Реальность и иллюзия, сплетённые воедино

Рваный свистящий вздох, заставляющий верхнюю часть тела приподняться на кровати. Нанами щурится от яркого света, не в силах открыть глаз, пытается дышать, но это ей удаётся с большим трудом. Такое ощущение, что что-то мешает в горле. " Ямато-сан!" Громкий голос со стороны словно включает способность слышать, которая была недоступна. Периодический писк, преследующий в кошмарах, никуда не пропадает. Он совсем рядом. Поднять веки страшно, на лбу появляется испарина. « Где я?» Пальцы аккуратно прощупывают поверхность, на которой лежит ладонь. Какая-то странная ткань. " Она пришла в себя! Может, следует отключить ИВЛ?" - Эхо в голове, вызывающее дикую боль. " Показатели?" " ЧСС 75. АД 100/60" « Замолчите. » Страшно болит голова, заставляя брови сойтись на переносице.« Где я...» Веки чуть приподнимаются. Яркий свет ламп ослепляет. Смазанные два силуэта рядом. " Это просто чудо, Ямато-сан. Летальность в случае субдуральной гематомы до 90%." « Гема...томы?» И сразу же вспышками в сознании возникают картины, звенят голоса, срок давности которых истёк. "Выметайся отсюда, девка, пока мы добрые! Твой отец нам задолжал, эта хата теперь наша собственность!" Четверо мужчин на вид не очень дружелюбных находились в доме Момодзоно. Двое из них сидели за столом, один подпирал плечом дверной косяк, а другой ходил и перетряхивал всякие вещи и предметы быта, лапая их своими волосатыми страшными руками, искал там деньги. - Я никуда отсюда не уйду. Это мой дом, дом моей семьи, я не расстанусь с ним.- Нанами стояла рядом со столом и старалась дышать как можно тише, будто это сделает её незаметной и избавит от страха, сдавливающего обручем грудь. Она следила за действиями бугая, который не церемонился с дорогими её сердцу вещами, оставшимися как память о покойной матери. И почему она только открыла эту несчастную дверь и впустила их? - Не уйдёшь говоришь?- Один из них, блондин, сидящий на стуле нога на ногу, встал.- В принципе, ценностей здесь нет, район не очень хороший для продажи, навара большого не будет. Может, нам тебя продать?- Он накрутил на палец локон её волос и похабно посмотрел в испуганные глаза.- Ты то стоить будешь больше, чем жилплощадь в развалине. - Дайте мне собрать вещи.- Спустя несколько самых тяжёлых секунд в её жизни и взвесив все " за" и " против", сдалась девушка. Всё время, пока она укладывала свои скромные пожитки с неё не сходило три пары глаз. От этого бросало в дрожь. Куда ей идти? Жить под мостом? Один особенно мерзкий тип облизывал губы, пускал пошлые шуточки в её адрес и причмокивал, когда её взгляд случайно пересекался с его. Становилось ещё страшнее и хуже, потому что в случае чего никто бы ей не помог. Хотелось как можно быстрее уйти оттуда. - Галу, ты уверен? Она же ещё ребёнок совсем.- Остановил блондин за плечо долговязого мужчину, собирающегося отправиться за девушкой в вестибюль. - Я покурить вообще-то!- Стряхнул он его руку. - Ага, как же. У тебя в глазах всё написано. Не убей только её.- Вклинился второй. - Будь нежным.- Протянул третий, и все дружно засмеялись. « Боже, осталось совсем чуть-чуть, сейчас я обуюсь и выйду на улицу. Где мои сапоги?» Ничего не подозревающая шатенка заглядывала по углам в поисках обуви, как вдруг сильные волосатые руки обвили её за талию и сильно сдавили, прижав спиной к чьему-то телу. Дыхание оборвалось. - Малышка, не так быстро.- Прошептали на ухо. Сердце забилось чаще, на глазах выступили слёзы. - Пожалуйста, отпустите меня.- Ставший необычайно тонким от страха голос молил о пощаде.- Возьмите деньги, все мои сбережения, только не трогайте. В правом кармане пальто. Одна рука налётчика последовала указаниям. - 11 долларов? 1249 йен? Ты стоишь дороже, поверь мне. Галу резко развернул Нанами лицом к себе и вцепился губами в её губы. Она отвернулась и выставила вперёд руки, упершись ладонями ему в грудь, чтобы как-то оттолкнуть. Началась борьба. - Да уймись же ты! Если будешь покорной, будет приятно! - Отвали от меня!