в моей голове убеждал, что всё в моих руках, мне пришлось... - Ты не успела навредить Нанами, поэтому я не злюсь. Просто теперь ты должна проследить, чтобы она очнулась.- Акура-Оу садится на корточки и разворачивается к Божеству. Быстро скользит взглядом по её силуэту, останавливаясь на округлом животе.« Представляю, как сейчас Томоэ рвёт и мечет. Небось плутовка догадалась, что хозяйка у меня»- Он просовывает руки ей под плечи и колени, подтягивает её к груди и поднимает, перенося на диван. Отбрасывает с лица прядь тёмных волос и секунду стоит, с грустью рассматривая кровоточащую царапину на щеке.- Ну и жестокая же ты.- С иронией выносит вердикт он, почёсывая подбородок, но не наблюдает никакого ответа со стороны и оборачивается. Брюнетка всё ещё сидит на каменном полу и заливает его своими слезами:- Я не смогла... Ты вмешался, тебя убьют. Будущее не хочет, чтобы его меняли, значит, мои видения окончательны. Ёкай сжимает челюсти. Доля правды в её словах есть:- Да брось.- Говорит он оптимистично вопреки, подходя к ней, и заставляет взглянуть на себя, приподнимая за подбородок.- Моё тело 500 лет горело в огне, но сохранилось. Я должен был сгнить в пустоте, но мне удалось обмануть судьбу. Почему я не смогу сделать это вновь? - Я очень...очень... хочу тебе верить. Несколько секунд они смотрят друг на друга. Угол губ Демона приподнимается:- А знаешь, мне нравится смотреть на тебя под таким ракурсом. - Прекрати!- Каяко резко встаёт и отворачивается, обхватывая себя руками и краснея. - А-ха-ха, вот такое настроение мне нравится. Не люблю окружать себя нытиками.- Небольшая пауза. - Ятори снаружи? - Да. Он связан.- Отвечает девушка и тут же слышит звук уверенно отдаляющихся шагов и строгое наставление о том, чтобы она не укокошила Нанами до его возвращения.- Акура-Оу!- Громко окликает она, движение прекращается.- Кто я для тебя? Скажи...- Произносит с горечью. - Ты?- Шаги вновь возобновляются, слова эхом ударяются о скалистые стены:- Моя приближённая... Каяко с трепетом выдыхает. Она перестала быть "рабыней" и то радует. Последующие 10 минут с улицы не прекращали доноситься истошные крики, которые начинались громкими извинениями и мольбами о пощаде, а закончились сначала хриплыми и жалостливыми стонами, а затем и пугающей тишиной. POVНанами Даже не знаю, с чего начать. На дворе уже осень. Листопад, кажется, не прекращается. Уже тонны пёстрых листьев устилают дорожки храма. Просто злато-красное море какое-то. Мидзуки не перестаёт ворчать по этому поводу - целыми днями он вынужден наводить чистоту и сметать эту красоту в одно место, которое постепенно превращается в шуршащую и приятно пахнущую гору. Мой живот уже стал прилично большим, только вот малыш не подаёт никаких признаков жизни, из-за этого мне тревожно, но Микаге-сан успокаивает, называя это побочным седативным действием тех отваров, которые я должна принимать из-за конфронтации энергий. Прошло много времени с того дня, когда меня чуть не зарезала Каяко. О том инциденте никто не знает, она вернула меня в целости и сохранности, как только синяки и ссадины зажили. Мы всё обыграли так, будто ездили на Окинаву к одной больной бабушке и проводили обряд очищения. Единственным, кто не поверил в это, был Томоэ. Он ещё долго смотрел на меня волком. Ну а что я? У него же от меня есть секреты, так почему я не могу поступать также? Конечно, совесть иногда грызёт, но что поделать. Богиня Плодородия и её хранитель полностью обосновались в нашем святилище. Возвращаться в их край было бы очень рискованно, а так как Микаге сумел установить зеркальный барьер вокруг территории, это было самым безопасным убежищем. Я могу ошибаться, но мне кажется, что отношения между ним и Инари изменились, а быть может, просто вернулись на старый уровень. Все эти их взгляды друг на друга, совместное времяпровождение под луной... Да и однажды, когда я опять долго не могла заснуть, вышла на порог и застала там его. И две детали в его образе убили меня наповал. Во-первых, на нём не было верхней куртки кимоно... Во-вторых, он курил! Никогда раньше я не замечала за ним этой вредной привычки. И всё это было