Беглец

Жизнь в крепости оказалась размеренной, тихой и ужасно скучной. Изо дня в день все повторялось, пусть и с незначительными изменениями и поправками на сиюминутные необходимости, но всегда в соответствии раз и навсегда заведенному порядку. Первую, быть может, неделю Лиам наслаждался отдыхом и тем, что никуда не надо ехать, не надо прятаться и оглядываться, а потом заскучал. Дела для него не находилось, да и альфы не горели желанием нагружать гостя какой-никакой работой. Помогал иногда Реджи топить купальню или носить дрова на кухню, но большей частью заняться было нечем. Он ходил на верхнюю террасу, садился на каменный выступ и смотрел на далекое море. Старый Калеб неподвижно сидел неподалеку, дымил своей неизменной трубкой и тоже молчал. Гиллиана тоже почти не было видно. Разве что на общих трапезах появлялся чем-то недовольный, торопливо ел и снова исчезал. – Пьет твой приятель. Не просыхает который уж день, – Реджи звонко захрустел огурцом и подмигнул недовольно повернувшемуся Лиаму. Лиам пожал плечами, его-то какое дело. Ну пьет – не маленький, сам разберется. – Сказал бы ты ему… – Я ему не брат и не сват, – буркнул Лиам. Реджи надулся и замолчал. Лиам понимал его беспокойство – Кейр был для него родным домом, а вечно поддатый и плохо вменяемый посторонний альфа наверняка должен был внушать беспокойство, потому как не понятно, чего ждать. Лиам бы мог пойти и поговорить по душам, спросить, чего Гиллиан вдруг вздумал пить горькую, но не мог придумать ни одной причины, по которой бы получил не в нос, а откровенную беседу. Альфы для него все равно были совершенно непонятными существами. Он вышел из трапезной на улицу. Травка, пробивающаяся сквозь неплотно уложенные плиты двора, уже намокла от росы. От реки тянуло туманом и сыростью. Лиам зябко повел плечами – хотелось пойти к себе, закутаться в одеяло, но для сна было слишком рано, а заняться в комнате было совершенно нечем: ни тебе книг, ни огарка свечи. Местные жители ложились с курами, вставали с петухами, а всякие ночные посиделки считали блажью и непозволительной роскошью. – Маешься? – на мостках к Лиаму подошел Арчи. – Ничего, привыкнешь. – Спасибо, – Лиам смотрел на воду, почти скрытую туманом. – Сыро здесь. Пойдем? – и уже сделав шаг в направлении берега, повернулся и как будто невзначай обронил: – Завтра приходи к вечеру к кузне, фехтовать на мечах буду учить. Ты ведь не умеешь? – Не умею, спасибо, – потрясенно сказал Лиам, предложение оказалось неожиданным и очень щедрым. – Приходи, – Арчи хлопнул его своей медвежьей лапищей по плечу и ушел, а Лиам остался стоять, пытаясь, понять чего больше испытывает – радости оттого, что его будут учить столь важному умению, или боязни опозориться. По каменному мосту простучали копыта припозднившегося путника. Лиам поднял голову и в неярком свете угасающего дня увидел Гиллиана, сзади которого сидел еще кто-то. Судя по пестрым тряпкам, это был омега. С какой стати Гиллиан едет с омегой, Лиам понять не мог. Был ли это кто-то из местных или привезенный откуда-то издалека – вроде бы говорили, что поблизости никаких селений нет, не понятно. Лиам покрутил эту мысль в голове и так и этак, а потом плюнул: ну какая разница? Может быть, Гиллиан решил жениться. Имеет право. Или вообще это его брат, кто сказал, что такого быть не может? Улыбнувшись своим мыслям, Лиам пошел в сторону башни – на улице становилось все прохладнее, а комары все злее. Возле конюшни разгорался скандал. Лиам прислушался и удивился: кричал всегда спокойный Арчи. – Я тебе как глава клана говорю: не дело ты задумал, Гиллиан Гэлбрейт! Мало того, что ведешь себя недостойно своего положения, так еще… – Это ты меня послушай, Арчибальд Маккинлох! Положение у меня одно – изгой и беглец. И не тебе меня учить, что делать и как быть! Я на твоих омег не претендую, в койку не тяну и жениться не обещаю, так что нечего возмущаться. Лори останется здесь, и точка. За кусок хлеба, что он съест, я заплачу. Дай пройти! Гиллиан оттолкнул кого-то с дороги и быстро пошел ко входу в башню, волоча за собой невысокую фигурку. Лиаму совсем не улыбалась встреча с разъяренным альфой и его любовником, поэтому он постарался побыстрее прошмыгнуть внутрь, пока не заметили, и скрыться в своей комнате. Надо же, оказывается, у альфейцев тоже есть особы легкого поведения. Проворочавшись в постели с полчаса, Лиам решил все же попробовать поинтересоваться, как так получается, что при всей строгости в отношении омег есть и такие. Правда, у кого спросить, он пока не решил: Реджи слишком наивен и молод, у Арчи неловко. Хотя… Лиам улыбнулся и тихонько выскользнул из комнаты – не может же быть, чтобы такое событие не обсуждали. И узнать можно гораздо больше, потому что ему – чужаку – много чего не скажут. В трапезной и правда собрались почти все альфы. Шум стоял такой, что выделить что-то из общего гама оказалось сложно. Лиам постарался подойти ближе, но так, чтобы запах не учуяли – он хоть и мылся сегодня, но кто их знает, не хотелось бы попасться за таким неблаговидным занятием, как подслушивание. Спустя час Лиам очень много узнал про Гиллиана, особенно про его