- Скалилась она, пытаясь выцарапать ему глаза. Он рывком посадил её на тумбочку, встав между её ног. Одной рукой сильно прижимал её к себе, чтобы лишить возможности двигаться, другой пытался стянуть нижнее бельё, параллельно расстёгивая свой ремень. « Кто-нибудь... Кто-нибудь.- Слёзы уже катились по щекам. Нанами удалось высвободить левую руку, на глаза ей попалась ваза, стоящая на настенной полке. - Хоть бы дотянуться. »- Думала она, на миг перестав сопротивляться, чтобы ослабить бдительность противника. Так и произошло. Он покрывал её шею поцелуями, опускаясь ниже, что-то бормоча про " хорошую девочку", чуть ослабил хват, но этого было вполне достаточно. Ваза оказалась в её пальцах. Послышался звон разбитого стекла, за которым последовал вой. Момодзоно оттолкнула схватившегося за виски мужчину, соскочила с тумбочки и ринулась к двери на улицу. Замок был закрыт на ключ. Паника стала овладевать ей. Нужно было что-то делать. Ключи были у него, она не подумала об этом. Нужно было прошарить по его карманам, прежде чем разбивать вазу о голову. - Вот сука!- Он настиг её и придавил к двери, схватившись искривлёнными пальцами за её шею.- Хотел с тобой по-доброму, но, похоже, ты любишь жёстче. Из этого положения был единственный выход. Мерзкий, низкий, но был. Нужно было использовать его, как бы противно не было. Хоть и Нанами никогда не блистала актёрской игрой, она решилась. - Прости! Прости! Я сделаю всё, как ты хочешь.- Стала извиняться она. Последние её слова подействовали - удушение прекратилось. - Правда? Что-то не верится. Чем докажешь? Подавив в себе приступ тошноты, она припала к его рту, приоткрыла свой, позволив его языку протолкнуться внутрь. Руками медленно заскользила по груди вниз, перешла на спину, прощупывая каждый сантиметр, спускаясь ниже. Ключи были в заднем левом кармане его брюк. Нужно было как-то незаметно их достать. - Люблю развратных школьниц.- Прошипел он, ставя засос на нежной коже шеи. Момодзоно скривилась от омерзения, но она почти достала ключ, нужно было терпеть. - Эй, что ты там делаешь? - Не отвлекайся.- Она стала расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Он купился, отвлёкся, и вот уже она зажала ключ в своём кулаке, вытащив его из кармана. Теперь нужно было открыть замок, а дверь всё равно распахивалась наружу. Она положила его большую лапу себе на грудь и развернулась спиной, выгнулась, потёрлась промежностью об область паха. Галу аж заскулил от желания. Сдавил пальцами её ягодицы и прижал их к себе. « Молю, только не спеши.»- Мысленно заклинала она, стараясь беззвучно попасть ключом в замочную скважину. Вздох вырвался из лёгких, когда она почувствовала, как его пальцы залезли ей в трусики. - Не нужно.- Она остановила его.- Я хочу почувствовать тебя в себе.- Не веря собственным ушам, произнесла она, и под одобрительное кряхтение и звук застёжки ремня провернула ключ несколько раз. Дверь с треском и грохотом открылась. - Помогите!- Что есть мочи закричала Нанами, выбежав на порог. Её поглотил свет луны. - Вот стерва! Ты провела меня!- Галу успел выскочить следом, его рука с резкостью кобры выбросилась в сторону беглянки, угловатые грубые пальцы быстро сжались в кулак, захватив поднятые ветром каштановые пряди, и с силой рванули в сторону стены. В глазах всё потемнело от боли. Девушка медленно сползла по стенке вниз и отключилась. Спустя 5 лет. « Прошло пять лет с момента моего " выселения" из дома. Два года из них я провела в коме, которая развилась из-за субдуральной гематомы головного мозга. Благодаря ювелирной работе хирурга, я смогла вернуться к полноценной жизни, это назвали так, но... Я не хотела возвращаться. Моя полноценная жизнь была заключена в тех двух годах. А то, что было после... » - Девушка ставит на столик чашечку зелёного чая и зажмуривается, пытаясь сдержать слёзы. Сколько раз она обещала себе не вспоминать, столько же раз она нарушала обещание. « То, что было после и что есть сейчас, трудно