так похоже на... Впрочем, не так важно. Я решила не мешать ему и по-тихому ушла. Теперь им с Инари и Томоэ можно было бы создавать клуб курильщиков. Кстати, об этих двоих. Оказалось, что между ними и впрямь был давний конфликт. Ничего об этом до сих пор не знаю, но немногословного Акихиро я таки заставила чуть приоткрыть завесу тайны. Правда он сказал односложно и загадочно "непринятие власти", и как я не пыталась вытянуть из него ещё что-нибудь, он уходил от ответа. Известно только то, что разногласия и обиды остались, по крайней мере у Инари точно. Это было ясно из методики её тренировок. Акихиро и Томоэ - наша основная сила, однако это не повод, чтобы так издеваться, особенно, над Томоэ. Ах да, тренировки. Готовятся все, кроме меня. Слава Богам! А если серьёзно, то нет, потому что от меня опять будет мало проку. Но сейчас не об этом. Мы коллективно решили, что без боя не сдадимся. Почему я говорю "мы"? Потому что Аматэрасу взбесилась. В Идзумо вышел её новый приказ " о наказании за неповиновение, оскорбление порядков и несоблюдение законов Священного Общества Богов." кратко СОБ. По этому приказу Микаге, Инари, Мидзуки являлись преступниками. Про Акихиро и моего хранителя я молчу, потому что они вообще не должны относиться к пантеону. Если для девятихвостого всё было размыто, так как он вёл себя смиренно всю жизнь, и ответственность лежала полностью на Богине Плодородия, то для Томоэ, напротив, всё складывалось предельно ясно. Не хочу об этом думать... Но, опуская все сложности, больше всего мне было жалко Змея, ведь каждый из нас так или иначе переступал закон, а его причислили к злостным нарушителям только за то, что он покинул свой разрушенный Храм. Видите ли, хранитель обязан присматривать за своим святилищем независимо от срока отсутствия Божества. И их совершенно не волнует, что его хозяйка погибла... Всё ещё вспоминаю тот день, когда Отохико принёс этот свиток. Демонам было плевать, Боги тоже не особо переживали, но вот на Мидзуки было тяжело смотреть. Он же так гордился своей исключительностью, принадлежностью к шикигами... Про меня было ничего не сказано, но не думаю, что Тэра обрадуется, когда узнает о моей беременности и о том, что она всё-таки ошиблась. А это произойдёт вскоре, зная Отохико... - Почему... ты... даешь... такие долбанутые задания только мне, шизанутая ты овца!!!- Томоэ опять срывается. Не удивительно: он стоит на полусогнутых руках в упоре лёжа над воткнутыми в землю кинжалами, а на его спине "отдыхают" несколько больших булыжников. Издевательство в чистом виде. - Это всё для того, чтобы ты стал сильнее, лисёнок.- Протягивает гордо выхаживающая рядом смотрительница. Куда ещё сильнее-то? У Демонов физика и так развита до предела, они неуязвимы, зачем ему вообще тренироваться? - И следи за своими словами.- Продолжает говорить та.- Ведёшь себя как истеричная школьница. - Я бы вёл себя иначе, если бы тут не пахло предвзятостью! Почему Акихиро целыми днями познаёт Дзен под деревом?! И вправду. Я смотрю в сторону девятихвотсого, который уже весь обсыпан жёлтыми листьями. Мы занимаемся уже месяц, и 6 дней в неделю он вне зоны доступа. - Потому что он владеет пространством и временем! Может управлять не только огнём, но и водой, воздухом, землёй! А ты не можешь научиться собой управлять, раз периодически звереешь!- Нога Инари становится на затылок Томоэ, тот зло рычит, но ничего не может поделать, потому что её слова верны. Она опасная женщина. И очень смелая. Я бы никогда не смогла так, как бы он не бесил меня. - Томоэ, слушайся Инари-сан, она знает, что делает.- На порог выходит Микаге и накидывает на меня тёплую шаль, садится рядом. Я благодарю его кивком и улыбкой. - Зачем она тренирует его тело? Ведь он и так очень силён. - Не всё так просто, как кажется.- Тихо отвечает хозяин Храма, наблюдая, как медленно кипит лис, но терпит, сжав зубы.