моральные качества, но про то, что интересовало больше всего, никто не говорил. Он заскучал и решил вернуться, но внимание привлек чей-то голос: – Не знаю, что вы так расшумелись, ну слетел парень с катушек, так его можно понять. Шлюху привез? Молодец, решил свою проблему сам… – Айк, ты что мелешь! – Что мелю, что мелю! Ты сам, Арчи подумай, своей головой, не впадая в истерику. – Я без истерики тебе говорю: обрюхатит и бросит! – Гил не зеленый юнец… – Только пьет не просыхая, – рявкнул Арчи. – Если обрюхатит – его проблема, если не женится, то нам прямая выгода – свежая кровь. Омега, за которого выкуп не нужен. – Но и приданого за ним не дадут! – Если только он сам не скопил, будто не знаешь, как они денежки откладывают, чтобы только замуж выйти. – Ладно, – Арчи хлопнул ладонью по столу, – прекращаем споры и расходимся. Время покажет. Отказать родственнику в помощи я не могу, как не могу и указывать, как себя вести. Пока его шлюха сидит тихо и не высовывается… – Пусть себе сидит, – воскликнул кто-то, и в трапезной послышались смешки и звук отодвигаемых скамеек. Лиам понял, что народ собрался расходиться, и тихонько ретировался – ему было над чем подумать. Утром он смотрел на собравшихся за столом хмурых альф и пытался догадаться, что же будет дальше. Напряжение витало в воздухе, выливаясь в отсутствие привычных разговоров и резких движениях. Гиллиана за столом не было, как и его шлюшки. Арчи о чем-то тихо перешептывался с соседом, суровым мужчиной за сорок. Но как Лиам ни старался расслышать, что там говорят, сопение Реджи над ухом сводило на нет все попытки. – Мы с тобой сегодня будем тренироваться на мечах, – вдруг сказал Реджи. – Арчи тебя предупреждал? Лиам кивнул и потянулся к кружке с травяным чаем. – Ладно, тогда приходи к кузне вечером. Надо будет тебе еще оружие подобрать. Лиам снова согласно кивнул и, дождавшись, когда Реджи закончит завтрак, вышел вместе с ним, размышляя, чем сегодня заняться. Очень хотелось сесть в тенек с раскрытой книгой на коленях, но насколько он понял, в крепости такой роскоши не водилось – из всех альф читать умел только Арчи, ну и, наверное, Гиллиан. Но Лиам сомневался, что в дорожном мешке у него случайно окажутся один-два фолианта. На открытой террасе было жарко – лето. Калеб сидел на своем месте и смотрел на набегающие на горизонт белые перистые облака. – Что ты об этом думаешь? – вдруг повернулся он к Лиаму. – Погода будет меняться? – предположил тот. – Будет, – усмехнулся старик. – Вам не жарко здесь? – Нет, я слишком стар и радуюсь горячему солнцу. Скучно тебе здесь? – М-м, – промычал что-то невразумительное Лиам. – У каждого свое счастье, свой рецепт, не подходящий для других. Лиам подумал, что старика не зря называют чокнутым – в голове у него определенно была каша. Но делать было нечего, до вечера слишком долго, и он просто сидел рядом. – Бедный мальчик, – продолжил Калеб. – Кто? – не удержался и спросил Лиам. – Он. – Наверное, – пожал плечами Лиам. – Счастье нужно ловить за хвост и не отпускать никогда. – Вы правы. – Конечно, прав. Я слишком много всего видел, много где побывал и знаю. – А где вы побывали? – Лиам спросил просто так, не особо ожидая или интересуясь ответом. – Когда-то я жил в маленьком городе и мечтал, как в один прекрасный день уеду оттуда навсегда. Увидеть то, что никогда не видели другие. Чужие страны манили, – Калеб выбил пепел из трубки и набил ее свежим табаком. – И вы уехали? – Да. Хорошее было время. Извар, Лонган… Я все это видел, где-то даже жил подолгу и вел дневник. В голове Лиама как будто что-то щелкнуло: – Калеб Маккинлох? Путешественник?! – Да, мальчик, это я. – Я читал вашу книгу! – Которую? – Ох, у вас их несколько? – Лиам чуть не запрыгал от восторга, старик уже не казался ему ни странным, ни ненормальным. – Пять или шесть. Так какую же? Лиам едва не опоздал на тренировку. За разговорами, за рассказами Калеба время пролетело настолько незаметно, что даже появление внука старика с кувшином молока и хлебом прошло почти незамеченным. – Приходи завтра, – сказал на прощание старик. – Обязательно, – пообещал Лиам и побежал к кузне. Правда, на следующий день он очень сильно пожалел о данном слове – тело болело так, что каждое движение давалось с огромным трудом. Лиам едва дополз до террасы и со стоном опустился на нагретый камень. – Загоняли тебя? Ничего, это с непривычки. Я тебе тут книгу принес. – Ох, у вас есть книги?! – Целый сундук, – подтвердил, посмеиваясь, Калеб, – почитаешь мне? А то слаб я глазами стал… С тренировками, с беседами с Калебом и книгами жизнь в крепости стала вполне сносной. Правда, мыться и стирать одежду теперь приходилось чаще – Арчи гонял до седьмого пота, и в конце концов Лиаму надоело носить воду в купальню, греть ее – зачем, если под боком есть прекрасная чистая река? Мыло так же хорошо пенилось и в прохладной воде, а по жаре купание было даже приятным. Правда, альфы смотрели с удивлением на такое чудачество – не принято было у них мыться в реке, но потом привыкли и перестали обращать внимание. Лиам чувствовал себя вполне счастливым, совершенно выбросив из головы Гиллиана и его пассию.