назвать жизнью. Я просто существую. Как субстанция, нуждающаяся в воздухе, воде, пище и сне. »- Она закрывает лицо руками и погружается опять в воспоминания. « До сих пор не верю, что всё было иллюзией. Со мной разговаривали психологи, психиатры, объясняли, что иногда так случается - наше подсознание играет с нами. Отсюда сны, похожие на реальность, либо же реальность, больше похожая на сон. И, порой, определить ту тонкую грань между явью и иллюзией невозможно. Вот и я не смогла. Ну какие оборотни, Боги, Демоны в нашей жизни? Как можно поверить, что на обычную бездомную девчонку снизошла такая удача, и за один вечер она превратилась в Бога? А я поверила. Всем сердцем. От этого и пострадала, страдаю до сих пор. Самое ужасное - я поверила в ту самую сказочную любовь, которой тоже не существует. Нашим жестоким миром правят деньги и секс. А ещё страх. Вот три составляющие основы контроля человеческого общества. Но до сих пор, закрывая веки, я вижу его взгляд... Сине-фиолетовые глаза всегда передо мной. Каждую ночь. Глаза, что не существуют в этом мире. »- Нанами упирается подбородком о ладонь, а пальцами свободной руки обводит края кружки.« Я сказала своему лечащему врачу, что полностью пришла в себя и отдаю отчёт в том, что всё было сном. Что дикого демона-лиса, на поиски которого я так долго рвалась из больницы, не существует и никогда не существовало. Если бы я не согласилась тогда с ним, то вряд ли бы сейчас сидела в этом кафе. Я была на грани. Все эти уколы, электрический ток... Из психиатрической больницы не выходят нормальными. Но всё-таки я не могу считать себя нормальной, потому что какая-то моя часть всё ещё кричит громче разума... Что же касается моего существования... Я пыталась завести отношения с парнями, но ничего не выходило. Они шарахались от меня, словно за моей спиной стоял ты, Томоэ... Да, тебя именно так звали. Твоего имени я никогда не забуду. Но, в принципе, мне никто и не нужен был, поэтому я не расстраивалась. Кроме тебя никто. Не могу понять, как так вышло. Как я очнулась. И не помню последних событий, происходящих в той иллюзии, словно их стёрли из памяти. Отчего же оставили другие? Самые болезненные? Все наши путешествия, твоё предложение, рождение Мичио? Эти вопросы не давали мне покоя. Будто чья-та злая шутка. Очень больно. После выхода из тюрьмы для душевнобольных, я ещё очень долго вслушивалась по ночам в окружающие меня звуки и даже слышала слабый детский плач, словно Мичио был за невидимой стеной. Это было невыносимо. Не могла смотреть на счастливых матерей без слёз. И ведь никому нельзя было поведать о своём горе, ведь этого горя попросту не существовало. Но познать счастье материнства, а затем в одночасье лишиться этого... самая страшная мука. Как молитву я повторяла почти каждый день: " Живи, словно ничего не было, ты пришла в себя после хорошего сна. Всё это было сном. Тебя вылечили. " Лишь после 3-х лет моя боль притупилась. Быть может, лекарства помогли. Самовнушение помогло. Но ведь боль не исчезла, а только стала пожирать медленнее, давая делать частые, рваные вдохи, чтобы хоть как-то держаться на плаву реальности. В какой-то момент я сломалась опять и разделила мир на два, продолжив медленно скатываться в пучину помешательства, вновь поверив, что всё произошедшее было в действительности. Искала какие-то знаки, пыталась найти людей, способных помочь мне связаться с тем миром, но наталкивалась лишь на мошенничество. Но один раз я в толпе людей заметила её... Я не могла ошибиться. Это была Каяко. Она стояла и смотрела на меня с укором, затем, подняла подбородок и улыбнулась, словно насмехаясь, всем своим видом показывая " Я же говорила тебе". Я побежала к ней сквозь толпу, но она исчезла. Будто под землю провалилась. Больше я никогда её не видела. Упустила свою единственную зацепку. Её слова, кажущиеся тогда мне бредом, стали вполне логичными. " Ты всё равно умрёшь в этом мире"- как эхо до сих пор в голове. Можно ли считать, что я умерла в том мире, а очнулась в этом? Тогда, если я умру в этом мире, может быть, вернусь в тот? Две эти мысли не уже давно не отпускают моё уставшее, психически неустойчивое сознание...»