Беглец

Лиаму не нравилось на корабле. Качка выматывала постоянной тошнотой и заставляла расставаться с и без того скудным пайком. Причем Лиам предполагал, что главную роль в его состоянии играет как раз еда. Солонина, лежалые сухари и застоявшаяся тепловатая вода – тот еще рацион. Теперь он понимал Колина, который предпочитал ром, раз уж капитан и помощник щедро делились с ним своими запасами. На себе Лиам ловил задумчивые взгляды: жалость напополам с брезгливостью и чем-то еще, что отдаленно можно было принять за интерес. Какое-то время он принимал это внимание за простое любопытство, желание присмотреться к новенькому и ждал, что со дня на день к нему привыкнут и перестанут замечать, но все оставалось по-прежнему. Врожденная подозрительность заставляла держаться настороже. Прислушиваться, приглядываться… Но на корабле это было сложно. Тесный мирок, ограниченное пространство не позволяли узнать много. Разве что Лиам стал догадываться о роли в команде Колина, приползавшего порой под утро и ворчавшего под нос что-то нелицеприятное про капитана и его помощника. Те, кажется, не брезговали мальчиками. Лиам возблагодарил бога за то, что так и не сумел помыться. Вызываемое отвращение было гораздо лучше того интереса, из-за которого Колин вынужден был садиться с болезненной гримасой на лице. – Эй, новенький, ты здесь? Лиам вздрогнул и затаил дыхание. Пьяный голос мистера Томпсона внушал ужас, но единственный выход перегораживала туша первого помощника, не сбежать. И спрятаться негде, рундук Колина слишком мал и заперт, а другой мебели нет. – Да, сэр, – справившись с собой, ответил Лиам и встал посередине крохотного помещения. – Иди-ка сюда, – в лицо ударил нестерпимый запах перегара, на затылок легла тяжелая рука, притягивая ближе. Лиама замутило с новой силой, тошнота подкатила к горлу, и остававшаяся в желудке еда самопроизвольно изверглась на ботинки помощника. Лиам едва успел немного отстраниться, чтобы не стошниться на сомнительной свежести рубашку под распахнутым камзолом. – Тварь! Он едва успел увернуться от удара ногой в лицо, получив всего лишь по ребрам и вскользь. Но и этого оказалось достаточно, чтобы задохнуться от боли и отлететь в угол между стеной и рундуком. – Я с тобой еще разберусь, – пригрозил помощник. Лиам сидел в углу, не делая попыток подняться. Накатила такая слепящая ярость, что дышать стало больно, и он, не мигая, смотрел на разозленного помощника. Тот, то ли почувствовал что-то, то ли просто от отвращения к мерзкой луже на полу, выругался последний раз и, врезав кулаком по переборке, вышел вон. – Ты-то мне и нужен, – донесся снаружи его голос и в ответ какое-то невнятное бормотанье: наверное, встретил Колина. Лиам вздохнул и поднялся. Нужно прибраться и потом думать, что делать. Внутри все переворачивалось от мыслей о том, что придется лечь под этого борова. Стоило ли бежать из дома ради сомнительной свободы, если платить за нее все равно придется телом? Он лежал в своем гамаке, замотавшись в грубое шерстяное одеяло, и пытался решить, как быть дальше. Уже вернулся Колин, затихло его пьяное бормотание со всхлипами, а Лиам все не мог ничего придумать. Спрятаться на корабле негде, бежать в открытом море некуда. Только под утро он забылся беспокойным сном и проснулся от стонов из соседнего гамака. В тусклом свете раннего утра было видно, как метался по своему неудобному ложу Колин. Лиам встал и подошел ближе. В нос ударил смрад перегара, смешанный еще с чем-то; он не сразу понял, что так пахнет кровь, лужица которой натекла на пол. – Колин! – в панике позвал Лиам и потряс того за плечо. Колин застонал, но глаз не открыл. – Что же с тобой сделали? – Лиам дотронулся до щеки, кожа под рукой была сухой и горячей. Потом кто-то из команды позвал капитана, прибежал помощник. Лиама оттерли от гамака, и он затаился в углу, боясь обратить на себя внимание. Бестолковая суета ни к чему не привела. Да и чем могли помочь бедолаге моряки, среди которых не было никого, кто бы хоть немного разбирался в медицине? К вечеру третьего дня Колин скончался. На закате его тело, завернутое в простыню, сбросили по морскому обычаю за борт. В последний путь юнгу собралась проводить вся команда. Непривычно трезвый и тихий помощник стоял с непокрытой головой и смотрел в одну точку. Капитан сказал краткую речь, и последней точкой в короткой жизни Колина О`Рейли был громкий всплеск за бортом, когда его тело ударилось о поверхность воды. Все разошлись по своим местам. Лиам вернулся в свою каморку, где стало ужасно пусто, и сел на рундук, просто потому что больше было некуда. Бежать с «Проворного» следовало как можно скорее, но вокруг, куда ни кинь взгляд, только море. Очень не хотелось закончить жизнь как Колин, изуродованный, а считай, и убитый, вечно пьяным помощником капитана. Нелепая жизнь, ужасная смерть. Нет, такого для себя Лиам не хотел. После смерти Колина мистер Томпсон как будто притих. Команда смотрела с осуждением, ей явно не нравился новый юнга, уж очень сильно он отличался от простого, понятного и своего в доску О`Рейли. Слишком себе на уме, слишком далек от простых радостей жизни. Лиам же был постоянно настороже. Прислушивался. Приглядывался. Обязанностей стало больше, но они же и позволяли видеть и слышать гораздо больше, чем раньше, и почти не привлекать внимание. «Проворный» шел в Дюнкарм. Что нужно было этому старому корыту