Беглец

– Отнесешь мистеру Финдли, – равнодушно произнес капитан и кивнул на помятый медный поднос, где стояла бутылка виски и стакан. Лиам посмотрел на бутылку, потом на капитана и по его напряжению, по настороженному блеску глаз понял, что началось. Они решили сегодня убить пассажира, который имел глупость показать, что у него при себе крупная сумма, зашитая в пояс. Такое искушение нельзя побороть. Кого интересует безвестный разбойник, кто его будет искать? Да пусть даже этот Финдли знатен, но явно не благонадежен, и претензии у короны к нему наверняка велики. Иначе зачем ему набиваться в пассажиры на такой убогий корабль? – Что застыл? – прикрикнул капитан. – Неси! И потом немедля к мистеру Томпсону. Он сказал, что ты вчера плохо прибрался. Лиам сглотнул вязкую слюну и взял поднос дрожащими руками. Вот и все… – Мистер, – он опустил свою ношу на рундук и окликнул Финдли. – Оставь и убирайся. – Мистер, – Лиам облизал пересохшие губы и лихорадочно зашептал: – мистер, не пейте. Не знаю что там, но не пейте. Вас хотят убить. – Тебе что за польза? – Финдли вскочил и больно сжал плечо юнги. – Мне тоже не жить… Я не такой, как они, и здесь случайно. – Случайно? – зло усмехнулся Финдли и почти отшвырнул Лиама от себя. – Ну пойди погуляй пока. – Но… – Погуляй! Лиам попятился к выходу и успел увидеть, как пассажир поднес к носу бутылку, пытаясь определить по запаху, есть ли яд. Идти к помощнику не хотелось, и он остановился у борта, бездумно разглядывая бирюзовые волны. – Дрянной мальчишка! От возгласа над самым ухом Лиам едва не подпрыгнул и затравленно обернулся – мистер Томпсон собственной персоной стоял рядом, пошатываясь не от качки, а от залитого уже с утра в глотку рома. – Я научу тебя послушанию, – прошипел помощник и потащил Лиама за ухо к своей каюте. Было больно не столько от выкрученного уха, сколько от безнадежности и обиды, что так глупо попался. Он нащупал в кармане небольшой складной нож, позаимствованный из вещей Колина. Хоть маленькое, но утешение, хотя Лиам понятия не имел, сможет ли проткнуть толстый слой сала на брюхе у помощника и не разозлит ли его еще больше. Его втолкнули в каюту. Никакие открытые иллюминаторы не могли выветрить ту специфическую вонь, которой пропиталось здесь все. Кислый запах пота смешивался с табачным дымом, ромовыми парами и еще чем-то неуловимо знакомым, давая стойкое амбре, по которому с завязанными глазами можно было определить, кому принадлежала каюта. – Сучонок, я научу тебя покорности, – помощник швырнул Лиама на середину койки и навис над ним огромной тушей. Он был разъярен, это было видно по ярко-алым пятнам на лице и тяжелому, с присвистом дыханию. Лиам внезапно перестал бояться. Как будто все происходило не с ним, как будто был сторонним наблюдателем. Он отполз чуть дальше от края и с холодной решимостью наблюдал, как помощник срывает с себя одежду. В тот момент, когда полуголый Томпсон наклонился над койкой, Лиам ударил обеими ногами прямо в солнечное сплетение. Помощник не удержался на ногах и завалился на потертый, когда-то дорогой восточный ковер, навзничь. Лиам вскочил и смотрел на налитое кровью лицо, покрасневшие белки глаз и испытывал только холодную ненависть. Изнутри все как будто покрылось толстой коркой льда, и из-под нее пробилось на свет только одно: понимание, что его сейчас будут убивать. Вот сейчас помощник капитана встанет и… Вряд ли Лиаму повезет и его кончина будет быстрой. И вряд ли ему, как хотя бы Колину, нальют стакан рома. Теперь Лиам хорошо понимал пристрастие первого юнги к спиртному: наверное, так проще было смириться с той жизнью, которая у него была. Он взял большую подушку, лежавшую на койке и встал, прижимая ее к груди. Мистер Томпсон все еще корчился на полу, слабо пытаясь подняться. Лиам встретился глазами с глазами помощника, и тот на мгновение замер, прочитав, наверное, в ненавидящем взгляде свой приговор. Воспользовавшись этой крохотной заминкой, Лиам положил подушку на лицо помощника и навалился сверху… Он не знал, сколько прошло времени. Тело под ним давно лежало неподвижно, не подавая признаков жизни. Лиам смутно помнил из прошлой жизни, что проверить биение пульса можно на сонной артерии или на запястье, но заставить себя дотронуться до мистера Томпсона не смог. Наверное, спустя целую вечность он встал. Вернул подушку на место и, стараясь не смотреть на искаженное лицо и выпученные глаза, невидяще глядящие в потолок, вышел, прихватив случайно замеченный кошель. Спешить было некуда. Теперь от него ничего не зависело. А на палубе шел бой. Лиам остановился в растерянности и почти с восхищением наблюдал, как мистер Финдли расправляется с остатками