- Кто-то дотрагивается до плеча. Нанами вздрагивает. - Ваш счёт. Извините, что напугал.- Произносит официант. - Нет-нет, всё хорошо, вот держите.- Момодзоно резко встаёт, судорожно копошась в своей сумочке, собирая нужную сумму. - Да не спешите вы так. - Я всё равно ухожу, вот, спасибо.- Говорит она и, не смотря больше ни на кого, выходит из кафе в чужой для себя мир. « Я не могу это всё так оставить. Мне нечего терять. А если я смогу вновь увидеть тебя, Томоэ, хотя бы мельком, хотя бы твой фантом, я готова умереть здесь. Если я вновь смогу обнять сына, увидеть добрый взгляд Господина Микаге, ставшего мне отцом, почувствовать тёплые ладони Инари-сан, стирающие слёзы с моих щёк, я готова... »- Приходит к выводу она и решает для себя в последний раз направиться в Храм, который стал для неё родным, хоть и совершенно пустым и безжизненным теперь.« Сегодня. Я не дам судьбе оставить всё, как прежде.» - Девушка!- Окликают её. Ноги отказываются идти. Сердце останавливается и падает вниз. « Этот голос...» Она боится обернуться и разочароваться, поэтому не двигается. - Вы такая несобранная! Забыли сумку и ушли! Но, что не отнять, так это способность быстро испаряться из поля зрения.- Парень равняется с Нанами.- А, ну и способность игнорировать благие намерения человека. В глазах стоят слёзы. « Господи, этот голос. Но этого не может быть. » - Извините. Давайте.- Она зажмуривается, чтобы не видеть ничего. Протягивает руку.- Спасибо, что вернули.- Однако сумку не спешат возвращать владелице. - Может быть, вы посмотрите хотя бы на меня? - Не могу!- Отрезает Нанами и закрывает ладонями лицо. - Осмелюсь спросить: отчего же? - Просто...- Почему-то Момодзоно кажется, что этому человеку можно сказать истинную причину без страха показаться чокнутой.- Ваш голос напоминает мне кое-кого. И такое чувство... - Такое чувство, что мы раньше встречались? Ну так посмотрите на меня, тогда поймёте, встречались мы или нет. Нанами решается. « Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Хватит жить мечтами. » Она отводит ладони от лица и боязливо оборачивается, всё ещё не поднимая глаз. Слишком страшно. - Вы всё ещё на меня не смотрите.- Словно издеваясь, констатирует факт незнакомец. Почему-то от этой претензии хочется улыбнуться и сказать " Идиот" как это она всегда делала в отношении... Карие глаза встречаются с серыми. Нанами всхлипывает и отходит, прижимая руку ко рту. Дар речи пропадает. Этого не может быть, но перед ней сейчас стоит он, а в то же время нет. Словно двойник, созданный с погрешностями. Его волосы короткие, такие, какими были в день их первой встречи. Современная одежда: джинсы, белая рубашка, галстук и пиджак. Нет лисьих ушей. Нет хвоста. - Что же ты плачешь?-Парень не замечает своего фамильярного обращения, ведомый неведомым желанием унять её дрожь, он притягивает девушку к себе и крепко обнимает её, поддавшись порыву чувств, словно перед ним кто-то очень близкий, хоть и совершенно не знакомый.- Не плачь... И в эту секунду Нанами прошибает ток. Это Томоэ. Это и вправду он. Слова, интонация, голос... Словно они и не расставались никогда. Но вдруг он отстраняется. И вновь холод, который преследовал годами. - Извините.- Опускает глаза, становится серьёзным. - Такое, признаться, у меня впервые. Должно быть, из-за того, что я уже слишком долго за вами наблюдаю.- На лице Нанами застывает удивление, даже слёзы мгновенно высыхают. Что? Он наблюдал за ней? - Не думайте, я не маньяк, просто когда я вас увидел, то почувствовал в вас нечто своё... - Наблюдая за его неуклюжими попытками выкрутиться, Момодзоно первый раз за 3 года ловит у себя желание засмеяться или хотя бы улыбнуться. Будто на погасших углях её души вспыхнула искра. - Всё нормально. Я не злюсь. И маньяком тебя не считаю.