- Вместе с телом тренируется воля. У людей без ежедневной работы над собой достигнутый результат быстро пропадает, поэтому они всегда переступают через себя и закаляют характер, чтобы его закрепить, а у Ёкаев же навсегда сохраняется то, чего они достигли, но этого не достаточно. Томоэ не вышел из боя с Акурой-Оу абсолютным победителем, потому что он 500 с лишним лет не держал оружия в руках, рутинная работа в Храме поглотила его, он позабыл азарт стремления. - То есть Демоны не рождаются сильными? Они также развивают в себе способности? - Именно. Это откровение заставило меня пересмотреть взгляды относительно Ёкаев. Получается, что Томоэ достиг всего сам, он не получил свои силы с небес. Может быть, ему и досталась капля таланта, но остальное было его трудом. И сколько же ему пришлось тренироваться, чтобы стать тем, кто он есть. Я обязательно спрошу об этом... Я наблюдаю, как его гоняет покровительница Кицунэ. Иронично. А она не только смелая, но и коварная. Статика даётся тяжелее ему, поэтому на неё она и делает основной упор. - Не переживай, он хоть и злится, но в душе благодарен ей, просто из-за гордости не может этого признать.- Отвлекает меня голос Микаге.- Он очень переживает за тебя. - Ах, как бы я хотела, чтобы он переживал за нас... В ответ я слышу молчание, и из-за этого становится ещё грустнее. " Береги ребёнка, Нанами,- в воспоминаниях звучит грубоватый голос.- ведь он мне не чужой, получается." Кто бы мог подумать, что серийный убийца и маньяк будет относиться лучше к нему, чем родной отец. Я в шоке, если честно. Акура-Оу так изменился. Мы говорили тогда. Он извинился передо мной за всё. Конечно, сделал это, как умел: " Ты сама была виновата, не нужно быть такой дурой наивной и доверять каждому встречному." Но я поняла его. Он только встал на путь исправления, ждать чего-то большего было бы опрометчиво. Оказывается, ему просто нужно было, чтобы его полюбили. Ну и убрать подстрекателей, к примеру, таких как Ятори. Однако, это моё субъективное мнение, сам же он не считает, что его поменяло. " Только это не значит, что я отказался от своих идеалов и стал относиться как-то иначе к людям. Просто теперь я знаю, что среди них есть вполне сносные экземпляры..." Но я грубо ошиблась, подумав, что жажда крови у него пропала, потому что вскоре по новостям из всех уголков Японии стали говорить о череде жестоких убийств. Интересен был один факт: все убитые были знатными негодяями - мошенниками, насильниками и прочими. Я против отнятия жизней, но радует, что это хотя бы не простое население. Продолжает маньяк душу отводить... Все мы понимали, чьих рук это дело, но не обсуждали этого. Только Томоэ прожигал меня взглядом, когда в очередной раз диктор говорил о паре наёмников правосудия. Кто-то из очевидцев рассказал, что видел, как в подворотню за красивой длинноволосой девушкой заходили несколько отморозков, а затем оттуда доносились истошные крики. Долго ходил слух, что это она одна всё проворачивала неведомым образом, но криминалисты и детективы в один голос твердили, что такое ей не под силу - расчленять тела путём разрыва суставов и позвонков. Мурашки по телу, как подумаю об этом... Вскоре они оказались правы. Удалось сфотографировать две тени: одна из них точно была её, другая же, больше и выше, осталась неизвестна. Но на этом все улики кончались. КонецPOVНанами - Нанами, скажи мне,- на пороге смертельно уставший лежит лис.- Каяко ведь отводила тебя к Акуре-Оу, а не возила с собой на Окинаву? Секундное замешательство: - С чего ты взял? - Во-первых, ты ответила не сразу, что подтверждает это... Во-вторых, у меня нет сил, чтобы пошевелить и пальцем, и я не хочу с тобой ругаться, просто мне интересно, почему ты так нагло врёшь. Девушка смотрит на своего хранителя. Она не знает, стоит ли сказать правду. - Да, я была у него... Тишина. Момодзоно чувствует, как бешено колотится её сердце. Тяжёлый выдох:- Ну... и как у него дела? Эти спокойствие и грусть в голосе пугают больше, чем возможный гнев и всплеск ярости. - Он убил Ятори и остался один с Каяко. Она любит его. И... он больше не хочет мстить тебе.- Старается перечислить как можно больше плюсов Момодзоно, сжимая кулаки. Ей вдруг становится невыносимо стыдно, что всё это время она обманывала. Лис не видит душевных терзаний Богини. На его губах расцветает еле заметная улыбка. « Мы теперь квиты. С возвращением, брат мой.»