команды. Многие уже валялись на палубе, пачкая своей кровью ее доски. Удивительно, как одному человеку удавалось с помощью одной лишь шпаги справиться почти с десятком человек. – Сзади! – воскликнул Лиам, увидев, как один из матросов попытался зайти с тыла, держа весло наизготовку. Финдли ловко крутанулся и обезвредил нападавшего. Лиам с облегчением прислонился к борту. – Сучонок! – среагировал на его предательство другой матрос и попытался схватить Лиама поперек туловища, но тот вывернулся, оставляя во вражеских руках ветхую куртку. Бой длился долго. Лиам завладел чьей-то кривой саблей и неумело махал ей, не давая нападавшим зайти со спины Финдли. Тот сначала реагировал нервно, но потом расслабился, лишь изредка кидая взгляд назад. Лиам надеялся, что толк от его усилий все же был, потому что как бы то ни было, но они вдвоем выстояли против целой команды брига. Следовало признать, что мистер Финдли был отличным бойцом. Лиам бы непременно восхитился его умением, но усталость, а вместе с ней и апатия навалились внезапно, и он тихонько сполз по борту вниз, без сил усевшись на палубу. – Убираться отсюда надо, – произнес Финдли, вытирая пот со лба. Лиам согласно кивнул, но не пошевелился. – Вещи собери, – попытался подтолкнуть его к действиям Финдли. Лиам снова кивнул и с трудом поднялся. Финдли выругался и потащил его в каюту, шипя, чтобы поторапливался. В каюте после яркого солнечного света казалось темновато. Под пристальным взглядом Финдли Лиам открыл рундук Колина и не глядя выгреб все, что там лежало, в найденный там же мешок. – Готов? – Да, – тихо ответил Лиам. На палубе никого не было. Остатки команды где-то прятались, возможно, обсуждали планы новой атаки, а может быть, просто зализывали раны. Это играло на руку им обоим, и Лиаму даже в голову не пришло, что его могут просто не взять с собой, а оставить здесь. Кто он был этому здоровенному мужику? Уж не друг и не родственник точно. Но в горячке боя об этом не думалось, а потом и подавно. Он покорно помог Финдли спустить на воду ялик и смотрел, как тот уверенно гребет прочь от судна. Сам он сделать больше ни одного движения был не в состоянии и почти задремал, свесив голову на грудь. Из этого состояния Лиама вывели крики. Он с трудом разлепил тяжелые веки: «Проворный» пылал. Яркие языки пламени вырывались изнутри и захватывали все больше и больше площади. Лиам посмотрел на Финдли и облизал внезапно пересохшие губы. Почему-то он совсем не думал о судьбе людей на погибающем судне, что там остались раненые. Его волновала только возможность погони. – Шлюпки, там же остались шлюпки… – Нет, – Финдли размеренно греб, не отвлекаясь на пожар, – я позаботился, шлюпок у них нет. И не собираюсь сожалеть об этом. Лиам несмело улыбнулся уголком рта. – Я тоже. В ответ он получил такую же кривую усмешку. Лиам сидел и бездумно смотрел, как весла то погружаются, то выныривают из волн, зависая на мгновение в воздухе. Как с них сначала тонкой струйкой, а потом быстрой капелью стекает вода. Минуты радости от спасения прошли слишком быстро, и снова встал вопрос: что дальше? Мистер Финдли опять превратился в недовольного всем человека, как будто не они сражались плечом к плечу. Лиам просто физически ощущал его неприязнь и даже какое-время хотел узнать, почему, что произошло, но потом усталость отключила мозг почти окончательно. Какая на самом деле разница, он никто мистеру Финдли, как, впрочем, и наоборот. Добраться бы до земли… Старый ялик подскакивал на волнах и нырял между ними, как заправская морская птица. Скрип уключин навевал сон, и Лиам понял, что не выдержит, заснет прямо так, сидя на неудобной банке, и чего доброго свалится в воду. Он сполз вниз, на дно утлой лодчонки и, свернувшись калачиком, закрыл глаза, провалился в глубокий сон без сновидений. Лиам проснулся как от толчка. Сначала не мог осознать, где находится, нахмурившись, осмотрел обшарпанные доски перед носом, потом сообразил перевернуться на спину и уперся взглядом в по-весеннему яркое небо с темными точками парящих в вышине птиц. Сел, откинув с себя какую– то тряпку. Ялик уже никуда не плыл. Стоял наполовину вытащенным на песок, покачиваясь кормой на легкой прибрежной волне. Финдли не было. Лиам вскочил, готовый завыть от ужаса: один, в незнакомой местности, без медяка в кармане… И резко выдохнул, увидев в паре десятков метров дальше по берегу костер и человека, несущего охапку хвороста. Лиама затопило облегчение, и он сел, боясь упасть – ноги резко отказали держать. Финдли его заметил. Бросил хворост рядом с костром, небрежно отряхнул руки и одежду, подошел ближе. – Проснулся? Приводи себя в порядок и подходи к костру. Поговорить надо.