- Она закусывает губы, улыбаясь. Мгновение длится молчание, но девушка вновь нарушает его:- Можно я проверю кое-что? Светловолосый не успевает ответить, как его целуют. И он пугается, понимая, что хотел именно этого. Его руки сами обвивают девичью талию. По-хозяйски, будто она его собственность. Родные губы. Почему они так знакомы ему? Тёплые и слишком сухие. Пальцы зарываются в мягкий каштан волос. Незнакомцы, а ведут себя, будто давно женаты. « Это определённо ты. Так целоваться мог только Томоэ. Я не верила в чудеса, но это чудо. »- думает шатенка и прерывает поцелуй. - Проверила?- Хитрая лисья ухмылка. Хочется любя ударить кулаком по плечу. - Томоэ...- Выдыхает Нанами неосознанно вслух. Парень меняется в лице. - Откуда ты...- Вопрос повисает в воздухе. Это было названием татуировки на его шее, той зацепкой, той нивидимой нитью судьбы, которая давала хоть какую-то информацию о его судьбе, о том, чего он не мог вспомнить, о чем-то важном... Этот знак стал его именем после того, как около 3-х или 4-х лет назад он очнулся в парке, совершенно не помня ничего. Без прошлого и без будущего. Словно выкинутый мусор. Полная амнезия. Никаких данных о семье, работе, учёбе не было. Не было никаких документов. Он даже не помнил, сколько ему лет. Лишь кожа выше седьмого шейного позвонка неприятно болела. Совершенно свежие и смешанные с кровью чернила, нанесенные старинным способом бамбуковой иглы... Не было ничего, кроме этого. Кроме загадок происхождения символа, необычных обстоятельств... Но также одолевало неукротимое желание найти кого-то. Грудь рвало на части. Он, словно зверь, бродил сквозь каменных зарослей города, потеряв счет дням. Шёл, ведомый 6-м чувством, которое давало силы. Ноги привели к старому храму Земли, где из постояльцев остались, наверное, самые преданные, как казалось. Они то и поддерживали его в терпимом состоянии: ремонтировали, убирали. Идти было некуда без документов и денег, поэтому "Томоэ" решил ночевать там, а с восходом солнца прятаться от посторонних глаз. Дни проходили незаметно, ночи же запоминались до мелочей. Какие-то голоса, тени, будто рядом другая вселенная, не давали спокойно спать, однако же смысл слов был не ясен, а силуэты неразличимы -все тонуло во тьме. Но в один из обычных серых дней появился луч света. На глаза попалась молодая девица, одна из прихожан. Она не уходила, как большинство, она стояла на коленях перед местом подношений, у её ног были белые орхидеи, рассыпанный рис и пиала с саке, к которой она не притрагивалась. В первую же секунду, как он увидел её, сердце пронзила необъяснимая боль. Будто вот оно, то, что не давало покоя, прямо перед ним, стоит и по лицу нескончаемым градом льют слёзы... Отчего она плачет? За кого просит Богов? " ... ты не был моим сном." Чуткий слух улавливал обрывки слов, а душу резали сотнями тупых лезвий. Да кто, черт возьми, эта женщина, и почему её слёзы и её слова создают эту невыносимую бурю? Животная осторожность не давала выйти из-за деревьев. " Инарисин-сама, Микаге-сама, прошу, позаботьтесь о нашем сыне..." Вновь следовал укол прямо в сердце. Пальцы стянули рубашку в области груди. Юноша не понимал себя. Что происходило с ним? Значило ли это, что она может помочь ему вспомнить себя? Он дал себе обещание наблюдать за ней, стать её тенью, быть может, она помогла бы ему вновь обрести память. И вот он слышит из её уст своё имя.... - Ничего.- Он отрицательно кивает, подавляя удивление.- Просто моё имя... ты угадала. Нанами хочется в крике всё ему рассказать, но она знает, что нельзя. Той жизни больше нет. Есть новая, их. Пара обменивается взглядами, понятными только им. Словно она Богиня, а он Демон-хранитель. Они уже больше, чем просто знакомые, больше, чем друзья, их души соединены, как и соединены реальность и иллюзия, сплетённые воедино, и даже в разных мирах они найдут друг друга. - Я сделал всё, что от меня требовалось.- В свете солнца блестят стёкла очков.- Они встретились. Теперь, Богиня Плодородия, твоя очередь.