в приграничном городе, Лиам так и не понял, но склонялся к мысли, что стоило бы сбежать там. Плевать, что город имел дурную славу прибежища мятежников и разного рода сброда, которых привечал владетель тех земель. Зато скрыться, затеряться среди разношерстной толпы было бы в разы проще. Лиам решил быть готовым к побегу в любой момент. Он лежал в своем гамаке, тоскливо размышляя, что все мечты пошли прахом. «Проворный» встал на рейд не в порту, а поодаль, за милю, а то и две от пристани. Команда добиралась до города на шлюпках, оставляя вахтенных присматривать за порядком. Капитан, конечно, предлагал место в своей шлюпке, улыбался доброжелательно, обещал показать приличную таверну, но Лиам хоть и не сомневался в правдивости его слов, был уверен, что тихо исчезнуть не получится. Глаз однозначно не спустят… Пришлось отговариваться больным животом и делать скорбное лицо, чтобы поверили и отстали. И теперь Лиам лежал в гамаке, пытался придумать план побега. Только все равно ничего не получалось. – Проходите, мистер. Здесь у вас будет практически отдельная каюта. Юнга не помешает, он у нас тихий и, если что, всегда готов услужить. Голос капитана отличался от обычной его манеры говорить. Сейчас в нем сквозило если не подобострастие, то некая толика почтения однозначно. Лиам повернул голову в сторону входа. На фоне дверного проема фигуры капитана и незнакомца выделялись явственно, причем рядом с гостем сам капитан казался почти коротышкой. – Благодарю. Учту, – ответил незнакомец, как показалось Лиаму, неприязненно. – Ли! Нечего разлеживаться! Принеси господину Финдли рому, – рявкнул капитан. Лиаму ничего не оставалось делать, как побыстрее выбраться из гамака и бежать выполнять распоряжение. Протискиваясь мимо нового обитателя каюты, он непроизвольно поежился – такая аура властности и мощи исходила от него, что впору было задохнуться от ее силы. Наверное, капитан и сам чувствовал ее, раз вел себя таким образом. Когда Лиам вернулся с бутылкой и стаканом, мистер Финдли, сняв сапоги, уже лежал в гамаке. – Ваш ром, сэр. – Поставь на рундук. В голосе человека послышалось раздражение и отвращение. Лиам сделал, как просили и снова обернулся к гамаку в ожидании распоряжений. Мистер Финдли смотрел на него единственным глазом, второй скрывала черная повязка. Лиаму стало совсем не по себе: этот господин внушал страх. Добропорядочные граждане не выглядят, как разбойники с большой дороги. А потом этот Финдли с брезгливой гримасой достал из кармана белоснежный носовой платок и демонстративно зажал нос. Лиам вспыхнул до корней волос и сделал шаг назад, потом еще один и чуть не споткнулся. Влез под насмешливым взглядом единственного глаза в гамак и замотался в одеяло. Вопрос с мытьем и так был больным, а сейчас приобрел совсем иную значимость: получалось, что грязь была не только отличной маскировкой, но и спасением от посягательств. По крайней мере, со стороны этого «утонченного джентльмена». Находиться в крохотной каюте с новым пассажиром оказалось непросто. Он постоянно демонстрировал свое презрение и гадливость, не говоря в общем-то ни слова, просто едва заметно морщась или отворачиваясь. Носовой платок, правда, больше не доставал, но Лиам и так старался появляться в каюте как можно реже. Поглядевшись однажды в зеркальце в каюте у капитана, он испытал шок. Настолько вид чумазого юнца не походил на привычное отражение Лиама Бэрроу. Под грязью почти не был виден истинный цвет волос, очень светлый, непривычный в этой части материка и однозначно привлекавший бы внимание всех и вся. Лиам подумал, что пожалуй, даже полюбил бы грязь, не чешись под ее слоем так сильно голова и тело. Помощник капитана пил. Смотрел на нового юнгу красными глазами, но повторить попытку изнасиловать не спешил. Лиам нервничал, понимая, что это временная передышка, небольшая отсрочка, возможно, только на время пребывания на «Проворном» мистера Финдли. Команда относилась к нему настороженно. Лиам замечал напряженные взгляды в спину пассажира и другие, направленные на него самого. Оценивающие. Пожалуй, да. Лиам тихо шел вдоль борта, стараясь не попадаться никому на глаза. Уборка в каюте помощника была непростым делом – следовало улучить момент, когда того в каюте не было. – Не смей трогать его сейчас, – приглушенно донеслось до Лиама, – всю музыку испортишь. Он остановился и прислушался. Капитан кому-то угрожал? – Не расклеился бы от одного раза, – это уже был помощник. – Колин… – Я был не в себе! – Я предупредил! И так из-за тебя имеем кучу неприятностей. – Брось, какие неприятности? Мальчишка справляется. Капитан помолчал. До носа Лиама донесся запах табачного дыма, помощник снова курил свою вонючую трубку. – И перестань курить эту дрянь! – Не пей, не кури! Достал! – заорал помощник – Перестань, – устало сказал капитан, – провернем дельце, и делай что хочешь. – Мальчишка мой. – Твой, – согласился капитан, – выполнит свою часть плана, и твой. Лиам едва успел нырнуть за бочку, стоявшую на палубе, когда мимо прошли капитан и его помощник. Ему казалось, что грохот сердца слышен даже на корме, но эти двое ничего не заметили. Лиам немного отдышался и, с трудом поднявшись на дрожащие ноги, поплелся наводить порядок в каюте. По всей видимости, следовало удвоить осторожность и постараться узнать, что именно замышляет команда против пассажира. В том, что именно против него, сомнений не было.